ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

У нас есть ключ.

Он очнулся, было тихо и сыро.

Справа во лбу сильно стреляло. Плечи болели; он чувствовал, будто лежит на каком-то непонятном крючке. Левая рука была мокрой. Он открыл глаза и увидел, что наступила ночь. Вытянул левую руку и повернулся к свету: он увидел осколок стекла, торчащий из рукава.

Потом зафиксировал, что ветровое стекло даже не треснуло и что рука мокра от разлитого кофе. Билли потрогал лоб, установив, что порезов нет, но обнаружил шишку.

Аппарат лежал справа от дороги, его передний конец немного помят о дерево. Рядом были другие деревья и кусты, закрывавшие от него тропу. Он посмотрел вверх и налево, но не увидел, что бы могло разбить боковое стекло. Потом его взгляд упал на головную часть. Он увидел четыре параллельные трещины в перекрытии рядом со своей головой, как будто оно было разрезано острыми как бритва клыками. Он снова глянул на сломанное окно. Да…

— Кот?

Молчание.

— Ну, чего ты ждешь?

Он пошевелил ногами, осторожно подвинул их к дальней дверце и привстал. Сразу закружилась голова, пришлось схватиться за штурвал. Когда головокружение прошло, он попытался открыть дверцу. Она уступила с четвертой попытки и открылась с металлическим скрежетом. Придерживаясь за края, Билли вывалился наружу, вспомнив, что нечто подобное проделывал прежде, когда как-то прилетел домой субботней ночью.

Была тропа. Даже в темноте он видел ее. Кот там побывал, но ушел. Билли нащупал сломанные ветви, вдавленные им в землю. Он прошел метров двадцать; у села их не стало. Тогда он повернул назад.

— О чем ты думаешь, Кот? Чего хочешь? — спрашивал он.

Но ответом был лишь свист ветра. Билли медленно вернулся к дороге и пошел по ней. Он был уверен, что до города осталось лишь несколько миль.

Прошло минут десять. Не было никакого движения, но чувствовалось, что он не один. Огромная фигура, казалось, идет между деревьев слева от него, уходя прочь.

— Ну, ладно, Кот, — сказал он. — Дело сейчас не в моей неуловимости. Если собираешься убить меня, бей. Если нет, скатертью дорога.

Ответом была тишина. Билли медленно пошел дальше. Его затошнило, но он шел, не обращая внимания ни на что, решив, что это у него от удара по голове.

Но когда он побежал, к головокружению добавился страх, что Кот совсем рядом, и вот-вот выскочит на него. Билли пытался отбросить эту мысль, но она только усиливалась.

И тогда он понял, откуда дул ветер.

— Я чувствую, Кот, и понимаю, что это, — проговорил он. — К чему все это? Я отправлюсь в Кенмар, если ты не убьешь меня. Ты в самом деле развлекаешься?

Ощущение усилилось. Началась одышка. Ему вдруг захотелось помочиться. Чувство угрожающего рока преследовало его.

Что-то, похожее на маленькую собачку, перебежало дорогу. Его предчувствия исчезли. Что за тень за деревьями? — удивился он. Ведь Кот Ушел! Действительно, мой страх подстегивает воображение? Или все это дело рук твоих, Кот? В твои планы входит подавить мою волю, сломить меня, прежде чем уничтожить?

Через милю сзади подлетел флоуткар и опустился рядом с ним. Водитель предложил подвезти до города.

Когда они отправились в путь, Билли услышал в мозгу смех преследователя.

Выйти. Уйти. Подумать — вертелось у него в голове, когда он появился в городе. Ему надо куда-то убежать, где Кот не сможет следить за его мыслями. Необходимо, продолжая убегать, попытаться снова запутать след, чтобы получить передышку для анализа обстановки и составления плана.

Билли попросил водителя подбросить его до станции трип-боксов. Он допускал, что кое-что Кот прочтет в его мыслях, чтобы уловить его местонахождение. Он стал тихо напевать навахскую мелодию — куплет из «Благословенного пути». И так Билли вошел на станцию и прошел к аппарату. Место было занято стариком, сидящим на деревянной скамье у стены справа от него. Старик оторвался от газеты и кивнул.

— Добрый вечер, — сказал он.

Билли вошел в кабину, вложил координаты станции «Виктория».

…красота.

Сейчас в Мюнхен…

…все вокруг меня.

Он освежился там под душем и отправился в Рим.

…направо от меня.

Он съел сандвич и выпил стакан вина.

…налево от меня.

Он прибыл в Анкару. Когда он вышел из кабины, солнце стояло высоко в небе, день был знойный и пыльный.

…передо мной.

Он отправился в Эль-Хиллах в Саудовскую Аравию, а оттуда на прибрежную станцию в Раб-эль-Кхали — национальный парк нефтяной компании.

Да. Здесь он решил прогуляться среди пирамидальных деревьев с огромными листьями. Их толстая, бурая кора задиралась ветром. Билли прошел по протоптанной тропке под их сенью.

Здесь воплотилась высшая мечта Фримана Дайсона, — подумал он, — он стремился к своей цели, здесь, что когда-то называлось Таинственной частью света, сейчас огромный лес генетически выращенных деревьев, больше красных с невероятной живучестью, их запрограммированный метаболизм синтезировала нефть, которая стекала вниз через специальные сосуды в корнях, образующих живую сеть нефтепроводов, соединяющихся в разных точках в искусственный нефтепровод, который вел в гигантские хранилища, являвшиеся величайшим резервуаром нефти, выполняющим требуемые функции. Они занимали обширные пространства, используя щедрые солнечные лучи, полезные им. Самовосстанавливающиеся и вечные под голубым небом, они были продуктом технологии, которая информировала культуру планеты так же просто, как деревья в городском парке, освобождавшие собственные продукты, могли дать ему в любой момент любую информацию.

Некоторые вырабатывали что-то одно. Здесь в сочетании старого и нового, примитивного и модерна Билли чувствовал себя гораздо проще, чем в начале своей работы. Даже птицы на ветвях распевают…

Он долго шел по лесу, остановился, подойдя к маленькой площадке с двумя столами для пикника и большим мусорным ящиком, и сараем.

Он заглянул в сарай: оборудование для леса, энергетический землекоп, кирки, пилы, цепи, кабель, рукавицы и гвозди. Все было в пыли и паутине, походившей на мосты из газовой ткани.

Билли прикрыл дверь и двинулся дальше, дыша всей грудью и поглядывая по сторонам. Он прислонился спиной к стволу низкорослого дерева. Несколько стеблей шафрана и пучки травы окружали холмик между корнями. Билли набил трубку и закурил.

Кот хотел его смерти и пытался убедить, что он сам тоже хочет своей смерти. Идея казалась абсурдной, Но Билли смотрел на это более здраво. Во вселенной было много врагов, он это понял, будучи еще ребенком. Надо быть осмотрительным и надеяться на лучшее. Время, как текущая вода, ни доброе, ни злое. Взять чашку в руку и потихоньку слить, вот и все. Время становится потоком из прожитых им лет, он не может удержать его. Огромный мир быстро меняется, точно миг. Танцоры сменили маски, он не сможет больше различить врагов.

Спастись от Кота.

Но это было не справедливо по отношению к Коту. Кота он мог понять. Кот был просто маньяк-одиночка в своем желании. Оставить мир было опасно из-за меняющихся запутанных дорог. Мир был противником, но не врагом. Кот был врагом. Вселенная была и почвой под ногами и ускользала от него. А сейчас… Темп ускорялся. Он чувствовал это всю свою жизнь, с первых школьных дней, интенсивно, похоже на барабанный бой. Правда были и ошибки, периоды, когда он доходил до черты с новым ритмом. Но сейчас он чувствовал, что устал. Последнее было не свойственно ни ему, ни его народу. Оглянувшись назад, он видел, что чувствовал себя лучше в заповедных местах среди звезд, на охоте. Возвращение всегда было потрясением.

Сейчас… сейчас ему хотелось отдохнуть. Или снова уйти туда, даже если снова придется вернуться…

Дора. С Дорой было спокойно. Но это не поможет ему сейчас. Мысли о ней помогали только отключиться от насущных проблем. Действительно ли он хочет умереть? Может, Кот прав?

Он почти слышал пение в дереве, к которому прислонился; пение вибрировало по его нервам. Хотелось убежать, хотелось остаться и больше не меняться.

20
{"b":"30886","o":1}