ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

VII

Акула. – Ее жертвы. – Ее резвость. – Личное воспоминание. – Пари – Ужасная смерть. – Затруднительная минута.

Это опасное морское чудовище, не имеющее себе равных по хищности во всем животном мире, всегда настороже, всегда подстерегает добычу и не знает никакой другой заботы, кроме вечной заботы о снискании себе пищи. И только благодаря этой упорной настойчивости и неутомимости в поисках акуле удается не то чтобы утолить свой голод, а подстеречь неосторожную жертву, вздумавшую отдохнуть среди густых зарослей морского дна, которые неутомимо обшаривает во всех направлениях акула.

Иногда же бывает и наоборот: сама акула прячется в этих зарослях и стоит неподвижно, боясь чем-либо обнаружить свое присутствие. Рыбы, которыми в другое время это прожорливое животное удовольствовалось бы, теперь могут спокойно плыть мимо ее носа, и акула не шевельнется, зная, что это – время, когда длинные стаи сельдей и другой мелкой рыбы проходят плотной многотысячной стаей или длинной, тянущейся на несколько миль полосой. Акула сторожит их проход, и когда такая сельдяная стая или косяк поравняется с ней, когда их разведчики, высланные вперед, пройдут мимо, не заметив присутствия ужасного хищника, – акула набрасывается на беззащитных путников, врезается в самую их гущу, так что они, даже видя неминуемую гибель, не в состоянии уклониться или же расступиться, и чудовищу достаточно только раскрыть свою широкую пасть навстречу их движению, чтобы поглощать несчастные жертвы десятками и сотнями.

Это, без сомнения, счастливые дни акулы, потому что природа, как бы в противовес ее хищническим инстинктам и чрезмерной прожорливости, одарила ее лишь в очень слабой степени способностью преследования и погони за намеченными ею жертвами; акула не может догнать ни одну рыбу, малую или большую, и за исключением этих редких удач, когда ей посчастливится подстеречь целую стаю, прожорливое чудовище постоянно голодает, непрестанно подстерегая добычу, не брезгуя ничем, не исключая даже гнилых чурок и жестянок из-под консервов, лишь бы наполнить чем-нибудь свой голодный желудок. Не следует, однако, думать, что засады всегда бывают удачны для акулы; далеко нет! Достаточно, чтобы какая-нибудь рыбешка обнаружила хотя бы всего в нескольких дюймах от акулы ее присутствие, чтобы вся громадная стая мгновенно обратилась в бегство, и никакие усилия хищника не помогут тогда ему настигнуть их. Случаи, когда разведчики проходят мимо, не заметив присутствия акулы, чрезвычайно редки; обыкновенно же эти осторожные создания всегда успевают вовремя предупредить об опасности свою стаю, которая вдруг сворачивает и, описав громадную параболу влево или вправо от первоначального своего пути, избегает грозившей ей опасности.

Таким образом, в большинстве случаев громадное чудовище бродит в просторах моря в неустанных поисках пищи, рассчитывая только на случай, чтобы утолить чем-нибудь мучающий его голод, а такого случая ему нередко приходится выжидать по целым дням. Во время этих бесплодных поисков акулы упорно следуют за судами, выжидая какой-нибудь подачки, сторожат по нескольку суток застигнутые затишьем парусные суда и жадно поглощают все, что им кидают, забавы ради, матросы этих судов: куски пакли, старые швабры, опорки, все, что попало под Руку и чего не жаль бросить.

Горе тому неосторожному, который, прельстясь тихой погодой, вздумает искупаться в море: легкий всплеск – и несчастный исчезает под водой, а на поверхность всплывает большое кровавое пятно, и затем все кончено.

Однажды автор этого романа плавал в Тихом океане на прекрасной яхте водоизмещением в сто пятьдесят тонн, принадлежавшей одному состоятельному американцу, его приятелю. Мы должны были перейти экватор, и так как некоторые из гостей владельца яхты впервые проходили экватор, то он разрешил экипажу отпраздновать этот переход по обычаю моряков.

Для большей безопасности убавили пары и шли самым тихим ходом. После торжественного и очень оживленного обеда один из гостей предложил на пари в десять минут проплыть три раза вокруг судна на ходу. Так как за обедом много было выпито шампанского, то все были несколько разгорячены и нерассудительны, а то, вероятно, большинство согласилось бы с капитаном, который всеми силами восставал против этого безумного пари. Однако воспротивиться этой выходке он не мог, тем более что владелец яхты, после некоторых возражений, не счел возможным стеснять желания своих гостей.

Скрепя сердце капитан согласился. Он убавил ход до минимума и, кроме того, приказал спустить китобойную шлюпку, чтобы пловец при малейшей опасности мог вскочить в нее. Не успокоившись на этом, капитан лично обошел крутом все судно, внимательно оглядывая море, спокойное в этот вечер, как озеро, и столь прозрачное, что можно было видеть на значительную глубину. Затем расставили человек двенадцать матросов вдоль борта судна, приказав следить за малейшим сколько-нибудь подозрительным движением в воде и тотчас же давать знать о нем пловцу и людям на шлюпке.

Между тем отважный пловец разделся и, выйдя на трап, кинулся в море. Нырнув, он на мгновение исчез из виду, но вскоре появился на поверхности и поплыл быстро и весело вдоль борта судна.

Мы следили за ним с часами в руках; в три минуты без малого он обошел кругом судна, как вдруг от противоположного борта раздался зловещий крик: «Акула под штирбортом спереди!» А в ту именно сторону и направлялся в этот момент пловец.

Он, конечно, успел бы вскочить в шлюпку, с которой как раз поравнялся. Все присутствующие, не дав себе даже труда проверить слова матроса, кинулись к тому борту, где в данный момент находился пловец, чтобы предупредить его о страшной опасности.

– Скорее, скорее в шлюпку! – кричали все пловцу. – Акула у судна! Ради Бога, скорее! Спасайтесь!..

Но, о ужас! Несчастный пловец поднял голову и, весело усмехаясь, крикнул: «Знаем мы эти шутки! Вы хотите меня заставить проиграть пари!» – и тремя сильными взмахами рук оставил за собой шлюпку и поплыл прямо навстречу своей гибели.

Матросы поспешили спустить ему канаты и кричали изо всех сил, чтобы он спасался, пока еще есть время. Тогда несчастный наконец понял, что это не шутка, и ухватился, бледный как смерть, за один из спущенных канатов, который матросы тотчас же начали тянуть к себе. Но было поздно: хотя пловец был уже над водой, акула схватила его за ногу и увлекла за собой в глубину.

В тот момент, когда страшная боль заставила несчастного выпустить из рук канат, он испустил такой душераздирающий вопль, что в продолжение долгих лет еще этот страшный крик преследовал нас наяву и во сне…

Возвращаюсь, однако, к прерванному рассказу.

Итак, Ланжале увидел в этот момент страшное чудовище, грозу экваториальных вод; Парижанин ни минуты не сомневался, что акула, обладающая необычайно острым зрением, увидела их и теперь направлялась к ним. Один из них двоих неминуемо должен был стать жертвой этого хищника, если не найдется средства спасения, и, надо отдать справедливость, благородный молодой человек ни одной минуты не остановился на мысли спасти себя, пожертвовав жизнью своего товарища по несчастью, хотя это было весьма нетрудно сделать, настояв на желании одному отправиться осматривать риф и уплыть, оставив старого сыщика на съедение акуле, которая, по всей вероятности, удовольствовавшись подачкой, не стала бы преследовать беглеца.

Уроженец берегов Сены, Ланжале с детства проводил большую часть дня в воде и плавал как рыба, но этого было мало. Вдруг он вспомнил, что в Дэнарари и Маракайбо негры, за несколько серебряных монет, ныряют в воду к акулам и состязаются с ними в ловкости и проворстве – и никогда не становятся при этом их жертвами. Решаясь на эту опасную игру, они берут в зубы широкий и длинный нож и, нырнув под акулу, распарывают ей ножом все брюхо от пасти до хвоста.

В данный момент у Ланжале не оставалось выбора, и он решился испытать этот прием. Но прежде всего необходимо было предупредить Гроляра, чтобы он не помешал ему и не испортил все дело своими безумными криками, воплями и беспорядочными отчаянными движениями.

76
{"b":"30853","o":1}