ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С большим трудом ему удалось добиться от индейца связного рассказа о дороге к храму. Потом, увидев статую, лишенную жезла, Хенгенау стал кое о чем догадываться. Он пожелал еще раз проделать опыт с индейцем. Но что-то не получилось. Случай, давший ему возможность приподнять уголок занавеса и заглянуть на сцену, где готовился интересный спектакль, не повторился.

Бергсон в России. Оставалось только ждать.

Старик подбросил веток в костер. И вдруг почувствовал, что сильно проголодался. Ему захотелось сварить кофе. Он протянул руку к канистре с водой. Она была удивительно легка. Тогда Хенгенау вспомнил, что не наполнил ее днем. Ручей протекал неподалеку. Но на сельву спустилась ночь. Старик задумался. Потом решительно поднялся и, захватив канистру, шагнул в темному.

Когда его шаги смолкли, в глубине центрального зала пирамиды мелькнула тень. Темное тело бесшумно скользнуло вдоль стены и исчезло в той стороне, откуда только что вышел старик.

Всемогущий Случай, теперь уже в лице одного из его бывших питомцев, снова вышел навстречу Хенгенау. И это была его последняя встреча со Случаем. Фиолетовые обезьяны бегали действительно быстро.

— Я боюсь их… Уберите поле, господин профессор. Там же смерть. Ради Создателя, уберите поле… Не надо… Зачем здесь индеец? Коричневая тварь… Почему у меня двоится в глазах? Отто? Я тебя предал, Отто… Простишь ли ты меня когда-нибудь?.. Они сожрут тебя, Отто. Нет, я обману их, я скажу тебе… Ха-ха-ха! Хенгенау хотел меня отравить… Как цветных… А я ушел… Тысячу песо за тайну. Хенгенау давно надо убить… Тысячу песо за выстрел… Отчего я такой трус?.. По песочку бежит кошка… Море и трава… Кошки в траве… Да уберите же их! Слишком много… Они живые… И их много… Отто, не верь документам. Тот человек сбежал… Всем на все наплевать… Хенгенау верит, что ты ему служишь… И они — тоже… Идиоты… Чужой труп кремировали, а он сбежал… Слишком поздно я понял все… Но я устрою… Опять гудит эта проклятая штука… Тысячу песо… Изумруды валяются под ногами… Откуда тут изумруды?.. Взять?.. Ха-ха-ха… Я всегда ненавидел кошек… Кошки лгут… Отто, гони их прочь. Всех…

Зигфрид Вернер метался в бреду. Чернявый, которого в этом квартале Рио контрабандисты звали Хозе Марчелло, а проститутки — попросту Свинцовым за серый цвет лица, исполнял несвойственные ему обязанности сиделки. Он заботливо поправлял простыни, подносил к губам Зигфрида стакан с апельсиновым соком и вообще вел себя так, что хозяйка его квартиры только изумленно таращила выпуклые, как у овцы, глаза и шептала соседкам, что не иначе ее квартирант рехнулся, заразившись от того сумасшедшего, которого он приволок под ее кров.

Но Марчелло знал, что делал. Он показал Зигфрида знакомому врачу. Тот обнадежил, что болезнь немца пройдет сама собой. “Покой, покой, покой”, — сказал врач. Он произнес еще какое-то мудреное словечко, которого Хозе не запомнил. Да это ему и не нужно было. Покой немцу он мог обеспечить. Покой не модный курорт. Он показал хозяйке кулак и Щедрой рукой отсчитал несколько засаленных бумажек на провизию. Хозяйка проблеяла, что дон Хозе может быть уверен, и на первый случай принесла фруктов и рыбы. Фрукты Марчелло взял, а рыбу бросил ей в подол. Хозяйка догадалась: через час на столике у кровати Зигфрида дымилась чашка бульона. Марчелло удовлетворенно заворчал и приступил к делу: разжал немцу зубы и влил ему в рот содержимое чашки. Хозяйку он выгнал из комнаты, опасаясь, как бы она не подслушала бред Зигфрида. Этот немец был его находкой. Только его!

Немец болтал про изумруды. За изумруды Хозе готов был держать его на полном пансионе хоть целый год. Свинцового смущало только то, что в бреду немец к словам о драгоценных камнях примешивал болтовню о толпе привидений, которые будто бы охраняют россыпи. Мало ли что можно наговорить в бреду. Но когда Хозе раздевал немца в первый вечер, из-под подкладки его пиджака выкатился камень в несколько десятков карат. И этот изумруд отнюдь не был привидением.

Когда через несколько дней Зигфрид впервые пришел в себя и, обведя глазами комнату, остановил вполне осмысленный взгляд на человеке, сидящем у его кровати, Хозе ухмыльнулся: врач не обманул. Теперь надо было умело поговорить с немцем. И к этому Марчелло был подготовлен. Недаром он столько времени потратил на неусыпное наблюдение за больным.

— Где я? — спросил Зигфрид.

Хозе помолчал с минуту, потом медленно произнес:

— Вы хотели бы видеть своего брата?

Немец вздрогнул, по лицу пробежала гримаса страдания. Наконец он неуверенно сказал:

— Мой брат умер. Кто вы такой? Кто вам дал право допрашивать меня?

Хозе усмехнулся и подумал, что на этот раз он попал в точку. Нет, недаром он так внимательно прислушивался к бреду сумасшедшего.

— Меня зовут Хозе, — сказал он спокойно. — Это имя вам ничего не говорит, правда? Я мог бы рассказать вам свою биографию. Но к чему? Зачем Зигфриду Вернеру знать, что Хозе Марчелло в юности был пеоном на гасиенде одного богатого дурака, потом служил в “Юнайтед фрут” рядовым матросом, а теперь вот живет в Рио и даже имеет некоторые сбережения, часть которых он потратил на то, чтобы сохранить жизнь вышеупомянутому Вернеру? Зигфриду Вернеру незачем это знать. Важно другое: Хозе Марчелло ознакомился с некоторыми подробностями биографии Зигфрида Вернера. Если Хозе сейчас встанет и выйдет на улицу, то в четырех кварталах отсюда он найдет внешне ничем не примечательное здание, в котором размещается редакция одной особо любознательной газеты. Обезьяны нынче у всех на устах… Зигфриду просто повезло, что он наткнулся на Хозе…

— Что вы от меня хотите? — прохрипел Зигфрид.

Свинцовый разъяснил, чего он хочет. А потом предложил немцу спокойно выспаться и обдумать свое положение. Времени на разговоры у них хватит.

— Я убежден, — сказал Хозе, уходя, — вы не будете требовать, чтобы вашу голову поскорее сунули в петлю.

На другой день Хозе, оглядев Зигфрида, впервые вставшего с постели, заметил, что выглядит он очень неважно и что потребуется время для основательной поправки здоровья. Немец поморщился. Хозе сказал:

24
{"b":"30859","o":1}