ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов
Самогипноз. Как раскрыть свой потенциал, используя скрытые возможности разума
Масштаб. Универсальные законы роста, инноваций, устойчивости и темпов жизни организмов, городов, экономических систем и компаний
Тролли пекут пирог
Рыцарь Смерти
Блог на миллион долларов
Время генома: Как генетические технологии меняют наш мир и что это значит для нас
Свой, чужой, родной
Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел

– Может быть, прикажете и мне удалиться, ваше высочество! – скромно обратилась леди Рондо к цесаревне. – Я, как лицо постороннее, могу мешать…

– Нет, нет! Вы не чужая! – успокоила ее Елизавета. – Побудьте, если не слишком утомлены. С вами веселее. Сядем здесь… Расскажите еще что-нибудь!..

И снова полилась тихая беседа, в которой дремлющая герцогиня Бирон почти не принимала участия.

Между тем в опочивальне у Анны Бирон стоял у изголовья постели, устремив тяжелый, понурый свой взгляд на бледное, опухшее лицо спящей. И она во сне почуяла этот взгляд, зашевелилась, слегка застонала и приоткрыла слегка пересохшие губы, зашевелила ими, еще не поднимая набрякших, темных век.

– Государыня… что с тобою! – ласково и внятно заговорил фаворит. А рука его уже протянулась к намеченной заранее склянке. Быстро наливая в рюмку воды, принимаясь отсчитывать капли, он так же отчетливо и ласково продолжал:

– Не надо ли чего?.. Прикажи, моя царица!..

– Пи-ить! – слабо прозвучало в ответ.

Тридцать капель давно было отсчитано в рюмку… Подумав мгновенье, он решительно продолжал свое дело, и десять – двенадцать лишних капель окрасили совсем в молочный цвет воду. Осторожно подал он питье, держа рюмку у самых губ. Анна выпила, слегка закашлялась и, снова сомкнув полуоткрытые глаза, затихла на несколько мгновений.

Но действие питья, да еще данного в усиленной дозе, быстро сказалось.

Лицо Анны слегка оживилось, веки раскрылись решительнее, и глаза блеснули почти здоровым сиянием, остановясь на любимце.

– Здесь ты все, герцог!.. Вот спасибо: навещаешь недужную… – слабо заговорила она и сделала движение.

Бирон угадал, чего желает Анна, приподнял ее и полуусадил на взбитых подушках. Больная уже гораздо живее заговорила:

– А может, дело есть какое… важное… сказывай. Мне много получше вдруг стало с чего-то. Силы прибыло… Легче самой… Говори!..

– Нет… Дел пока никаких! – медленно, словно обдумывая каждое слово, начал Бирон. – Просто хотелось тут побыть… Поглядеть самому за моей государыней… Поберечь ее сон!.. Лекарь объявил: «Хвала Богу, на поправку пошло…» Я и обрадовался… И вот…

Он закончил неопределенным жестом. А упорные, маленькие, сверкающие глаза фаворита продолжали сверлить лицо больной.

Лишнее количество капель, умышленно данное им Анне, повлияло очевидно. Лицо больной все больше оживлялось, голос прозвучал почти с прежней силой, когда она, не давая даже кончить герцогу, заговорила не то с доверием, не то тоскливо:

– Ну, поправлюсь?.. Спасибо тебе, Яган. От тебя всегда лишь одно доброе слышу и вижу… Ну, дал бы Господь!.. Ох!.. Правда, вот и дышать легче… А то… ох! Страшно подумать… Ежели час мой настал, а я… и покаяться-то порядком не поспела…

– В чем каяться, государыня! Душа твоя чиста перед Всевышним. Если и было что – мы одни, слуги твои лукавые, в том виноваты. Не так исполняли, как ты приказывала. А сама ты… безупречна!.. Вот и теперь… какая туча подымается… Разве от тебя!.. Мы одни виноваты.

Лукавая речь временщика достигла цели. Анна насторожилась, затревожилась, даже заметалась головою и телом на подушках, словно пронизанная ударом электрического тока.

– Что… что такое!.. Сразу говори… не томи, Яган…

– Рады враги, что ты больна! – наклоняясь к ней, угрюмо и таинственно заговорил Бирон. – Прямой власти у меня нет, как и не было… Значит, и считаться со мною не желают… Хотя и знают, что к облегчению идет твоя болезнь, а все свое твердят: «Наследника трона не ведаем. Надо наследника нам законного!..»

– Как нет!.. Дан же манифест… Я приказывала Остерману… Мне приносили, помню… Читали… Все как надо. Где лист?.. Иванушке сукцессия полная дана. Где бумага?

– Вот она! – взял быстро с соседнего стола лист и подал его Анне Бирон. – Не изволила подписать его еще. Колики внезапные приступили…

– Давай… давай, подпишу, пока силы! – заторопилась больная, словно сама не доверяя приливу бодрости после полного изнеможения. – Ему должна передать трон. Обещала перед Господом, еще как родился он только!.. Надо исполнить клятву. Давай…

Взяв дрожащими пальцами перо, поданное Бироном, Анна приподнялась с помощью фаворита чуть повыше и на листе, лежащем перед нею, на коленях, на небольшой подушке, подложенной услужливою рукою любимца, кое-как вывела внизу всем знакомый, неровный дрожащий знак своей царственной подписи: Анна.

– Вот… Бери… объяви… отдай министрам… Сенату… Теперь крепко дело… Присягать вели наследнику… При мне бы еще… немедля… вот… Вели немедля!..

И, довольная, но обессиленная порывом, Анна уронила тут же перо на белые подушки, где зачернели пятна, а сама откинулась назад, тяжело дыша. Но Бирон не успокоился. Только половина дела была закончена. Оставалась вторая, самая трудная, опасная. Но он решил идти до конца и с покорной грустью заговорил:

– Как я велю… Кому?.. Кто меня послушает… Особливо в этот тяжкий час… Знать меня не пожелают… Твоим именем, бывало, и то не всегда слушали строптивые вельможи ваши русские… А ныне, как ждут, что тебя не станет…

Он безнадежно махнул рукой и вытер притворную слезу.

– Изверги! – волнуясь все сильнее, хрипло простонала больная. – Бог им помстит! Пусть поднимуся… Я им попомню… Я не стану так попускать, как раньше бывало… Только поднимуся!..

– Дадут ли подняться! – прозвучал у нее над ухом зловещий шепот Бирона. – Дело, слышно, у них налажено… Пустят слух: ты умерла… Меня схватят. Не дивися, матушка. Разве у вас так не бывало сколь много раз!.. Не стало государя – пропадай и тот, кто был ему самый близкий и верный слуга. По старому обычаю скифов… Ребенка-наследника свергнут… И призовут на трон шалого Петра…

– Чертушку голштинского!.. Ни в жизнь! Кому он здесь нужен… Чужой всем! – возразила Анна, сознание которой еще не было затемнено муками.

– Найдутся ему сторонники! Уже нашлися! – решительно заявил Бирон. – Есть и не чужие Петру, даже здесь, при твоей особе… Француз-то Шетардий недаром приезжал. Цесаревну манил браком с будущим императором… А партия у нее растет да крепнет что ни день… Да… Э, что толковать! – оборвал он себя, махнув рукою. – Даст Господь, и поправишься ты… да тебя уж на трон обратно не пустят!.. Вот как дела пошли!..

– Что же делать?.. Что делать! – растерянная, напуганная, залепетала Анна побледневшими губами. А крупные слезы сами выступили из глаз, из-под прикрытых век и скатывались медленно, тяжело по обрюзглому лицу.

– Что делать?.. Правительство надо твердое объявить! – выложил свой последний козырь лукавый временщик. – Над малолетним государем опека хорошая нужна…

– Мать у него… отец… – еще пытаясь соображать, лепетала больная.

– Что они знают в делах правления государственного!..

– Ты им поможешь…

– Захотят ли!.. Принц-то мой первый враг на свете. Нынче он объявится регентом – завтра я на плахе буду лежать, под секирой тяжелой… А назначить правительницей принцессу – все одно: в его руках власть и мы все, а не у нее…

– Как же быть… Кого выбрать! – совсем изнемогая, простонала больная.

– Не ждал я, что ты еще искать людей будешь! – горьким укором прозвучал голос фаворита. – Столько лет без титулов явных справлялся твой верный друг и слуга с делами Российского царства. И победы мы видели, и почет ото всей Европы… И дома тут кое-что наладилось… От крамолы опасной тебя зорко оберегал и спасал… А как надо перед миром назвать правителя царства, так ты ищешь: кого бы!.. Заслужил, нечего сказать!..

– Постой… погоди! – пыталась отклонить укор Анна. – Сам же ты сказал: врагов у тебя без числа… Хорошо ли, если еще лишняя причина явится не любить тебя?.. Люди завистливы, Яган! Послушай и ты меня! – совсем нежно, по-матерински заговорила она, собрав остатки сил. – Послушай, милый… Пускай зовется там кто-нибудь… самый пустой человечек, пусть он регентом величается. А ты его советником будешь… и правь по-старому. Как было… Как скажешь!

Бирон задумался. Предложение, подсказанное любящим сердцем умирающей женщины, заключало в себе много житейской мудрости и государственного такта. Но потом новые соображения пронеслись в упрямой голове лифляндца, и он угрюмо, медленно возразил:

14
{"b":"30864","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Хитмейкеры. Наука популярности в эпоху развлечений
Город под кожей
Гениальная уборка. Самая эффективная стратегия победы над хаосом
Большое собрание произведений. XXI век
Груз семейных ценностей
Сверхчувствительные люди. От трудностей к преимуществам
64
Рожденный бежать
Душа в наследство