ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она слушала молча, с гордо поднятой головой, и ни о чем не просила. Но на прощание холодно заметила:

– Поверьте, молодой человек, вы еще вспомните мои слова. Бесов я узнаю под любой личиной.

На этом мы расстались. Я испытывал неловкость, Гиппиус, наверное, разочарование. Я подумал, что вряд ли теперь получу билет на ее черный корабль…

Потом меня закрутила рутина, и я позабыл об этом разговоре. Но вскоре тема «Молодых экологов» всплыла вновь.

Одним прекрасным вечером нас посетила чета Дусент. Тех самых, которых я благословил на заселение брошенного сатами гнезда. Хлоя, натянувшая на смуглые телеса короткое голубое платье, лучилась энергией. Она чмокнула меня в щеку, в опасной близости от губ, и только потом во все глаза уставилась на Фаину.

– О, мистер Гобза! Я и не знала, что вы женаты!

Она, конечно, врала. Хани-Дью – небольшой город, и про наши отношения знали все. Фаина ощетинилась. Я как честный человек принял огонь на себя и сказал:

– Вы не знакомы? Это Фаина, моя супруга. Дорогая, это Хлоя и Кристофер Дусент. Я тебе о них говорил.

Фаина молчала, но я уже хорошо знал цену такому молчанию. Она обдумывала, проглотить ей «супругу» или швырнуть мне в лицо. Нелегкий выбор! Я ожидал худшего. Но разум восторжествовал, напряженность спала, гости с чашечками кофе в руках расселись по креслам.

– Как вам живется в гнезде? – поинтересовался я.

– На птичьих правах, – буркнул мистер Дусент.

И тут же получил шлепок по колену.

– Прекрасно! Великолепно! В жизни не чувствовала себя лучше! Ха-ха-ха! И все благодаря вам, мистер Гобза. Вы ведь знаете… э-э-э… милочка, какой замечательный человек достался вам в мужья?

– Фаина, – бросила моя подруга, без улыбки глядя на гостью.

Но Хлою не так-то просто было смутить.

– Да-да! Красивое имя. И главное – редкое. – (Клянусь, Сурок, она так и сказала!) – Вот у мальчика, который к нам заходил, тоже редкое имя. Забыла… Как его зовут, Крис?

– Болек, – вздохнул мистер Дусент.

– Точно, Болек. Это, кажется, от Болеслава? Польское? Очень красивый, приятный юноша. Он из «Молодых экологов». Вы, конечно, слышали о них? Приятно, когда молодые люди занимаются чем-то полезным. Ему так понравилось наше гнездо, правда, Крис?

– Да. Он хвалил нас за то, что мы поселились в готовом гнезде, а не стали заниматься, как он выразился, грязным творчеством…

– И за это он дал нам букву «Т»! – перебила супруга. – Расскажи, Крис.

– Действительно, он принес большую золотую букву «Т». Не знаю, как он дотащил такую тяжесть. Он сказал, что это значит «Терентий» и чтобы мы повесили ее на дверь.

– И я сразу велела Крису ее повесить. Очень красиво и сразу чувствуешь себя в безопасности.

– В безопасности? – Фаина подняла бровь.

– Да! Болек сказал, с домами, на которых не будет «Т», может что-то случиться. Что именно – я не поняла, я не очень сильна в этой экологии… А у вас, я обратила внимание, нет «Т»? Ну не беспокойтесь. Такого человека, как вы, господин Гобза, экологи не забудут. А то сделали бы сами. Я уже посоветовала всем подругам…

– Ф-фу, – с облегчением выдохнула Фаина, когда гости наконец ушли. – Что за ужасная баба!

– Как тебе эти тимуровские звездочки? – спросил я.

– Скорее уж разбойничьи кресты, – хмыкнула она. – Мне они совершенно не понравились. Неужели Нэй готовит погромы? А еще мне не понравилось, что ты назвал меня «дорогая».

– А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? – поинтересовался я.

– Ангел мой, – заявила Фаина.

Про «супругу» она, к счастью, не обмолвилась.

Прошло еще несколько дней. Я провел их у домашнего очага. В последнее время я почти не бывал в «Шамбале». Срочных дел не возникало, Вирата меня не вызывал, а сам я на сверхурочные не набивался. И с друзьями я виделся в последний раз чуть ли не месяц назад. Как кирпич на дно, я осел в семейный омут…

Я уговаривал себя, что это хорошо. В твои годы давно пора остепениться – шептали какие-то атавистические голоса. И при этом я, внутренне морщась, чувствовал, что все это уже было. И голоса были – сестра и мать не жалели денег на междугородную связь, рассказывая про стакан воды, который в старости никто мне не подаст. И как следствие – Злата, с которой тоже все закрутилось как-то наспех… И безумие первого украденного поцелуя уже не спасти и не вернуть. Все те же рельсы: так они и жили, то любили, то дружили…

В общем, я даже обрадовался, когда в последнюю пятницу месяца Фаина вдруг заявила, что не пойдет со мной к сэру Перси. Сначала она сказала, что давно не была одна. Потом вкрадчиво поинтересовалась, не хочу ли я прогуляться пешком. В том смысле, что ей приспичило покататься на машине. Я содрогнулся, вспомнив ее за рулем на Земле. Бедный мой «Мустанг»! Но все же я оставил ей ключи.

Надо сказать, Сурок, что от нынешней вечеринки я ожидал самого лучшего. Я знал, что Бэзил тоже придет один и что Самиране будет… И даже Бэрримор в отпуске. Оказывается, есть у него традиция две недели в году проводить с супругой, обосновавшейся где-то на морском побережье. Вот и прекрасно. Посидим узким кругом, самые близкие друзья…

И, как обычно бывает, когда слишком многого ждешь от праздника, вечеринка не задалась. Во-первых, я совершенно упустил из виду Эсмеральду. Ума не приложу, как сэр Перси уживается с этой безмозглой девицей! Она так старалась развлечь гостей, что по своей бестактности все время попадала впросак.

– А почему одни, мальчики? Где ваши девочки? – набросилась она с расспросами.

– В колодце они лежат, – буркнул я себе под нос.

А Бэзил, сузив зеленые глаза, сладко промурлыкал:

– Как, разве барон тебе не сказал? Наступает новая эра. Атхарта делится пополам. Одна половина для мужчин, другая – для женщин. Имеют право люди хоть после смерти отдохнуть друг от друга? Так что пакуй чемоданы…

Эсмеральда захлопала длиннющими ресницами, беспомощно обернулась на сэра Перси, пролепетала:

– Как же…

– La preciosa, он шутит, – добродушно сказал хозяин. – Бэзил, как всегда, зол на язык. А тебе я сто раз говорил: молчание – золото. Развивай в себе полезную привычку хоть на пять секунд задумываться над тем, что хочешь сказать.

Итак, во-первых, Эсмеральда. Во-вторых – пустующий стул Зануды. Мы как-то не сговариваясь сторонились его, словно чувствуя холодное дыхание неизвестности… А в-третьих…

На свете нет ничего неизменного – это не новость. Традиции тоже стареют и умирают. Пустой формальностью становится то, что раньше было наполнено смыслом.

Сегодня мне показалось, что наши пятничные посиделки пришли в упадок. И пусть все так же немилосердно скрипит старое кресло, и пылает огонь в камине, и ломится стол от угощений – ан нет. Не то. Словно вынули из этого антуража что-то жизненно важное…

А когда разговор наконец завязался, он окончательно испортил мне настроение.

– Грег, – сказал Бэзил, – ты заметил, какие странные украшения появились на некоторых домах? Огромные золотые буквы «Т». Ты, случаем, не знаешь, что это такое?

– Случаем, знаю, – поморщился я и рассказал про «Молодых экологов». – Похоже, Нэю подрастает достойная смена, – закончил я. – Будем надеяться, что этим ребятам быстро надоест действовать под знаменами святого Терентия и они не причинят никому особых хлопот.

– Боюсь, что ваши надежды беспочвенны, Грег, – покачал головой сэр Перси. – «Молодые экологи» – вовсе не смена, а орудие в руках Алана Нэя. Он что-то задумал… Бэзил, умоляю, не точите когти о кресло! Я с таким трудом вспоминал его обивку…

– Вы что-то знаете, сэр Перси? – спросил я. Тема, которой я старался избежать, возвращалась и возвращалась вновь.

– Я не хотел вам говорить, думал, это только мое дело… Но эти «Молодые экологи» побывали у меня. И вовсе не для того, чтобы вручить охранную грамоту в виде буквы «Т». Напротив. Они объявили мне войну.

И он рассказал следующее. Около недели назад к нему явились трое очень молодых людей. Понятно, в Атхарте возраст – понятие относительное. Сэру Перси не дашь его четырехсот с хвостиком, а Эсмеральда, между прочим, родилась около сорока лет назад. Но визитеры, по словам сэра Перси, действительно были совсем мальчишками. Самому старшему – не больше двадцати.

59
{"b":"30861","o":1}