ЛитМир - Электронная Библиотека

Повисло недолгое молчание. Млада улыбнулась Радиму:

— Так и чуяла, сегодня гости будут. Заходите. Поздоровавшись, гости шагнули в сени.

— Угощением не богата, но чем смогу…

— Не надо, — остановил ее Радим. — Нам бы только переночевать.

— Прошу, — Млада щ стила гостей в светлицу. — Я за соломой схожу. А вы будьте как дома.

Она снова очаровательно улыбнулась.

— Чудная какая, — сказал Яков, когда девушка вышла. — Ни о чем не спросила, сразу в дом пустила.

— Я с ней знаком, — пояснил Радим. Вернулась хозяйка. Она накидала соломы в углу, поближе к очагу, и накрыла ее веретьеи. Еще один лежак Млада обустроила с противоположной стороны очага.

— Устраивайтесь, гости дорогие.

Без лишних вопросов Радим понял, что ложе поменьше — для него, а то, что накрыто веретьеи, — для Якова и Сары. Скоморох поблагодарил хозяйку и послушно отправился на отведенное место. Млада затушила лучину, и клеть погрузилась во тьму.

Спать хотелось неимоверно. Но еще сильнее Радима мучил вопрос: почему Млада так и не спросила про судьбу своего любимого мужа?

Глава 12

Скомороху приснился пожар. Жаркое, всепожирающее пламя вздымалось зубастыми вспышками. Бежать некуда. Везде одно и то же — беспощадная пляска огня. Из полыхающих глубин зазвучало нарастающее шипение…

В один миг Радим покрылся потом от головы до пят. Он знал, что случится дальше, и не мог без замирания сердца наблюдать, как из огня рождается алое лицо.

— Примеш-шь меня — станеш-шь велик. Отринешь меня — до пепла сгориш-шь.

Яснее некуда. Причем бес ведал, чем его пронять. После пожара в Волочке скоморох начал по-иному относиться к огню. Теперь Радим не понаслышке знал, что значит — гореть заживо. Разговаривать с бесом не хотелось. Хотелось уничтожить мерзкую тварь — отомстить за все, что пережито, что предстоит пережить по ее вине. Ох, если бы знать, как это сделать.

Собрав волю в кулак, скоморох постарался проснуться. Ведь это всего лишь ночное наваждение. Как ни странно, это ему удалось. Вмиг алое лицо растаяло, уступив место бледному расплывчатому образу. Радим почувствовал мягкую тяжесть на бедрах и понял, что на нем кто-то сидит. В недоумении скоморох протер глаза.

Жарко полыхал очаг, треща свежими дровами. В отблесках пламени ясно вырисовывалась стройная фигурка Млады. Улыбаясь, она склонилась к самому лицу скомороха:

— Тесс! Ты же хочешь меня?

У Радима от неожиданности перехватило дыхание. Он кашлянул.

— Млада… А Валуня?

— Валуня уже наш.

— Ваш? Ты про кого?

— Дроля, ты же знаеш-шь…

Млада впилась поцелуем в губы скомороха. Ее шершавый язык залез между зубов и забегал по небу. Ра-Дим очумело лежал, боясь пошевелиться.

Оторвавшись, хозяйка развязала ворот у рубахи и спустила с плеч. Тугие яблоки персей смотрели на скомороха карими сосками, будто червоточинами. Радим уже не помнил, когда последний раз был с женщиной. Вожделение плотно затуманило голову. Млада лизнула скомороха в шею, потом мягко укусила за мочку уха.

— Прими меня. Испробуй мою плоть, — прошептала она.

Ее перси нежно коснулись лица Радима. Скоморох обхватил жаркое тело губами и начал сосать.

— Так, так! Укуси меня! Еще! Сильнее! Сильнее! Радим послушно делал то, что велела Млада.

— Кусай! Грызи! Я хочу, чтобы ты глотал мою кровь! Я хочу, чтобы ты ел мое тело!

Что— то щелкнуло в голове скомороха. Он сразу вспомнил лысую гору, распятого человека и толпу дружинников, прикладывающихся к гниющим ранам. Скоморох поднял взгляд на лицо хозяйки. Вместо румяных щек и тонких бровей он узрел грубо выточенную личину. Темные провалы глазниц ярко выделялись на бледной деревяшке. Радима перекосило от отвращения. Он резко оттолкнул Младу:

— Ведьма! Сгинь!

От удара молодицу бросило к стене. Она взвыла — то ли от боли, то ли от разочарования.

— Глупец! Я ведь спасла тебя! Чтобы вернуть тебя к святому лону, мне пришлось убить твоего сторожа! А ведь он мог стать нашим братом! Одумайся!

— Так это ты зарезала Третьяка? Значит, благодаря тебе я оказался тогда в лесу?

— Да! Господь повелел вести к нему тех, кто владеет знаниями. А тебя могли казнить. Моими руками Господь даровал тебе свободу и жизнь. Отплати ему сполна, дроля. Прими святое причастие!

— Никогда! Твой Господь творит зло. Он убивает невинных!

— Смерть настигает тех, кто отказывается вкусить плоть и кровь Господни!

— Что разумеют дети малые, которых вы убиваете? Их пугает один вид крови!

— Тот, кто не принимает причастие, — умирает.

— Твоими устами глаголет бес. И уж не первый раз грозит мне ужасной карой. Тем не менее я все еще жив.

— Оттого что Господь милостив! Он хочет, чтобы ты вернулся в святое лоно!

— И снова я отвечаю — нет.

— Греш-шник! Ты умреш-шь!

Млада метнулась в сени и выскочила оттуда, держа тяжелый топор.

— Что? Что происходит? — всполошились Яков и Сара.

Они проснулись, услышав удар тела об стену. Потом сквозь дрему слушали странный разговор, который большей частью пропустили мимо ушей, а меньшей не поняли. Сознание прояснилось к тому моменту, когда в отблесках огня сверкнуло острое лезвие.

— Бегите! Бегите прочь! — только успел крикнуть Радим, как был вынужден уклониться от рассекающего воздух топора.

— Аи, беда! — запричитал Яков, хватая одежду.

— Милый, сюда! — Сара рванула мужа за рукав, убирая его с пути обезумевшей Млады.

Но Яков метнулся поперек клети в покуть. В темноте он запнулся о лавку и полетел лбом в стену. К его счастью, вдоль стены пробирался скоморох. Мощный удар в живот разом выбил из Радима дух, он охнул и согнулся пополам. Купчина рухнул на пол. В этот миг Млада нанесла очередной удар. Топор с треском вонзился в стену, там, где должна была находиться шея скомороха.

Растолкав Якова и Младу в стороны, Радим помчался к двери. Купец вприпрыжку бросился следом. Женщина, шипя, попыталась подняться на ноги, но была повергнута ниц локтем спешащего Якова. Когда

Младе удалось встать, уже было поздно. Жертвы ускользнули. Снаружи они подперли дверь жердиной и беспрепятственно покинули двор.

51
{"b":"30870","o":1}