ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девушка из кофейни
Затворник с Примроуз-лейн
Корона Подземья
Наемник: Наемник. Патрульный. Мусорщик (сборник)
Похититель ее сердца
Аромат от месье Пуаро
Спираль обучения. 4 принципа развития детей и взрослых
Последний вздох памяти
Последняя капля желаний

Молитвы не помогли. Дверь с противным скрипом медленно отворилась, и в палате заиграли отблески света. Вошедших было двое, оба мужчины. Один держал в руке яркую восковую свечу. Радим с ужасом разглядел, что Богдан распластался по полу почти в центре палаты. Пока что его загораживал от вошедших угол печки, но, пройди они вглубь на пяток шагов, им открылась бы интересная картина.

К счастью, мужи задержались, затворяя дверь.

— Надо ему все сказать, — говоривший был хрипловат.

— Не вздумай! — ответил более молодой голос.

— Но Эйлив — наш друг. Кроме того, весть рано или поздно все равно дойдет.

— Пусть лучше поздно. Нашему князю нужно время, чтобы определиться.

Богдан сообразил, что затаился не совсем удачно, и стал медленно ползти к стене.

— Что там? — услышав шорох, остерегся один из вошедших.

— Мыши, должно быть.

Богдан втиснулся под скамью и затих.

— Ты же знаешь, я предан князю не меньше тебя. Когда удача отвернулась от нас в греческом походе, моя рука спасла молодого государя. Ты хочешь его именем оправдать собственные интересы. Так поступать негоже.

— Мой интерес тут один. Ладога — это врата в Новгород, пусть привратник во всем слушает господина. Сам знаешь, Эйливу это не нравится. Кликнет варягов, тогда бед не оберешься.

— Ох, не вовремя ее смерть.

— Наоборот. Долее ждать — более увязнуть. С Ладогой давно надо решать.

Вошедшие от двери не удалялись, говорили негромко, но взволнованно. Их лиц Радим разглядеть не мог, но, судя по разговору, — это были бояре, приближенные самого князя Владимира. Скоморох увидел две пары сафьяновых сапог, украшенных золоченой вышивкой и самоцветами. На том, что помоложе, сапожки были ярко-белыми с золотым змеем, опутывающим своим хвостом голенище. Хриплый боярин был обут в сапоги темно-красного цвета с узором в виде диковинных цветов. Радиму подумалось, что две пары великолепных сапог — недурная добыча. Однако разбой он считал делом недостойным, а кроме того, излишне опасным.

— Не добр ты стал, Остромир. Ладно, буду молчать пару дней. Но перед отъездом обязательно поговорю с Эйливом. Это мое окончательное слово.

— Уговорились.

Молодой боярин отворил дверь, и оба собеседника вышли. Снова в палате повисла непроглядная тьма.

Раздался негромкий стук — это Богдан ударился лбом о лавку, когда поднимался на ноги.

— Что теперь? — прошептал он.

— Нашел что-нибудь?

— Да. Печка да беседа.

— Шутник, талый снеговик… — выругался Ра-дим. — Ценности нашел?

— Нет.

— Иди сюда. — Замок короба поддался ловким рукам Радима. Он откинул крышку и стал шарить внутри.

— Ничего не видать, — пожаловался Богдан. Радим извлек из-за кушака лучину и чиркнул огнивом. Маленький огонек заплясал во тьме.

— Во! Так лучше!

— Тс-с!

Скоморохи стали извлекать барахло, лежавшее в коробе. Несколько холщовых рубах, еще какое-то тряпье, глиняные горшки, какие-то деревянные доски… Ага, наконец попалось что-то ценное: кольчуга тонкой византийской работы. Тут же рядом находился и массивный конический шишак с позолоченным наносьем.

— Давай мешок! — скомандовал Радим.

Богдан подчинился, и вскоре кольчуга и шишак перекочевали в мешок. Радим стал рыться в коробе дальше.

— Еще есть что?

— Беда, пусто, — Радим был расстроен. Добыча не радовала богатством. Скоморох рассчитывал на большее.

— Что будем делать?

— Пойдем дальше, — кивок в сторону двери указал направление.

— Куда? Там же бояре!

— Уже ушли. Боишься?

— А то! Но все равно пойду. Веди.

На всякий случай лучину притушили, прежде чем заскрипеть дверью. Однако предосторожность была излишней. Радим чиркнул огнивом, подпаливая лучину вновь. Тени заиграли на бревенчатых стенах.

— Может, не пойдем дальше? — беспокойно спросил Богдан. — Тут тоже пусто.

Действительно, клеть, в которую они попали, была уставлена какими-то невразумительными бочками и чурбаками. Похоже, это был проходной помост, в который вела лестница с первого яруса. Из клети двери вели в отдельные палаты.

Удостоверившись, что ничего ценного и в этом месте не добыть, Радим принял решение идти дальше. Он приблизился к одной из дубовых дверей и прислонил к ней ухо.

— Богдан, а ты слышишь там что-нибудь?

— Нет.

Радим подождал еще несколько мгновений, потом начал медленно отворять дверь. Он был напряжен, в любой миг готов броситься в сторону. Были в жизни Радима случаи, когда ему приходилось сталкиваться с владельцем хором нос к носу — и уносить ноги. Все встречи окончились благополучно именно благодаря постоянной готовности скомороха к неожиданностям.

Дверь распахнулась полностью, но Радим не спешил переступать порог. Некоторое время он выжидал, вглядываясь в темноту. Может, здесь кто-то спит? Не хотелось бы забрести в палату, забитую отдыхающими ратниками. Расправа будет быстрой и жестокой. Судить по Русской Правде изувеченный труп не станут.

Радим счел задержку достаточной и переступил порог. Богдан подался за ним. Они осторожно прошли в глубь палаты, держась левой стены. Огонек лучины давал мало света, однако Радим сразу понял, что они попали в то место, о котором он мечтал.

Столы и лавки были покрыты дорогими паволоками, серебряная утварь в изобилии стояла на расписных коробах, на стенах висели диковинные шкуры и ковры. В глубине угадывались очертания огромного одра, украшенного вычурной резьбою и позолотой. Вдвоем, даже если очень напрячься, всего, что просилось в руки, не унести.

— Богато! — вырвалось у Богдана, и он потянулся рукой к чаше, стоявшей на одном из столов. — Ого! Вино!

То, что произошло дальше, Радим воспринял как гром среди ясного неба. Не успел Богдан поднести чашу к губам, как палата внезапно осветилась и скоморохи оказались окруженными дворовыми девками и детинами. Каждый холоп держал перед собой лучину. В клети стало светло, как днем.

Радим попытался прорваться к двери, но путь преградил коренастый бородач с секирой наперевес. Вид страж имел свирепый — вихры перехвачены железным кольцом-наголовником, на обеих руках широкие кожаные обручни, волосатая грудь выпирала из толстой тюленьей рубахи. Уткнувшись ему в живот, Радим отступил. Остальные противники были не столь грозны — несколько отроков и вдвое больше отроковиц, но бежать все равно было некуда: из палаты имелся только один выход.

7
{"b":"30870","o":1}