ЛитМир - Электронная Библиотека

Невысокий сгорбленный мужичок, прихрамывающий на правую ногу, примеряясь, коснулся шеи скомороха топором с широким лезвием.

— Хромец! Ты как тут? Помнишь ли меня? — узнал мужичка Радим.

— А то! С радостью отомщу за моего хозяина, мерзкий пересмешник! Бедного Боровичка по твоей вине извели бискупли гриди!

— Я не виновен!

— Боги разберутся!

Топор впился в позвоночник. Хрустнули кости, брызнула кровь. Из горла вырвался предсмертный стон. Отрубленная голова покатилась по опилкам.

* * *

Черный омут засасывал скомороха. Он пытался всплыть, бил руками и ногами — но все было бесполезно. Темнота смыкалась плотной завесой. Последнее, что увидел Радим, прежде чем пучина поглотила его, было искаженное ненавистью лицо Луки Жидяты.

Глава 15

Радим смотрел снизу вверх и удивлялся: он еще жив? Странно. Все вокруг залито кровью. Вот и плашка с поваленным на нее телом. Что? С телом? С обезглавленным телом? До Радима медленно дошло, что он видит свой труп.

«Не может быть…»

Вокруг была тишина. Потом к лицу Радима склонился Буслай.

— Похоже, я выпил сегодня лишнего… — проговорил скоморох.

— О, боги! — Буслай вскочил и кинулся прочь. — Заклятие! Он зачарован!

— Свароже, защити нас!

Забегали, засуетились. Радим ухмыльнулся. Испугались. Было бы чего! Полетали б над долиной островерхих курганов! А тут всего лишь голова — лежит себе, прыгнуть и укусить не может. Хотя, откуда им знать…

Постепенно суета утихла. Как понял Радим, перепуганные тати разбежались. Тело по-прежнему лежало на козлах, а голова — на опилках. Что делать дальше — совершенно не ясно. Радим попробовал пошевелить ухом. Безрезультатно. Слушались только рот да глаза. Ну, еще нос, из которого вдруг потекла жидкая сопля. Неприятно.

— Эй, кто-нибудь! — крикнул Радим.

Ответа не последовало. Радим постарался унять нарастающий страх. Ничего, бывало и хуже. Сейчас хоть разум ясный. Ачто, если закричать «Пожар!» — громко, что есть мочи? Град все-таки, кто-нибудь да прибежит.

Внезапно послышались шаги. Человек заходил сзади, поэтому скоморох его не видел. Радиму стало страшно. Вдруг человек идет, чтобы учудить со скоморохом какую-нибудь гадость? А бедняге даже отмахнуться нечем. Ох, незавидное положение.

— Только не бойся! Помоги мне, и я все объясню… — проговорил Радим.

— Живой… — послышался голос, преисполненный удивления и радости.

Радим облегченно улыбнулся:

— Туровид! Ты!

— Я, Радим. Пришел в себя, а тут такое… Вот лиходеи что с тобой учинили. Если б не двинули так крепко дубиной, ух, показал бы я им!

— Теперь поздно. Ты знаешь, что со мной?

— Тебя обезглавили.

— Сам вижу. А отчего я живой?

— Волшба. Я про такое слышал от наставников. Ежели перед казнью мертвой воды выпить, то боги к себе не берут.

— Я ж не пил мертвой воды! Или пил? Ты мне что давеча давал?

— Обычная вода, колодезная. Неужто бы целый колодец мертвой воды в Новгороде прозевали? Странная история… Но без заклятий не обошлось. Кто-то тебя напичкал волшбой по самые уши. У меня аж все обереги светятся.

— И что теперь делать?

— Ума не приложу. Приноравливаться…

— Что? Жить без тела? Сквернее ничего не могу себе представить!

— А что? Ты ж скоморох. Народ веселить будешь. Представь: вносят тебя на блюде. Ты песенки поешь, байки говоришь. Потом языком толкнешься — и как покатишься!

— Смешно, да? А мне знаешь каково?

— Не уверен.

— Я в отчаянии! Никогда не думал, что такая беда со мной приключится. Думал, умру себе, как все добрые люди, ан нет. Туровид, ты же великий заводила и волхв от рождения! Помоги мне! Сделай что-нибудь!

— Что ж… Есть у меня чуток живой воды. Вещь бесценная, раны всякие мигом заживляет. Раз тебя в сие втравил, буду расплачиваться.

— Мне поможет?

— Моли богов. Иначе не ведаю, как и поступить. Разве что везти тебя в Киев по частям.

Туровид, достав из сумы сверток, распутал тряпицу и извлек греческую склянку, заполненную мутноватой жидкостью. Плеснул жидкостью на порезанную шею. Жилы задымились и зашевелились. Лекарь поспешил приставить голову. Радим закрыл глаза и перестал дышать. Туровид снова плеснул живой водой на шею больного. Рана стала заживать на глазах. Вскоре никто бы не догадался, что недавно эта голова лежала отдельно от туловища.

— Радим! Получилось! Очнись!

Но Радим лежал как полено. Даже пара звучных пощечин не привела его в чувство. Туровид почесал затылок и полез в суму. Оттуда он извлек маленький сморщенный корешок. Поднес его к губам Радима — и тот сразу открыл глаза.

— Нет! Только не коренья!

— Я так и знал, — расплылся в улыбке Туровид. — Живой! И здоровый!

— Ох, точно. И руки-ноги шевелятся! Глянь!

Радим ощущал себя как после долгого сна. Скоморох с удовольствием несколько раз перепрыгнул через плашку.

— Утром я чувствовал себя лучше, — капризно сказал он.

— Извини, мы опаздываем на собор! Надо торопиться.

— Какой собор?

— А куда мы шли, забыл? Вот увидишь, сегодня Луку закуют в железа и отправят в поруб.

— Ох, не хочется мне с ним встречаться.

— Утром ты был готов поглядеть на сие зрелище.

— Утром я был сам не свой! Знаешь, твой Лука меня уже извел во снах. Видеть его не могу.

— Как знаешь. Я побежал. Без меня там ничего не получится. Одному Остромиру с ним не сладить.

— Постой… Знаешь, я тоже пойду.

— Передумал?

— Что-то кушать хочется.

Следом за Туровидом Радим направился в сторону Ярославова дворища.

Глава 16

На Ярославовом дворище творилось нечто необычное. Вокруг частокола стояли доспешные ратники, ворота были распахнуты, и через них непрерывно сновали озабоченные люди. При входе стояла усиленная стража. Они были норманнами. С такими те шуточки, что вытворял Радим с посадскими сторожами, не пройдут. Чуть что — сразу зарубят.

— Кто такие? — спросил старший норманн.

— Вот, — Туровид показал сторожу золотой напалок. — Нас ждет великий боярин.

— Проходите.

Норманны расступились. Радиму понравилось, как их приняли.

— Хорошая у тебя игрушка. Мне бы такую.

83
{"b":"30870","o":1}