ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы можете приступить к исполнению ваших обязанностей, доктор, так как перемены, происшедшие во дворце, вас не коснулись, и я надеюсь, что вы не откажете мне в ваших просвещенных услугах!

Томас Пауэлл, говоривший весьма сносно по-французски, горячо благодарил нового короля за его милость и сказал, что сочтет себя счастливым, если сможет быть полезен королю, охраняя его драгоценное здравие.

Вскоре их таким образом завязавшиеся отношения переросли в чисто дружеские со стороны обоих французов, но мы вскоре Увидим, чем им отплатил за это коварный англичанин.

Считая его человеком, на которого можно было положиться наши друзья не стесняясь излагали в его присутствии все свои планы и замыслы и, к великой своей радости, всегда встречали с его стороны полнейшее сочувствие.

Особенно одобрял англичанин одну заветную мечту Гроляра – ввести у мокиссов представительный образ правления. «Это единственно верное средство, – говорил он, – приучить моих подданных к общественной жизни и сознательной гражданственности и приготовить на будущее время, так сказать, питомник государственных людей, новых заместителей моим министрам и чинам администрации».

Но Ланжале не разделял этих взглядов.

– Все эти затеи будут только в ущерб королевской власти и авторитету; когда мы осуществим все эти задуманные реформы, увеличим владения путем завоевания всего острова, то это, пожалуй, еще будет возможно и полезно, но до тех пор это будет только на погибель королю и всему существующему порядку. Вы расплодите говорунов и большеротых крикунов в государстве, а это большая ошибка; эти люди будут заботиться только об одном – об уничтожении большинства царских прерогатив в свою пользу, будут стремиться к удовлетворению только своих личных честолюбивых замыслов и разовьют в народе дурные инстинкты, которых пока еще не существует и которые мы породим сами себе на горе.

– Но ведь я вначале хочу дать такую конституцию моему народу, в которой будут оговорены и закреплены все мои царские прерогативы.

– В таком случае зачем же создавать конституцию и закреплять за собой то, чего и без того никто не оспаривает? Всякая конституция всегда идет против царской власти, и во имя ее создается оппозиция и протест. Впрочем, Ваше Величество вольны поступать, как им будет благоугодно, – доканчивал Ланжале, – но в день открытия вашего парламента я вернусь к своему тромбону!

В результате дружеские советы Ланжале восторжествовали над идеями Гроляра и коварными советами англичанина, который рассчитывал воспользоваться переменчивым и легковерным нравом мокиссов, чтобы создать грозную оппозицию в парламенте и свергнуть власть Гро-Ляра I и его друга; последнего он возненавидел всеми силами души с того вечера, когда ему был нанесен жестокий удар веслом, который он приписывал Парижанину, полагая, что у придурковатого Гроляра не хватило бы ни силы, ни мужества на такой удар.

XXI

Подготовка к возмущению. – Общая деморализация. – Тяжелые предчувствия. – Официальный орган. – Оппозиционная пресса. – Злонамеренные инсинуации. – Мокисские Гаргантюа, или обжоры – Слишком тощий король.

Когда Томас Пауэлл увидел, что проект парламента окончательно провалился, он направил свои старания в другую сторону: он обратился к жрецам-колдунам, власть которых над народом была абсолютной во всех отношениях. Атак как главный жрец издавна был его другом, то ничего не могло быть легче, как при его содействии вызвать волнение в народе и затем дать ему разрастись до таких размеров, чтобы французы не могли устоять. С другой стороны, он, как друг и советник, одобрял решительно все готовящиеся реформы и всегда был первый по части возможно скорейшего осуществления и применения их, выказывая в этом несравненно большее рвение, чем даже сам король и его верный друг Ланжале.

Таким образом, все нововведения, которые, будь они исподволь подготовлены и привиты общественному мнению, были бы приняты охотно, при такой поспешности только возбуждали всеобщее неудовольствие.

Вот каким путем коварный англичанин рассчитывал настроить все классы населения против нового правительства; а так как все проектируемые реформы были хорошо известны ему, то он мог заранее объявлять о них, подрывая их смысл и значение с точки зрения старых традиций и предрассудков, причем он мог быть уверен, что эти благодетельные, в сущности, реформы будут встречены ропотом и недовольством.

Благодаря этим уловкам замена потирания носа о большой палец ноги вождей общепринятым в европейских войсках отданием чести чуть было не вызвала военного бунта.

Королевская стража, между прочим, наотрез отказалась повиноваться новому предписанию и упорно продолжала традиционное потирание носа о большой палец ноги своих вождей. Пришлось отменить приказ.

Однажды поутру Ланжале, придя в свои оружейные мастерские, застал кузнецов в полном возмущении: все они не только отказывались работать, но еще обрушились на него с упреками, потому что жрецы уверили их, что эти стволы предназначены Для сосредоточения в них небесных громов и что великий Тэ-Атуа, прогневанный такой дерзостью, непременно отомстит им.

Словом, дезорганизация и деморализация проникали повсюду! Где было то счастливое время, когда каждое слово короля и его друга считалось священным, когда каждый мокисс считал за счастье повиноваться им?! А теперь – прощай мечты о славе и величии, о громких завоеваниях и насаждении культуры!..

Если все будет так же продолжаться, то не пройдет и трех месяцев, как король и его друг вынуждены будут бежать отсюда без оглядки или отстаивать от врагов свою жизнь силой оружия.

Министры, которые раньше были преданы королю и добросовестно доносили ему обо всем, теперь упорно молчали на советах, держа себя в высшей степени сдержанно, и едва отвечали на расспросы короля. Наконец это стало бросаться в глаза даже и недальновидному Гроляру.

– Плохо дело, плохо! – сказал однажды вечером Ланжале своему другу, когда они наконец остались одни.

– Да, неважно, мой добрый друг! – печально подтвердил Гроляр.

– А заметил ты, с каких пор дела пошли плохо?

– Право, не знаю…

– С тех пор, как этот проклятый англичанин вновь почувствовал себя хорошо. Ты меня не разубедишь, что всеми нашими теперешними неудачами мы обязаны исключительно ему!

– Неужели ты думаешь…

– Что он только к тому и стремится, чтобы занять твое место, тем более что, женившись на родственнице покойного короля, он получил право наследовать ему; ведь тот не оставил прямого наследника.

– Как можно предположить столько низости… столько предательства?!

– И это говоришь ты? Ты, бывший сыщик?! Ну и хорош же ты был сыщик после этого! Если ты до такой степени не знаешь людей, то могу тебя поздравить… Поспорим на что хочешь, что если нас не убьют раньше, то в самом недалеком будущем мы будем вынуждены: ты – прыгать на площади перед твоим дворцом, а я – аккомпанировать твоим трюкам на тромбоне.

– Ты сегодня не весел, можно сказать, – заметил король огорченным тоном.

Ланжале промолчал, продолжая нервно ходить взад и вперед по комнате. Он вошел уже во вкус власти, и глухая борьба, которую ему теперь приходилось вести против происков англичанина из-за этой власти, раздражала его.

В последнее время он неустанно искал какое-нибудь средство восторжествовать над своим врагом.

Теперь борьба разворачивалась исключительно между Пауэллом и Ланжале, потому что Гроляр, раздраженный внутренними раздорами при дворе и утомленный всеми этими неудачами, перестал интересоваться чем бы то ни было, предоставив Ланжале заботу обо всем.

И вот в одно прекрасное утро Парижанин вбежал к нему сияющий и торжествующим тоном воскликнул:

– Я нашел! Наконец-то нашел!

– Что ты нашел? – спросил его, зевая, король.

– Я нашел средство победить и уничтожить нашего общего врага, средство восторжествовать над ним и вернуть все наше прежнее влияние и значение в стране!

91
{"b":"30853","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Время-судья
Assassin’s Creed. Origins. Клятва пустыни
Поденка
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Совет двенадцати
Непрожитая жизнь
Дочь убийцы
Вторая жизнь Уве
Гадалка для миллионера