ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Переночевал здесь Иван, немного вознагражденный восторженной встречей за все горькие минуты, пережитые им, и двинулся дальше, к Нижнему.

Везде, в течение восьми дней, какие ушли на эту дорогу, повторялось одно и то же. Из прибрежных поселков высыпал народ любоваться на проезжающий, разукрашенный коврами и шалями, струг царя, провожал флотилию восторженными кликами. Где ни становились на ночевку суда – повторялось то же, что и в Свияжске. Везде освобожденные христиане, посылаемые вперед, успели зажечь народный восторг до крайних пределов. В Нижнем, в больших еще размерах, произошло то же, что творилось везде по пути.

Здесь Иван покинул судно, чтобы дальше ехать на лошадях. Отсюда же распущены были по домам остальные полки, какие еще шли за царем по берегу и плыли на стругах. Обрадовался Иван, почуяв сушу под ногами, хотел сейчас же и в путь дальше двинуться, но пришлось в Нижнем три дня промешкать. Водяная поездка, нервная и телесная усталость не прошли бесследно: разнемогся Иван. Но как только силы укрепились трехдневным полным отдыхом в постели, царь не вытерпел, сел в колымагу, к Москве велел поспешать.

– Что-то там? Кого Бог даст? Авось поспеем!..

Но дорога тяжелая, осенняя, грязная… Реки разлились от дождей, мосты не везде исправны… Колымага царская грузна. Ночью ехать и вовсе нельзя! Да еще в редком из попутных городов царь церковной службы не отстоит… На десятый день только, 29 октября через Балахну добрался Иван до Владимира. Всю дорогу у него в колымаге сидел боярин князь Федор Андреевич Булгаков, который от имени царицы в Нижнем встречал царя… И без конца расспрашивал посланца Иван: как можется, да как выглядит голубка его, да что все время делала?..

А во Владимире новый посол от Анастасии к царю прискакал: гречин – выходец знатный, боярин Василий Юрьевич Траханиот.

С подставками, на переменных конях мчался он и, въехав вечером во Владимир, узнал, что царь под городом, в древнем монастыре заночевал.

Не поехал туда хитрый грек. До рассвета пробыл в городе, а там нарядился в лучшее, что имел с собой, и поскакал в монастырь.

Там только что ворота раскрыли, царский поезд выпускать собираются.

– К царю я, с вестями от царицы! – объявил боярин и, ни слова не говоря больше никому, чтобы не опередили его с великой радостной вестью, стал ждать, когда его Иван позовет.

– Да что за вести? Не послал ли Бог чего? – допытывались у боярина все окружающие.

– Нет, где еще!.. Так, оповестить царя о себе царица поизволила…

Сейчас же приказал Иван вести к нему посланца.

– Что скажешь, боярин? Добрые ль вести несешь?

А боярин упал ниц перед царем и громко так выговаривает:

– Бог милости великие послал тебе, кир государь и царь всея Руси: сына тебе Господь послал и наследника, великого княжича московского, володимирского, новгородского, смоленского, полоцкого, черниговского и иных…

Молчит Иван. То краснеет, то бледнеет, слова от радости не выговорит. А бояре кругом не выдержали, словно пчелы зажужжали между собою:

– Слава Те, слава Тебе, Господи!

Наконец и царь пришел в себя. Только слезы крупные, радостные слезы по щекам бегут.

– Правда ли, боярин? Правда, правда, конечно… А как назвали: Димитрием? Мы толковали с Настюшкой…

– Димитрием и молили, государь! Владыка митрополит Макарий сам молитву давал.

– А здоровенький мальчуган? На кого походит? На меня ль, на княгинюшку ли?

– На тебя, государь… Ровно влитой! И очи, и складом, и ладом – весь в тебя! Сам видел, государь… Вот так на руках держать сподобился… Здоровый, крупный такой княжич, дай ему Господи!.. Тьфу, тьфу, тьфу!..

– Тьфу, тьфу, тьфу! – невольно повторил и царь тот же обычный прием.

– Ну, а царица как? Голубка-то моя, свет Настасьюшка? Все здорово ль да ладно ль себя чувствует? Как живет?

– Хвала Пречистой и Спасу Милостивому: все в добром здравии… Гляди, навстречу тебе, кир государь, пойдет, как и град свой стольный пожалуешь, даст Бог милости…

– Што ты, што ты?! – даже замахал руками Иван. – Разве ж можно так скорешенько? Ну, да не пустят ее… Найдутся люди поумнее тебя при царице… Ну, спасибо, боярин! Век не забуду службы твоей усердной да вести радостной… Твой должник великий!

И царь обнял, расцеловал осчастливленного боярина. А затем обратился к иконам, стоящим в углу и, пав на землю, стал благодарить Господа за счастье, посланное ему как отцу и царю… Поднялся затем, обернулся к боярам своим, толпящимся в келье царя, и радостным голосом произнес:

– Поздравляю и вас, бояре, слуги мои верные, с великой радостью: с наследником царства, Богом нам дарованным! Придет время – служите ему так же верно, как моему отцу, деду служили, как мне служите!

– Послужим, государь!.. Да живет на многая лета царевич и великий княжич Димитрий всея Руси!.. Поздравляем тебя, царь-государь, с Господней милостью, с несказанной радостью…

И долго еще не покидал монастыря поезд царский. Поздравленья царь принимал от всех… и молебны служились благодарственные… Теперь уж не так стал торопиться Иван на Москву. Побывал и в Суздале, в старинном храме во имя Покрова Богородицы, и в Юрьевце молился у Живоначальной Троицы… Особенно долго пробыл Иван в Сергиевой лавре, где во все время осады казанской горячо молились монахи у гроба святого Сергия, прося победы царю. И сам Иван теперь долго, со слезами молился у мощей святителя, принося благодарность за помощь, оказанную в этой тяжелой борьбе. Отошла служба, затем и трапеза монастырская. Иван с обитателем лавры, с Иоасафом, бывшим сверженным митрополитом Московским, в келью ушел, в особую.

– Что скажешь, сыне? – спросил Иоасаф, когда они остались одни. – Рад ли? Видно, недужен ты, сыне, што лик у тебя не больно ясен, зрак не больно радошен…

– Не знаю, отче… И не болен я, а и здоровья не слышу в себе. Главное дело: душа што-то тоскует… Вот и сбирался потолковать с тобой…

– Говори… все говори! Акромя Бога и меня – никто не услышит слов твоих, государь. Доходят и до меня слухи в обитель эту мирную… Да справедливо молвится: не всякому слуху верь… Али имеешь зло на кого в душе? Скажи. Зло – великий груз! Да еще если не по справедливости! А ежели прав ты, Бог да поможет тебе: избудешься обидчиков… Не маленек уж ты, царь-государь! Не таков, помнишь ли, как в те поры был, когда мои вороги Шуйские, с новогородцами хмельными, меня из опочивальни твоей царской тащили!

96
{"b":"30866","o":1}