ЛитМир - Электронная Библиотека

Радим уже было расслабился, но не тут-то было.

— Помогите! — раздался с берега негромкий крик.

Все повернули головы в сторону полыхающего Волочка. У самой кромки, по щиколотку в воде, стоял обгорелый Армен и размахивал шипастой булавой. С ним бились двое татей. Их топоры описывали причудливые дуги. К счастью, рукоять булавы пресвитера была длиннее, чем топорища разбойников. Ему удавалось не подпускать врагов ближе, чем на пару шагов.

— Помогите!

Решение зависело от Сигвата. Он честно завоевал позицию главы маленького отряда, а потому распоряжался на ладье, как хозяин.

— Правьте к берегу, — приказал норманн.

Перечить ему не стали. Весла черпнули воду, и через пару взмахов судно приблизилось к месту, где сражался Армен. Сигват забрал копье у одного из ратников и прыгнул за борт. Норманн ушел по пояс в воду, но это лишь чуть замедлило его движения. Когда до берега оставались считанные шаги, Сигват метнул копье в одного из татей. Удар оказался верным. Пронзенное сердце остановилось, и враг рухнул замертво. Вскинув секиру, ярл приблизился к Армену:

— Лезь на лодь. С этим сам разберусь.

Пресвитер спорить не стал. Радим и Чтибор помогли ему взобраться на борт.

Поединок Сигвата и татя был коротким. Могучий удар выбил оружие из рук разбойника, тать выхватил нож, но не успел даже взмахнуть им, как повалился с расколотым черепом. Норманн, не мешкая, устремился к ладье — и вовремя. Со стороны села к берегу бежало не меньше дюжины разгоряченных врагов.

Глава 11

Отойдя от Волочка на пару верст, Сигват и его спутники расслабились. Весла убрали, дав реке неспешно нести ладью вниз по течению. Радим успокоился и уже мечтал вздремнуть в покое, как оказался в центре нового конфликта. Собственно, он сам его и затеял.

На корме, под лавкой лежал потертый холщовый мешок. Приглядевшись, скоморох без труда узнал лямки, которые не долее как днем раньше стягивали его плечи. Пробравшись к мешку, Радим вытащил его на свет и развязал горловину.

— Смотри-ка! Мое добро!

— Не трожь! — К скомороху поспешил Яков. — Это мое!

— Господин, вы путаете. Тут и личина моя, и рубаха латаная… Вот гляньте.

— Я купил! Я честно уплатил три резани! — Но это моя крома. Я не продавал ее. — Ой, грабят бедного купчину! Ой, разоряют средь эела дня! Хочешь мешок — плати денюжку! А иначе — он мой! — Яков вцепился в предмет спора.

Радим вовсе не собирался расставаться со своим добром, поэтому потянул мешок на себя:

— Господин, здесь мои вещи. Их силою у меня отобрали.

— Должно быть, за дело! Я ж не у татей их покупал!

— Яков, милый, оставь крому скомороху. С него все одно взять нечего. Разбогатеет — все сторицей вернет.

— Ой, вернет, Сара! Как же! Дождешься от него благодарности.

— Это моя крома!

— Вот заталдычил! Рассуди нас, Армен! — потребовал купец.

— Грех это — за мирское добро зубами цепляться. Да ты ж нехристь, Яков. Тебе не втолкуешь. А скомороху епитимья — седмицу на воде и хлебе.

— Что ж так сурово, батюшка? — Радим обиженно посмотрел на пресвитера.

— Чтоб урок был, дорогой. Крому же забирай. Ее какой-нибудь холоп боярский продал, хоть права не имел.

— Армен! Что ты говоришь! Я честно отдал три резани! — возмутился Яков, — видимо, не ожидал такого поворота событий.

— Я сказал, — устало ответил пресвитер.

— Яков, подчинись, — обратилась к мужу Сара и потянула его за рукав. — Будет тебе.

— Аи, беда мне беда! Все против бедного честного торговца. Будь по-вашему. Только пусть скоморох обещает вернуть три резани. Хоть не сейчас, но к Песаху обязательно.

— За свое добро? Не бывать такому! Моя крома!

— Ограбили, обобрали! — запричитал Яков и, опустившись на скамью, показательно зарыдал.

— Отдохнули — хватит, — подал голос безучастно наблюдавший за спором Сигват. — Наляжем на весла. Надо к Березейке до темна добраться.

Хоть и плыть по течению легче, чем против, но гребцы устали уже к полудню. А тут, как нарочно, на берегу показалась отара овечек, пришедших на водопой. Сигват решил, что сами боги дают знак: надо остановиться и перекусить. Увидев ладью, полную суровых воинов, пастух почел за благо стремительно скрыться в лесу. Он хотел увести и отару, но глупым животным очень хотелось пить. Насытившись, они попытались убежать от норманнов, однако это удалось только тем, на кого не хватило сулиц. Остальные остались лежать на берегу, захлебываясь в собственной крови.

— Знатная добыча! — Яков так и сиял, будто не было недавних распрей со скоморохом. — Тут и про запас будет.

— Это вряд ли, — заметил Хельги. — Мы проголодайт.

Решили готовить баранину на пару. Для начала побросали в костер речные камни. Пока они грелись, Хельги и его ребята освежевали и разделали овец. Принесли котел. В него положили раскаленные камни, а потом сочащиеся кровью куски мяса. Котел закрыли крышкой и прижали ее бревном.

В ожидании ужина спутники завязали беседу о том, что делать дальше.

— Если все правда, что поведали об идолище разбойничьем, то это творенье диавола, — начал Армен. — Решил он Господа Бога опорочить и рабов его к рукам своим прибрать. Трудно будет с отродьем сатанинским тягаться. Мечом дело не решить, только рать положите.

— Есть на тварь управа, — возразил Сигват. — Она оружия боится.

— Но поразить-то его не смогли?

— Нет. Но у нас сил не было. Коли вся дружина тварь бить начнет — конец злобному альву.

— А если не конец? Тут, дорогой, не в силе железной дело. А в силе духа. Молитвою супостата обрушить Не пытались?

— Не до того было.

— Ясно, язычник. Ну, а ты, Радим, что ж не вспомнил Господа Бога?

— Батюшка, не гневись, однако ж Господа все больше тот вспоминал… распятый. Не по себе было. То дрожь, то ярость, никаких светлых дум.

— Плохо, что средь вас мудрых христиан не нашлось. И теперь ту же ошибку повторить хотите. Диавола оружием земным не одолеть.

— Так, батюшка, вы же с нами, — скромно заметил скоморох.

— Да уж, теперь не отступлю. Но я не столь мудр. Тут воистину святой человек нужен. Как блаженный Августин или апостол Иоанн. Знаю одного такого. У Торжка в монастыре настоятелем пребывает вот уж не один десяток лет. Его бы к нам…

48
{"b":"30870","o":1}