ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ни секунды на раздумья! Доложив консьержке, что иду в двести двадцать восьмую, я чудом пережил в лифте девять этажей. Вот она, дверь… Номер в красивой подковке. Не останавливаться! Я резко ударил по звонку. И только сейчас заметил, что у моего таксиста волосатые пальцы и синяя татуировка «Вася» на левой руке. Я поморщился: подсунули негодный товар… Но вот уже лязгнула щеколда.

– Тетя Даша, вы? – спросил звонкий голос. Дверь распахнулась. – Ой. Простите. Соседка собиралась зайти. А вы?..

Она вопросительно наклонила голову. Конечно, она изменилась. Мы не виделись больше десяти лет – с той новогодней ночи, когда нас прятал заснеженный город. Уже не коса, а отросшая стрижка; лицо стало суше, губы бледнее, а глаза темнее. Но я узнавал ее без труда. Черты моей Сурок проступали сквозь эту взрослую женщину, как на фотографической бумаге…

– Да кто вы? – повторила она, нахмурив брови.

– Егор, – сообщил я. И тут же, не давая ей опомниться, заговорил: – Я знаю, тебе будет трудно поверить… Ты не смотри, как я выгляжу… Я умер, но это неважно… Я все объясню, только дай войти, и выслушай, и не перебивай… Я тебе докажу… Я скажу то, что знаем только мы с тобой. Помнишь: разлук больше не будет. Помнишь: отныне и навсегда, если ты хочешь, твоя Сурок – с тобою…

Я не успел заметить, как ее лицо помертвело. Глаза стали огромными – как пустые глазницы. Скользнув рукой по косяку, она тяжело сползла на пол. Несколько мгновений я тупо смотрел на нее. Потом поднял на руки и понес в квартиру.

66

Ася твердо решила: это ее последняя встреча с доктором Зиминым. Дальше она справится сама. Зимин все-таки сумел вправить ей мозги. Он, безусловно, отличный психотерапевт и стоит потраченных денег.

Но есть у нее одно подозрение… Наверняка ерунда, блажь одинокой женщины… К Зимину приходят десятки таких, как она, и у врачей к этому делу иммунитет. Но почему ей все время кажется, что Марк Зимин смотрит на нее не просто как на пациентку? Хотя, наверное, это тоже такая психотерапия.

А вот с Евгением – с тем все ясно как божий день. Он, как выражается молодежь, запал на нее с первого взгляда. Потому и работ} предложил. А вчера пригласил пообедать.

Они больше не обсуждали тот бред, с которым Ася явилась в офис «Горизонта». Не говорили и о Егоре. Просто хорошо поболтали. Ася вернулась домой совершенно счастливая, пьяная от мужского внимания и вдруг поняла: теперь все пойдет хорошо. Она перестрадала и пережила свои беды. Долой траур! Да здравствуют глянцевые журналы, легкомысленные прически и высокие каблуки! Даже если вам за тридцать – жизнь только начинается!

Ася думала об этом, пока они с Марком пробивались сквозь дорожную пробку. Все-таки Женя нахватался от Егора манер… Эти «елочки зеленые» она помнит со школьной скамьи. Что ж, близкие люди хранят не только память об ушедших. Они впитывают их жесты, слова, шутки. Говоришь с одним – а узнаешь другого. И улыбаешься, и делается светло на душе, как будто эта встреча действительно возможна…

Ася не боялась вспоминать о Егоре. Господь подарил ей чудесные сны. А она, дурочка, испугалась и от страха испортила их глупыми фантазиями. Но теперь должно остаться только самое светлое…

А самым дорогим и светлым был первый сон. Его она не рассказывала даже доктору Зимину.

Она открыла глаза и увидела над собой лицо незнакомца. Он сидел рядом с ней на диване, смотрел тревожно, в руках держал стакан с водой. Правильные черты, светлые, аккуратно уложенные волосы. Загорелый, сероглазый. Положительный персонаж советского кино – если бы не плутоватый прищур. Увидев, что она приходит в себя, незнакомец улыбнулся. Улыбка немного самодовольная, но такая обаятельная – глаз не оторвать.

Гость поднес стакан к ее губам и спросил, умоляюще сдвинув брови:

– Ты выслушаешь меня?

Ася села. Она вспомнила, что наговорил ей этот красавчик у дверей. Немудрено было упасть в обморок. Потому что она поверила. Ася точно помнила, что тогда, во сне, она поверила сразу.

Сон на то и есть сон. Нынешняя Ася сразу бы поняла, что Егор в свое время неосторожно пооткровенничал с каким-то приятелем, и тот решил ее жестоко разыграть. Но во сне она перенеслась на год назад, в самую страшную эпоху своей жизни. Она едва успела смириться с двойной потерей: сначала муж, потом ребенок. И вдруг от бывшей одноклассницы, случайно встреченной в поликлинике, она узнает, что Егор Гобза тоже разбился на машине. Причем в то же время. Точную дату одноклассница не знала, но и от совпадения в месяце пробирала ледяная дрожь.

Ася позвонила отцу Егора. Она попросила показать ей могилу. По дороге на кладбище он назвал имя человека, с которым столкнулся Егор. «Какой-то Мишкин. А что с него возьмешь? Тоже насмерть». У Аси случилось короткое замыкание в голове.

Это она виновата! Таких случайностей не бывает. Ирония судьбы, а может, Бога, а может, дьявола. За то, что малодушно отказалась от любви, за то, что вышла замуж не любя – наказаны Алеша и Егор.

Егор… В своих терзаниях Ася все глубже уходила в прошлое. И ценность давних воспоминаний росла, а недавние казались суетными и незначительными. О Егоре она вспоминала все чаще, об Алеше и даже безымянном малыше – все реже.

Эти сумерки сознания толкали ее в омут. К счастью, она плохо помнит тот месяц – конец августа, начало сентября – когда мужчины в ее постели менялись почти каждый день. Ей сладко было представлять Егора на их месте… Господи, какой стыд. Неудивительно, что год спустя ее накрыла волна странных снов.

И неудивительно, что в том первом сне она поверила сразу. Она отвела руку со стаканом, задумчиво потрогала синюю наколку «Вася». Пришелец поставил стакан на пол и спрятал руку в карман.

– Это не мое. Это таксист такой попался! Я все тебе объясню…

Ася обняла незнакомца за шею, – нет, кто бы мог подумать! – и прошептала, чувствуя, как смыкаются его руки:

– Это правда? Разлук больше не будет?

Этот сон Ася вспоминала весь день. Чудесный сон. Когда она проснулась, то плакала от счастья. Нет, она больше не боялась воспоминаний. Она отпускала их, они – ее. Она выздоравливала.

И надо же было этому идиоту, этому коновалу доктору Зимину ляпнуть:

– Ася, а почему вы никогда не говорили, что ваш муж Алексей Мишкин и ваш бывший одноклассник Егор Гобза погибли, столкнувшись друг с другом?

67

Я босиком ступал по холодному песку. Сурок шла впереди. Узкие следы отпечатывались вдоль кромки воды, но волны лениво слизывали, стирали их с берега. Ветер с залива теребил бахрому ее белой шали.

Кончался август. Пляж был пуст. Лишь чайки делили добычу, скандалили, жалобно кричали над серой гладью. Мелкие ракушки больно впивались в пятки. Мой таксист любит хорошую обувь и не привык ходить босиком…

Сурок бросила на меня взгляд через плечо и вдруг, ловко балансируя, побежала по скользкой каменной косе. Она остановилась на самом большом камне, и концы шали заполоскались на ветру, как крылья.

У меня так ловко не получилось. Я оступился в холодную воду, намочил джинсы, чертыхнулся. Но все-таки добрался до нее, схватил за руки…

Она откинула голову мне на плечо.

– Снова жмуришься? – упрекнул я.

Сурок виновато вздохнула:

– Мне так легче верить, что это ты. А когда открываю глаза – вижу незнакомца. Но к вечеру я к тебе привыкну. Как всегда…

– Это я… я… – шепнул я в розовое ухо. – Считай, что я просто переоделся.

Уже две недели я безвылазно жил на Земле. Ведь если вернусь в Атхарту, придется отдать Самиру доступ.

Поначалу я беспечно эксплуатировал мою первую жертву три дня подряд. Потом заглянул в ту щель, куда я загнал его душу, и перепугался: там было пусто. Парень спятил. Управлять его телом стало тяжело – все равно что тащить мертвеца. Это случилось на ночь глядя, и я второпях искал на опустевших улицах хоть сколько-нибудь достойную замену. Не мог же я уложить в постель к Сурок бомжа или наркомана.

70
{"b":"30861","o":1}