ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да грызлись мыши уж так-то этою ночью, как и не бывало николи! – также негромко, голосом, полным жути, откликнулась сестра. – Да… сон такой привиделся мне… стра-ашный!..

– Молчи! – почти крикнул на нее брат, охваченный внезапным, безотчетным страхом. – Стой… никак, подъехал кто-то…

Бросился к оконцу парень, потом к дверям и, угрюмый, вернулся к сестре.

– Нет… тихо… не видать!.. Слышь, Груня, спой песню алибо што… Экая мука!.. А тут ошшо метель несет да воет, словно хоронит ково… Пой, Грушенька… Пожди… залаял пес… Нет… Почудилося… Тоска…

Стоя у оконца, Василий Не сводил глаз с дороги.

Сначала негромко, потом все звучнее стала выводить своим не сильным, но приятным голосом девушка заунывные слова печальной песни о лучине. Но брат перебил ее после нескольких первых колен:

– Ну, вот и батюшка… Да… кто с им?.. Што такое!..

Он рванулся было к дверям, но остановился на полпути, выжидая.

– Сюды, сюды прошу, пан капитан! Темненько здеся… Не взыщи, родимый! – послышался за дверьми громкий голос старика Сусанина.

Домашние вздрогнули, так странно, не по-обычному звучал знакомый, близкий этот голос. Словно огромная тревога звенела в нем, но старик старался скрыть тревожные ноты, затаить их в своей груди.

Дверь распахнулась. Поляк, военный, появился в избе, а за ним вошел и Сусанин; оба были занесены снегом. Лица, бороды, усы – все было бело от напавших хлопьев, которые быстро начали таять в теплой горнице, еще раньше, чем вошедшие сняли с себя верхнюю одежду и стали отряхиваться от снежного налета.

– Сын хворый у меня! – не умолкая, продолжал Сусанин, помогая гостю снять шубу, развязать башлык, прикрывающий уши. – Вся семья при нем… Вот и не слыхали нашего приезда… и не встретили порядком… Не вынесли в сенцы огня такому гостю жданному да дорогому!.. Сесть милости прошу!.. Здорово, жена, детки! Челом добейте пану капитану… К нам в гости его милость завернуть изволили! Великая нам честь!..

– Челом тебе, кормилец, добродей! – низко кланяясь, отозвалась семья Сусанина. – Уж погостюй у нас… Уж не взыщи, коли што не так… Помилуй, кормилец!..

– Чем потчевать тебя прикажешь?.. – обратилась к гостю старуха. – Пивко есть стоялое… Али бражки прикажешь… Вот пенного не поосталося нимало! Ты уж не взыщи!

– Ну, все едно есть… Давай пивка… У вас быва пиво добже!..

Облокотясь на стол, огляделся гость кругом.

– То есть твоя хата… Цожь… чистенько тута… А инны ваши хлопы, як быдло… як звери живут… в покою и навоз, и скотина… и птица всяка… Фуй!.. Вонь – до одуреня! А ты не так… Не!.. Вшистко ладно…

– Кому какую долю пошлет Господь! В черной, в курной избе и не искать уж чистоты либо порядку… Я – старостой зовуся… и достаток есть у меня, хоша и не большой… С тово здеся и приглядней у меня… Испить прошу, коли милость твоя будет! – принимая от жены жбан, ковш и наливая пива, подал гостю полный кубок, резанный из дерева, Сусанин.

– Милости прошу! Не обессудь! – закланялась по обычаю старуха.

– А! Славно! – осушив кубок и крякнув, похвалил гость. – И пиво крепко у тебя. А сам ты што же?..

– И я… и я… вкушаю!.. Твое здоровье, пан капитан!.. – Осушил ковш и отер усы Сусанин.

Жена и дети отошли в дальний угол и присели там на лавке.

– Ну, теперь слухай, цо нам тшеба от тебя! – придвинувшись совсем близко к Сусанину, негромко начал гость. – Как раз тебя я шукал, когда повстречал тебя у околицы… Отряд зо мною тут… стоит недалеко, в лесе… Мы были в вашем селенье… в Домниной… Там не нашли, чего шукали… А хлопы перепужались вшистки!

– Вестимо дело, глупы мужики… Мыслят, коли пришел лях, так не для добра! Не миновать, быть худу… Ан не всегда оно так бывает…

– Во… во! Вижу, разумный естесь хлоп! Недарма мне и указали найти тебя… Дак слухай, цо я скажу… Живешь ты по-людски. А як схочешь – по-пански будешь жить! Вот, выбирай, цо нравится тебе…

Гость обнажил свой кинжал, положил на стол и рядом бросил увесистый кошель, в котором глухо позвякивали рублевики.

– Што выбрать мне… Вестимо, уж не это! – в руки кинжал и пробуя острие, спокойно на вид проговорил Сусанин. – Востер-то, ровно бритва… Вот, слыхал я, такими ножами на Москве… Когда в осаде пришлося вам сидеть, порою пленных вы… Как голод вас дошкулил, так вы…

Сусанин жестом окончил свою речь.

Зорко поглядел на мужика гость, не умея сразу разобрать: глумится над ним старик или по простоте говорит, что на ум взбрело? Но тот сидел спокойный, простодушный, потрагивая с любопытством кинжал, который потом придвинул к поляку.

– Пустое люди врут! Як можно вериць! – пробурчал тот. – Ну, выбрал альбо не?..

– Я выбрал! А скажи, пан, какую я услугу вам должен оказать…

– Пустую… самую пустую… Ты вешь, же Владиславу присягу дала вся Московская земля… Слыхал…

– Слыхал… слыхал!.. Давненько уж это было…

– Давно… не давно… а присяга есть в силе же!.. А вот иные сдуру себе царя другого выбирают… У Филарета – мальчик… сын… Так казаки его царем назвали…

– Ужли… его назвали! – сильно прорвалось у старика. Но он сейчас же сдержался и спокойно продолжал: – Уж энти казаки-головорезы! Смутьяны да лихие заводчики смут и раздора!.. Уж лучче бы им и не быть на белом свете!.. Дак што же я?.. Мы от царей далеко!..

– Який он там царь! То еще есть дело впереди! А вот, я знаю, близко он, той Михаил из маткою укрывается… В Залезно-Боровский кляштор они ездили на богомолье… Теперь вернулись в город, в другой ваш… манастер… Так вот, его бы повидать нам хотелось… Напомнить бы ему о присяге Владиславу. Он, може, и сам не схочет зламать той присяги… откажется от трону!..

– Вестимо дело! Присягу как порушить!.. А… кто ж вам поведал, што боярич и с матушкой тута, близко?.. Али свои, из домнинских, из здешних?.. Они тебя и навели на мой двор, а?..

– Не! Я из Москвы узнал и про них… и про тебя… Желаешь получить пенендзы?.. Так подымайся… и в путь! А ежели нет…

– Чево уж!.. Понимаю, пан капитан! Не малолеток я! Слышь, капитан, я провожу вас… Видно, так оно и надо, што ты ко мне попал! Кошель свой спрячь… Да! Спрячь ево и не дивися! Не зря ты мне о присяге напомнил, пан. Присягу, слышь, и я давал… По той присяге… и поведу я вас, друзья!.. А деньги ваши брать за службу не желаю! Короток сказ!..

– Як хцешь! Твое дело! – с довольным видом, пряча кошель, отозвался гость. – Як то у вас мувять: «Блаженному – спасенье, а вольному – воля!» И, кеды мувиц по правде, – не много и обецали всем отрядум, ктуры разосланы, же бы шукаць Михайила тэго… А я первый же разыскал… Хо-хо-хо!..

Он самодовольно рассмеялся.

– Ишь ты!.. Много отрядов вас разослано, сказываешь… Так, слышь, торопиться надо. Ночь да еще метель расходилась… Ишь, воет! Скоро не дойти, гляди… хоша и близко обитель, где старица с царем укрылися… Это ты верно сказывал: из обители Железно-Боровской сюды они направили путь… Думали от недругов укрыться!.. Засели за стенами святыми… Ан и до них вы добралися… Молодцы! Я, слышь, поведу вас не простой, открытою дорогою, где увидать заране могут да упредят в обители, штобы ворота запирали, штоб к обороне изготовилися! – громко, повернув голову в сторону сына, проговорил Сусанин. – Не-ет! Мы их перетакаем! Я вас… лесными тропами поведу… путем коротким… Прямо, куды вам следует пойти! И не заметит пес единый, как будете у врат… у самых широких… и все войдете туды… што вам надо, – то и получите… И я уж свою награду тогда сыщу!.. – загадочным каким-то, торжественным голосом проговорил старик. – Идем, пан капитан.

И Сусанин снова стал одеваться в дорогу, подвязал шубу, надел валенки.

– Идем!.. Идем! – тоже кутаясь в свою шубу, довольный, отозвался поляк. – Ты ж есть молодец! И не ждалем того… Мыслил, придется шум поднять… может, и так!..

Он сделал жест, как режут кинжалом.

– А ты хлоп розумный, як я бачу… И юж кеды прибудет наш царь Владислав…

– Ну, уж я тода челом ему ударю!.. Пущай награду пожалует за верную службу за мою! Чай, встретимся мы с ним! – многозначительно проговорил старик. – Да поскорее мне Бог послал бы эту встречу!.. Где буду я, и он бы там предстал, пред троном…

42
{"b":"30868","o":1}