ЛитМир - Электронная Библиотека

Там медленно плыла по ковру толстая, неуклюжая фигура герцогини, еще не слишком старой, довольно красивой лицом, но разжирелой непомерно. Даже высокие страусовые перья затейливой не по годам прически не могли придать роста или хоть немного скрасть, облегчить объемы этого ходячего комка жира.

– Ваше высочество!.. Как я рада! Как благодарна вам, что не забываете нас! – встреча-я среди покоя гостью, с реверансом приветствовала ее Анна, принимая самый любезный и довольный вид.

– Ах… уж могу ли я не помнить вас, дорогое дитя! – ответила гостья тоже с придворным, глубоким реверансом, от которого вся побагровела и громко стала дышать, как запаленная лошадь. – Вот только успел откушать мой герцог и пошел отдыхать, как я и собралась… Заехала навестить вас да поглядеть, как поживает его величество? И вы здесь, милочка! – снисходительно кивнула она на почтительный реверанс фон Менгден. – Вечно неразлучны с нашей принцессой. Делает вам честь.

В эту минуту Нос, стоявший поодаль, вдруг упал на спину, поднял ноги кверху, словно оглобли у телеги, и, закрывая руками лицо, запричитал пискливо гортанной фистулой, как на кукольном народном театре выкликает Петрушка:

– Ой-ой-ой, батюшки!.. Ой-ой-ой, матушки!.. Оглушило, ослепило, солнышком осияло. И не вижу носом, и глазыньками не слышу ничего! Ровно пташка райская в наш покой залетела. Уж с чего ты так цветешь да хорошеешь день ото дня, матушка наша, регентушка, государыня всесветлая, красота всесветная!.. Воистину, Господь проливает благодать на избранных чад своих. Облобызать следочки твои малые не поизволишь ли псу смердящему, Носачу горбящему, матушка, благодетельница наша… Всем дары дающая, ни от кого не берущая… Ангелица сущая!..

И, кубарем по ковру подкатясь к толстым ногам герцогини, шут высоко до неприличия поднял ей край пышной робы и взасос стал целовать его, мурлыча, словно кот, от притворного удовольствия.

– Ур-р-р… мур-р… кисанька… И ноженьки же… ровно колонки церковные, ровные да стройные. Сладости сколько на них наросло! Ур-р… мур-р… Вот уж ежели бы я был хороший мужчинка, такой красоты бы не стерпел… Либо вынь да положь, либо так бы и помер тут вот… у самого краешка!..

Герцогиня вся просияла, слушая эту грубую лесть, подносимую под видом простодушного восторга.

Анна потемнела и нахмурилась.

– Ты чего прилез? Прочь, шут! – не сдержавшись, прикрикнула она.

– Нет, ничего… Он мне не мешает! – снисходительно улыбаясь, заступилась герцогиня. – От простоты душевной болтает уродец. Он у вас забавный… Его и покойная императрица любила. Чего не заглянешь ко мне? Потешил бы деток наших. И подарочек получишь, гляди, носач-горбун!..

И концом расшитой золотом туфли она шутливо провела по лицу карлика.

– Я бы да не заглянул! Давно сбираюсь… Да… «самого» боюся! – извиваясь червем, пищал Нос, совсем по-собачьи потираясь спиной у ног глуповатой толстухи. – Не любит «сам»-то меня, я знаю… А уж мне бы к тебе бы, солнышко наше красное, как не заглянуть! Особливо теперь, когда и месяц ясный за горой не садится, у твоего хозяина не спросясь!.. И дневал бы… И ночевал бы… Коли можно, так нынче же я… Вот побегу собирать свои пожитишки… Мьяу… Гау!..

И с лаем, с визгом, с кошачьим мяуканьем выбежал шут из покоя, сделав незаметный знак Юлии.

Герцогиня, которую шут измял своими неуклюжими грубыми шутками и ласками, с трудом нагнувшись, старалась оправить подол пышной робы.

Анна, пользуясь этим, шепнула Юлии:

– Что стало с Носом? Что это все значит? Неужели и он…

Ничего не отвечая, Юлия успокоила ее движением руки, а глазами указала на герцогиню, как бы приглашая быть осторожной и внимательной к незваной гостье, успевшей уже привести себя в порядок.

Анна, приняв самый почтительный вид, предложила герцогине место на кушетке, ближе к огню.

– Не угодно ли вам сюда, ваше высочество.

– Нет, нет. Сидеть нельзя… Мне некогда. Я на минутку. У вас, кажется, сегодня уже было не мало гостей. Кадеты и наш милейший фельдмаршал. Любовались крошкой-императором. Они давно ушли? Жаль, я не застала… Не позволите ли и мне повидать его величество, и я поеду. Меня ждут… Герцог приказал сегодня поскорее быть дома. Он принимает сегодня свое лекарство для желудка, и я должна быть дома… Понимаете. Эти мужья – большие тираны! Да что с вами, принцесса! – вдруг останавливая поток своих слов, спросила встревоженно герцогиня. – Глаза у вас заплаканы. Вы так бледны. Или нездоров император, храни Господь?!

– Нет, так… – начала было с притворным спокойствием Анна. Но неожиданно против ее воли слезы брызнули из глаз у принцессы, совершенно потерявшей самообладание после всех переживаний этого дня. И, глотая слезы, она быстро заговорила: – Таиться нечего… Да и не могу… чего тут скрывать: к нам доходят тревожные вести. Герцог все еще гневается на меня и на мужа. Он недоволен нами, хотя, видит Бог, мы ничем не подали повода до сих пор. Герцогиня, я вас прошу… Вы женщина, вы сами мать! Помогите, смягчите гнев правителя против нас. Уверьте его, что мы совершенно смирились, отказались от бессмысленных мечтаний и надежд. Всецело отдаем себя на волю герцога-правителя. Верим, что нам и сыну нашему одно спасение: вера и преданность герцогу-правителю. Скажите ему…

– И не просите, и не просите, дитя мое! – подняв кверху обе короткие, мясистые ручки, прервала герцогиня. – И не волнуйтесь так… Вы же недавно еще встали после родов. Ваше дитя… это такая очаровательная малютка… И совсем не похожа на принца-отца. Прелестное дитя. Правда, я сама мать. Я понимаю. Мужчины – тираны и изверги! Изменяют нам на каждом шагу, с каждой смазливенькой, молоденькой и свежей судомойкой, которая еще не рожала и потому ходит с осиной талией и с твердыми грудями… А если мы? О, тогда громы и молнии. Но вы успокойтесь! Я всегдашняя ваша заступница… Постоянно твержу герцогу: «Анна вовсе не так глупа, чтобы действовать заодно с мужем! Она тебя боится и будет покорной всегда. А ее сердечные дела не касаются никого! И обижать малютку не надо!» Да, так я говорю всегда мужу… И он соглашается. Он таит, конечно, но он слушает меня, считается с моими советами не меньше, чем с советами этих смешных, красноносых министров – Ушакова, Бестужева… Будьте спокойны. Я не дам вас в обиду!

– Вижу… верю! – стискивая до боли пальцы, глухо проговорила Анна, поняв, как смешон был ее порыв перед этой надменной, глупой толстухой.

И, плотно сжав губы, умолкла.

– Так не плачьте больше и глядите повеселее. Мой Яган любит веселых женщин, а печальных избегает. Даже можете немножко пококетничать с ним. О… он большой ходок еще по части женщин. И на этом можно его изловить. Я не приревную… ради доброго дела… Тем более что… Скажу вам по секрету – и я не остаюсь, конечно, перед ним в долгу. Знаете, как говорят эти медведи-русские: «В лесу как аукнешь, так тебе и откликнется…» Ха-ха! А вы и не подозревали? О, жизнью надо пользоваться, дитя мое, пока еще она посылает нам свои улыбки. Не плачьте же больше! Я сберегу вас, верьте. Пойдем к малютке-государю. Яган приказал мне сообщить ему, как я найду его? И вообще… Я вам кое-что еще открою уж, будем друзьями… Идемте!

И, не дожидаясь Анны, толстуха заколыхалась к двери, ведущей в соседний покой, отведенный для малютки Ивана Антоновича.

Анна, отставши немного, шепнула Юлии:

– Слышала, видела… Надежды нет! Если бы только удалось графу… Иначе мы погибли!

И поспешила за герцогиней к сыну.

А Юлия, проводив обеих взглядом, перевела взор на окно, задумалась, глядя на простор оледенелой Невы, видный отсюда, и зашептала, словно говоря сама с собою:

– Да… Только бы нам попасть в правительство, если удастся переворот. Тогда поглядим!

39
{"b":"30864","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Хижина. Ответы. Если Бог существует, почему в мире так много боли и зла?
Поколение Z на работе. Как его понять и найти с ним общий язык
Ремейк кошмара
Бастард императора
Округ Форд (сборник)
Ее худший кошмар
Правила нормального питания
Наши судьбы сплелись
Убийца