ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я предложил ему стать соучредителем моей фирмы – разумеется, в равных долях. Ничего, кроме базы данных, у него не осталось, и мой поступок, с точки зрения делового человека, выглядел сущим безумием.

Женька покрутил пальцем у виска и сказал: «Не будь кретином. Хочешь помочь – выкупи у меня базу данных. И не надо вот этих вот жестов с барского плеча». Я сначала произнес что-то высокопарное, а потом пригрозил, что если он откажется, то все спущу за бесценок и уйду бомжевать. Мы долго обменивались любезностями вроде «упрямая дубина», «crazy», «идиот», а потом напились, как безобразные свиньи. Он все-таки согласился. Дружба уцелела, и, к слову сказать, бизнес не пострадал.

И вот я оказался в его теле. Непростая ситуация, Сурок… Одно дело – использовать в качестве таксиста постороннего человека. И совсем другое – Женьку, одного из немногих, кем я по-настоящему дорожил. Поэтому я сидел тише воды ниже травы и даже не поинтересовался, куда это он так энергично шагает. А зря. Потому что был совершенно не готов увидеть за столиком уличного кафе еще одно знакомое лицо. Злата, моя последняя подружка, махала Женьке рукой, едва не выпрыгивая из узких джинсов.

От злости я едва не улетел обратно в Атхарту. Так они встречаются! И оба еще не сносили кроссовки, в которых шли за моим гробом… Вот сволочи! Обалдевая от противоестественного стечения обстоятельств, я – то есть Женька – опустился на стул.

Злата, голым пупком касаясь вазочки с мороженым – зрелище не для слабонервных! – расцеловала Женьку в обе щеки.

– Чего такой мрачный, Жешик?

– Вообще-то я только что с кладбища, – сообщил он, поправляя очки. – Жаль, что ты не смогла поехать.

Злата всплеснула руками:

– Ой! Я очень хотела поехать, но ты слишком поздно мне напомнил… То есть я и сама, конечно, помнила… Но встречу было никак не отменить. Понимаешь, заказчик – такой зануда. Ему никак не втемяшить, что я дизайнер, а не маляр. Он жмотится и хочет, чтобы я работала с гастарбайтерами. А когда ты летишь в Лондон? Утром?

– Утром. Знаешь, могила выглядит так запущенно…

Я не сразу понял, о чем речь. Потом спохватился: батюшки! Он же про мою могилу говорит! Точно. На днях была третья годовщина. В Атхарте как-то не принято отмечать подобные даты…

– Конечно, столько времени прошло, – вздохнула Злата, накручивая на палец белый локон. Она очень яркая девочка: высветленные в седину волосы, загорелое лицо и карие глаза.

– Три года, – уточнил Евгений. – А к отцу чего не поехала? Он спрашивает про тебя: как там, мол, моя невестка? Обижается.

Злата вытаращила глаза и сложила губы куриной гузкой.

– Конечно! Теперь – невестка. А когда я насчет квартиры заикнулась, кем он меня назвал? Помнишь? И пусть обижается. Думаешь, мне было не обидно? Больше года жизни псу под хвост!

– Ну если ты так смотришь на вещи… – Евгений покачал головой.

Злата дернула носом:

– Прости. Конечно, он был твоим другом. Я тоже была к нему привязана. Я хотела за него замуж. Но ты же знаешь, какой он сложный человек. Был. Какие-то тайны… Представляешь, он на полном серьезе прятал от меня свой школьный альбом! Ты случайно не знаешь, что там такое?

– Понятия не имею, – невозмутимо ответил Женька.

Ай молодца, одобрил я. Я-то прекрасно помнил, как рассказывал ему про одну фотографию… Мне ужасно не хотелось, чтобы Злата до нее добралась.

– К тому же он совершенно не выносил ответственности, – продолжала Злата. – И его родители могли бы поступить со мной поблагороднее. Можно подумать, ты мало им заплатил за Егорову долю. Зачем им квартира? Мать вообще здесь не живет, у отца свои хоромы… Я же не виновата, что мы не успели пожениться! Слушай, – прервала она сама себя, – вечер воспоминаний – это чудно, но я звала тебя не за этим.

– А зачем? – сглотнув, спросил Евгений.

Злата подперла щеку рукой, прикрыла влажные глаза и хриплым шепотом спросила:

– Сам догадаешься? Большой мальчик…

О-па. Я хорошо помнил этот взгляд и эту полуулыбку Моны Лизы. Оружие, которое Злата пускала в ход с большим разбором и всегда – без промаха. Она уставилась на Женькины губы, и бедолага автоматически облизал их. Я чувствовал, как холодные мурашки бегут по его телу. И все-таки ее инициатива Женьке не нравилась. Злата вообще никогда ему не нравилась! И сейчас он боролся. Он хотел ее отшить, но боялся обидеть. Честное слово, я не выдаю желаемое за действительное! Только поэтому я решил помочь другу.

Когда молчание неприлично затянулось, я заставил Женьку произнести:

– Господи! Ну и дела! Когда ты так щуришься, у тебя жуткие морщины. Если хочешь, моя девушка даст тебе телефон своего косметолога. Так ты вспомнила, что хотела мне сказать?

Моя золотая девочка не осталась в долгу. Сузив глаза в две злые щелки, она прошипела, подрагивая ноздрями:

– Не стоит изображать Егора, Жешик. О покойниках плохо не говорят, но он был редкостная дрянь. У тебя все равно так не получится. Тебя не затруднит заплатить за мое мороженое?

С этими словами она сдернула сумочку со спинки стула и ушла, не оглянувшись. Мы с Евгением в одном флаконе мрачно закурили.

Вот так, значит. Ядрянь. Она была ко мне привязана. Ох, Злата… Но не стоило тратить бесценные минуты пребывания на Земле на мысли о ней.

Не мешая Евгению, я любовался летним городом. Пыльная зелень, полеты голубей, цоканье каблучков по асфальту… Все прекрасно, все это с юности знакомо. Вот только небо… Что-то с ним было не так.

Как волновало меня когда-то такое ветреное июльское небо! Толпятся, сталкиваются огромные кучевые облака. Они то похожи на города, озаренные солнцем, то рушатся в глубокую тень. В их движении – непостижимая, недоступная человеку небесная жизнь.

Да. Все мы, пока ходим по Земле и смотрим на небо, испытываем прикосновение Великой Тайны. Увы. Я перешагнул Порог, тайна превратилась в знание, и сразу изменились масштабы. Мы с небом были теперь как бы наравне. Но почему-то меня не радовало это равенство…

– Какого черта я заговорил, как ты! – выпалил вдруг Евгений. Он обращался ко мне мысленно, виртуально, это была всего лишь фигура речи.

Но все это я сообразил потом, сначала на автомате ответив Женьке его же голосом:

– Да ты бы еще полчаса с ней цацкался!

Возникла пауза.

– Это не я говорю… – прошептал Евгений и дико огляделся вокруг.

49

Я уже говорил, Сурок, что для курьера проблемы контакта между живыми и мертвыми не существует? Ну так вот. Воплотился в таксиста – и контактируй сколько душе угодно. Человек различит чужой голос среди суматохи собственных мыслей. И уж тем более поймет, что из его рта вырвались не те слова, которые он собирался сказать. Я уже делал так, когда кричал на споткнувшуюся Фаину, пребывая в ее теле. Некоторые курьеры сознательно поступают подобным образом. Это совсем не трудно. Проблема, конечно, в том, что люди совершенно не готовы к такому повороту событий. Им легче поверить, что они сошли с ума. Поэтому такие выходки, хотя и противоречат Уставу, не могут всерьез повлиять на Баланс.

Мне следовало затаиться. Женька решил бы, что ему померещилось, что он под впечатлением поездки на кладбище. Но соблазн был слишком велик. А вдруг удастся поговорить с ним по-настоящему?!

Мой голос зазвучал в Женькиной голове:

«Давай-ка уйдем отсюда. Здесь слишком людно, и на тебя уже начали оборачиваться. Вон там, под кустом сирени, отличная лавочка…»

Евгений медлил, продолжая привлекать внимание своим опрокинутым лицом. Проще всего было заставить его пересесть. Но мне не хотелось им манипулировать!

«Ну давай же! – уговаривал я. – Да, это я, Егор Гобза, только не надо кричать, не надо так резко вскакивать… Осторожно, стол! Черт!»

– Черт! – вслух воскликнул Евгений, потирая ушибленное колено. Потом подозвал официантку, вручил ей деньги за Златино мороженое и, прихрамывая, поковылял к скамейке.

49
{"b":"30861","o":1}