ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В номере гостиницы "Белла Виста" жужжал вентилятор, не принося ни капли прохлады, в лучах солнца плясали пылинки. Я закрыла ставни, разделась и легла на застланную постель, поставив телефон рядом с собой.

Я попросила телефонистку заказать мне два номера: 5-40 в Жуаньи и домашний телефон одного художника из агентства, некоего Бернара Тора, с которым я была дружна и который несколько раз сопровождал шефа в Женеву на встречу с представителями фирмы Милкаби. Он должен знать, в какой гостинице обычно останавливается Каравей. Я позвоню Аните, признаюсь, что уехала на ее машине, и скажу, что мне нужны ее свидетельские показания, чтобы вызволить меня из беды. Анита мне поможет.

Бистро в Жуаньи мне дали первым, так удачно, почти сразу же. Я попросила к телефону хозяина. Он не сразу припомнил меня. Белый костюм, светлые волосы, темные очки, американская машина – нет, это ему ни о чем не говорит. Но когда я сказала, что какой-то шофер грузовика с ослепительной улыбкой настоял, что он заплатит за меня, хозяин вспомнил его:

– Высокий брюнет, что ездит на "сомюа"? Еще бы я его не знал! Это Жан, Жан с "сомюа". Он проезжает здесь каждую неделю.

– Простите, Жан, а как дальше? Я не расслышала.

– "Сомюа – это марка грузовика, который он водит. А фамилии его я не знаю. Он марселец, и его все называют Рекламной Улыбкой.

Как смешно, ведь и я прозвала его так же. Я рассмеялась. Я была довольна. Наконец я нащупала какую-то нить, и мне уже казалось, что все мои неприятности, как по волшебству, скоро рассеются.

– Вы говорите, он марселец? Вы не знаете, сейчас он в Марселе? Где бы я могла найти его?

– Вы слишком много хотите от меня. Я знаю только, что в субботу он ехал на Юг. Но где он сейчас, понятия не имею. Если хотите, я могу ему передать что нужно, когда он будет возвращаться.

Я ответила, что тогда будет слишком поздно, мне необходимо разыскать его немедленно. "Ах, вот как! – воскликнул хозяин, а потом так долго молчал, что я даже подумала, не повесил ли он трубку. Но нет. Он вдруг сказал мне:

– Подождите, мадемуазель, я кое-что придумал. Одну минутку.

Теперь я слышала в трубке гул голосов, стук посуды. Я пыталась восстановить в памяти это бистро, в котором была два дня назад. Длинная деревянная стойка, фотографии разбитых грузовиков, трехцветная афиша, объявляющая о гулянье 14 июля. Я представила себе закусывающих шоферов, красные круги на клеенке – следы от стаканов с вином. И сама внезапно почувствовала сильный голод и жажду. Со вчерашнего дня я выпила только две чашки кофе. В трубке раздался чей-то голос:

– Алло! Кто у телефона?

– Меня зовут Лонго, Даниель Лонго. Я сказала мсье, который со мной разговаривал…

– Что вы хотите от Рекламной Улыбки? Мой новый собеседник тоже говорил с южным акцентом, как-то присвистывая, и голос его звучал недовольно, видно из-за того, что его оторвали от обеда. Я снова изложила все с самого начала, беспрерывно повторяя "простите, мсье", "сами понимаете, мсье".

В ответ он сказал:

– Рекламная Улыбка – мой товарищ по работе. Поэтому я хочу знать, с кем имею дело. Если вы в него втюрились, это одно, но если речь идет о чем-то еще – в конце концов, откуда мне знать, что там у вас на уме, – то я не хочу подводить друга. Вы понимаете меня? Вот станьте на мое место…

В общем, как завелся… Я думала, у меня будет нервный припадок. Но все же, когда мне удалось вставить слово, я сумела сохранить все тот же смиренный тон. Я сказала, что он угадал, я действительно хотела повидаться с его другом, потому что он назначил мне свидание, но я не пришла, а теперь, конечно же, сожалею об этом, – одним словом, да, он угадал. И тут он выказал такую деликатность, от которой растаяли бы даже камни, а если учесть, сколько стоит минута телефонного разговора, то проявил просто истинное мастерство.

– Ладно, я не настаиваю. Коли это любовное дело, я молчу.

Уж во всяком случае, не я буду лишать приятеля удовольствия.

Но вы обязательно скажите ему, что я вас свел только потому, что вам невтерпеж, а то он еще сочтет меня трепачом.

Вот зануда! В конце концов он все же сообщил, что его друга зовут Жан Ле Гевен, что живет он в Марселе, в квартале Сент-Март, – точного адреса он не знает, но я могу позвонить нанимателю Рекламной Улыбки: фирма Гарбаджо, бульвар Дам, телефон Кольбер 09-10. У меня ушло бы слишком много времени, чтобы записать все это правой рукой, и я попросила его повторить, чтобы запомнить.

Прежде чем повесить трубку, он еще целую вечность бубнил:

– Да, заодно передайте ему, чтобы, когда поедет обратно, забрал четыре тонны на улице Лувра. Скажите, что это я ему передал. Сардина. Он поймет.

Четыре тонны груза. На улице Лувра. Ну, валяйте, желаю удачи.

Телефонистка на коммутаторе гостиницы ответила мне, что Париж еще не дали. Я попросила соединить меня с номером Кольбер 09-10, а также подать мне обед в номер. Контору Гарбаджо мне дали сразу.

– Ле Гевена? – спросил женский голос. – Вам не повезло, дорогая, он уже уехал! Подождите-ка, он должен был грузиться у причала. Позвоните Кольбер 22-18, может, еще застанете его. Но знаете, сегодня вечером он должен забрать свежие овощи в Пон-Сент-Эспри. Так что едва ли он там задержится.

– Вы хотите сказать, что он едет в Париж? На своем грузовике?

– А вы полагаете, что он отправится туда поездом?

– Разве он работает четырнадцатого июля?

– Да вы что, мадам, судя по вашему парижскому выговору, не мне вам, конечно, объяснять, но парижане едят каждый день. Даже четырнадцатого июля!

Я попросила дать мне Кольбер 22-18. В тот момент, когда меня соединили, я услышала стук в дверь. Прежде чем пойти открыть ее, я спросила в трубку, нельзя ли мне поговорить с Жаном Ле Гевеном.

Мне просто ответили: "Пожалуйста", – и он сразу же подошел к телефону.

Я ожидала, что его долго будут искать, и от неожиданности даже онемела.

– Да? Алло? Алло! – кричал он в трубку.

– Это Жан Ле Гевен?

– Да, это я.

– Здравствуйте, я… мы с вами встретились в субботу, помните, в Руаньи, после обеда? Белая машина, букетик фиалок?

– Да вы шутите…

– Нет, я серьезно. Помните?

Он рассмеялся. Я узнала его смех, перед моими глазами всплыло – очень четко – его лицо. В дверь снова постучали. Он сказал:

– Вы знаете, а фиалки-то завяли, придется мне купить вам другой букетик. Где вы сейчас?

– В Кассисе. Я вам звоню не из-за букетика – вернее, нет, именно из-за него. Я… подождите минуточку, прошу вас. Вы можете подождать? Только не вешайте трубку.

Он снова рассмеялся и сказал, что подождет. Я соскочила с кровати, подошла к двери и спросила, кто там. Мужской голос ответил, что это официант, принес обед. Поскольку я была в одних трусиках, я побежала в ванную, схватила полотенце, обернулась им и опять подошла к двери.

Приоткрыв ее, я взяла поднос, сказала "спасибо, большое спасибо" и тут же захлопнула дверь. Когда я снова взяла трубку, Рекламная Улыбка еще был у телефона. Я сказала:

– Извините меня. Я в гостинице, у себя в номере. Ко мне постучались, принесли обед.

– Что у вас вкусненького сегодня?

– Что принесли? Сейчас. – Я взглянула на поднос. – Жареную рыбу.

Кажется, барабульку.

– И все?

– Нет. Еще что-то вроде рататуя, салат, креветки. Я звонила в Жуаньи, чтобы разыскать вас.

– Мне повезло. А зачем? Из-за фиалок?

– Нет. Не совсем.

Я не знала, как объяснить. Молчание затягивалось. Я спросила:

– Скажите, после того как мы с вами расстались, вы ведь ничего плохого мне не сделали?

– Вам?

– Да. У меня были неприятности по дороге. Я решила, что это вы надо мной подшутили, одним словом, что это вы. Я думала, вы меня разыграли.

– Нет, это не я. – Он говорил спокойно, но его тон стал капельку менее дружелюбным, менее веселым. – А какие неприятности?

– Я не могу рассказать по телефону. Я бы хотела встретиться.

– Чтобы передать мне о своих неприятностях? Я не знала, что ответить.

33
{"b":"30854","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Я – Спартак! Возмездие неизбежно
Подвал
Последний вздох памяти
Постарайся не дышать
Заплыв домой
Город лжи. Любовь. Секс. Смерть. Вся правда о Тегеране
Привычки на всю жизнь. Научный подход к формированию устойчивых привычек
Долгое падение
Прощай, немытая Европа