ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Да, он приехал из Сосенска. Отличное место для отдыха. Мухортов — прекрасный человек. Нина Михайловна, кажется, бывала в Сосенске. О, уроженка. Почему же она променяла такие благословенные края на шумную столицу? Да, да… Это было давно.

Так начался разговор. Минуты три собеседники вели его стоя. Потом Нина Михайловна указала Диомидову на кресло.

— Зина скоро придет, — сказала она. — Ей будет приятно услышать новости из ваших уст. Хотя… Сосенск и новости… Это даже как-то странно.

— Почему же, — возразил Диомидов и подумал, что момент наступил. — Представьте себе, незадолго до моего приезда в Сосенске произошло самоубийство.

Нина Михайловна замахала руками.

— Что вы говорите? Какой ужас! Кто же этот несчастный?

— Некий Беклемишев.

— Вот как! — На лице Нины Михайловны отразилось смятение. — Неужели? Сергей Сергеевич?

— Кажется, его звали так, — сказал Диомидов.

Нина Михайловна прижала платочек к глазам.

— Вы его знали? — сочувственно спросил полковник.

— Он любил меня, — всхлипнула Нина Михайловна.

— Простите, — вежливо сказал Диомидов. — Я не думал.

— Что вы, что вы, — торопливо заговорила старушка. — Это было так давно. Так давно…

Прикоснувшись к глазам платочком, она сочла, что дань памяти Сергея Сергеевича отдана и можно перейти к текущим делам. Она потребовала, чтобы Диомидов немедленно удовлетворил ее взбудораженное любопытство. Ей хотелось знать все о самоубийстве. Вопросы посыпались один за другим. Полковник едва успевал придумывать подходящие к случаю ответы. Он сказал, что покойный не оставил никакой записки, по которой можно было бы составить представление о побудительных причинах столь эксцентричного поступка, развил версию Мухортова об одиночестве и слегка намекнул на то, что Сергей Сергеевич якобы говорил Мухортову о каких-то неопубликованных дневниках давнего своего путешествия на Амазонку. Сказал об этом Диомидов вскользь, как бы между прочим, но с интересом отметил, что Струмилина согласно кивнула головой.

“Она что-то знает”, — подумал полковник и снова направил беседу к дневникам, заметив, опять же между прочим, что, по слухам, товарищи из Академии наук занялись поисками в архивах, что рукописи Сергея Сергеевича, возможно, даже увидят свет.

— Как же, как же, — сочувственно закивала Струмилина. — Они уже были у меня. Но я не понимаю… Бедный Серж… Почему он не дождался?

“Вот оно, — чуть не произнес вслух Диомидов и даже подобрался весь. — Ну, держись, Федька! В этом ванильном домике, кажется, спрятан ключик. Подойдет ли он к замку? Появится ли наконец просвет? Судя по всему, ларчик открывается просто. Только кто бы мог догадаться, что неразделенная беклемишевская любовь имеет самое прямое отношение к следствию. Ромашов, дотошно изучавший обстоятельства, сопутствовавшие убийству, не подумал об этом. Да и я сам эту историю выпустил из поля зрения и возвратился к ней, когда следствие пошло на второй круг. Закономерность это или ошибка? Тут есть о чем поразмыслить. Во всяком случае, урок хороший”.

Эти мысли мелькали у него в голове, пока Струмилина рассказывала о том, как несколько месяцев назад к ней приходил весьма корректный кандидат наук. Он тогда только что вернулся из экспедиции в Южную Америку, искал Беклемишева, так как не знал его адреса. Струмилина помогла вежливому кандидату.

— А вы разве с ним были знакомы? — спросил Диомидов.

— С ним? — удивилась Нина Михайловна. — Бог мой, первый раз увидела.

— Как же он вас нашел? Простите за нескромность.

— О, — оживилась Струмилина. — Это очень любопытно. Серж… Понимаете, я ему писала, Сержу… Тогда… Я писала в Асунсьон и Рио-де-Жанейро, в Консепьон и Каракас. Я написала столько писем. Я умоляла мэров городов и префектов полиции помочь мне найти Сержа… Я хотела сказать ему, что… — Струмилина снова всхлипнула и вытащила из-за обшлага платочек. — Сказать, чтобы он не уходил, что я все поняла… Но, увы, письма не дошли, затерялись. Некоторые из них почему-то оказались в архивах. Одно из них и нашел этот любезный ученый. Он стал интересоваться Беклемишевым. Но прежде решил разыскать меня. “Нас, — сказал он, — очень волнует судьба этого путешествия”.

— Действительно, — буркнул Диомидов и спохватился, уловив недоумевающий взгляд Струмилиной. — Да, да, — поправился он. — Крайне любопытная история. Столько лет… И вот поди ж ты… Разыскали…

Ларчик и в самом деле открывался просто. Видимо, Хенгенау, обнаружив фамилию Беклемишева на жертвенной плите храма, сообразил, что возможно найти какие-нибудь упоминания об этом путешественнике в многочисленных архивах тех городов, которые предположительно являлись отправными пунктами самодеятельной экспедиции. Где-то ему повезло. Он наткнулся на письмо опомнившейся возлюбленной Беклемишева. Эмиссар Хенгенау получил задание найти Струмилину по имеющемуся на конверте адресу. Или, если она уже умерла, ее родственников. И через них разузнать о судьбе Беклемишева. Но откуда эмиссару стало известно о дневниках Сергея Сергеевича? Как он добрался до музея?

Долго раздумывать над этим полковнику не пришлось. Нина Михайловна, не дожидаясь наводящих вопросов, сообщила ему о том, что, не получив ответа на свои письма, вышла замуж и уехала из губернского города сначала в Сосенск, а потом в Москву.

— И там я встретила Сержа, — сказала она. — Это было уже накануне войны. Он шел, задумавшись, помахивая тросточкой. Он не узнал меня. Я подумала: “Серж”. Мне, видимо, показалось, что я только подумала. Потому что он услышал. “Нина, — сказал он. — Ты мне снилась в лесу. Но теперь это уже не имеет значения”. Понимаете, он так и сказал: “не имеет значения”. И у него был пустой взгляд. И он все вертел эту тросточку, а у меня в глазах мелькали какие-то оранжевые круги.

Потом был чай с клубничным вареньем, от которого тоже почему-то пахло ванилью. Чай сочинила пришедшая с работы Зинаида Ивановна. Крупная женщина с широким белым лицом, она как-то не гармонировала с ангелочками в горке. И они жалобно звякали, когда она проходила мимо стеклянной дверцы к столу, на котором моментально, появилась белая скатерть и чайная посуда.

58
{"b":"30859","o":1}