ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ЕВА, ВОЗМОЖНО, МНЕ НАДО БЫ ДЕЙСТВОВАТЬ ИНАЧЕ. Я НЕ ЗНАЮ.

Я помог Биллу Меллингсу наутро справиться с похмельем, и он ничего не заподозрил. Он был очень порядочным стариком, и я был страшно доволен тем, что его никогда не обеспокоит вопрос, а не сделал ли он чего. И никто его не накажет, потому что, я уверен, никто никогда не сможет меня поймать. А даже если и поймают, то не думаю, чтобы ему грозили неприятности. Ведь в конце-то концов его дядя был сенатором.

Я был способен стать кем угодно. Я мог полностью сочинить свое прошлое — рождение, имя, образование и т.д. — и я мог поставить себя кем угодно в современном мне обществе. Все, что для этого требуется — связаться с Центром через метеорологическую станцию. Достаточно создать запись — и я буду существовать в любом воплощении, которое сочиню.

НО, ЕВА, Я ХОТЕЛ ТЕБЯ. Я — НУ…

Я думаю, что правительство время от времени проделывало нечто подобное. Но я уверен, что никто не подозревал о существовании независимого подрядчика.

Я знал многое из того, что ценилось — и, пожалуй, более чем необходимо — относительно детектора лжи и сыворотки правды — я ведь скрывал свое имя. Вы знаете, что детектор лжи ненамного изменился с ХХ века? Были, конечно, способы определения по поту, отпечаткам пальцев и другие — но вещи посложнее испытывались в лабораториях. То главное, на что полагались сейчас — это записи в Системе. Все другое немного стоило в суде. Наркотики — другое дело.

Мозг с патологией мог сопротивляться и амталу, и пентоталу. Но были и ребята с наркопробой.

Что такое наркопроба?

Когда идешь искать работу, то проходишь тест на сообразительность или на способности — инвентаризацию личности. Я уверен, что все прошли через это, и все данные заложены в Центр. В случае необходимости вы можете поднять их. Они открываются в вашей юности и ведутся всю жизнь эти проклятые записи. Вы проходите то, что психологи называют пробой личности. Это значит, что вы считаете глупостями именно то, что именуется глупостями в книгах.

Итак, вы учитесь давать тот ответ, который они ищут. Вы заучиваете маленькие экономящие время фокусы. Вы чувствуете безопасность, вы знаете, что это игра — и игра сознательная.

Это нечто подобное.

Если вы не боитесь и если вам и раньше доводилось пробовать наркотики для этих целей, вы можете сопротивляться.

Наркопроба есть не что иное, как приобретение опыта сопротивления действию «сыворотки правды».

— К черту! Я спрашиваю, ты отвечаешь, — сказал я.

Я решил, что старый испытанный метод допроса лучше: пытки и угрозы пытками.

И я их использовал.

Я встал рано утром и приготовил завтрак. Налив стакан апельсинового сока, я встряхнул его за плечо.

— Что, черт бы тебя…

— Завтрак, — сказал я. — На, выпей.

Он выпил, и мы отправились на кухню завтракать.

— Море выглядит сегодня прилично, — заметил я. — Пожалуй, мне пора в путь.

Он кивнул, не отрываясь от яичницы:

— На обратном пути заворачивай ко мне, слышишь?

— Слышу, — сказал я. — Загляну.

Мы болтали все утро, угробив три кружки кофе. Выяснилось, что судьбы наши похожи. Когда-то он был медиком, имевшим обширную практику (позже он извлек из меня несколько пуль и не спрашивал, откуда они взялись). Некоторое время он был в отряде первых астронавтов. Позже я узнал, что его жена умерла от рака годов шесть назад. Он тогда бросил практику и больше не женился. Он искал способ покинуть мир, нашел его и воспользовался им.

Но хотя мы стали близкими друзьями, я так и не рассказал ему о том, что мне нужна его аппаратура, ни о том, как я ее использовал. Это можно было сделать, я был уверен: он один из немногих, кому бы я доверился. С другой стороны, я не хотел делать его сознательным соучастником моих незаконных операций. К чему причинять беспокойства друзьям, делать их морально ответственными за твои дела?

Так я стал человеком, который не существует. И одновременно получил возможность становиться тем, кем хочу. Все, что мне надо было сделать для этого — написать программу и скормить ее Центру через аппаратуру этой станции. Единственное, в чем я нуждался после этого — в выборе жизненного пути. Это было несколько труднее.

Я должен был иметь профессию, где мне всегда платили наличными. Кроме того, плата должна была быть достаточно велика, чтобы я мог жить так, как хотел.

Это значительно суживало возможности, отсекая многие виды легальной деятельности. Я мог обеспечить себя достаточно реальной биографией, выбрать подходящую область деятельности и стать служащим. Но зачем мне это?

Я сотворил новую личность и ввел ее в Центр. Это было забавным пустячком, фривольным капризом, то, что я сделал тогда. Я жил на борту «Протея», поставленного на якорь в маленькой бухточке островка у побережья Нью-Джерси.

Я изучал дзю-до. Как, известно, есть три школы: кодокон (японский стиль), будо кваи и система Французской федерации. Последние две очень много заимствовали из правил первой за небольшим исключением: там использовались те же броски, захваты и другие приемы, разве что более грубо. Простой стиль был приспособлен к нуждам людей низкорослой, маленькой расы и больше основывался на скорости, ловкости и отточенности, нежели на физической силе. Две последние системы заимствовали основы техники, хотя это была ухудшенная копия. И это мне подходило: я был большим и неуклюжим. Единственное, что мне мешало — моя расхлябанность. Если вы изучаете кодокон, то вы можете и в восемьдесят лет успешно проводить приемы: дело в том, что там все решает не физическая сила, а техника. Я избрал свой способ: изучил и то, и другое, с одной стороны, действовал погрубее, а с другой — я был уже не так силен, как прежде, в своей юности, поэтому стиль определялся моими возможностями. И это давало возможность поддерживать форму.

После того, как кончились занятия всей этой физкультурой, я штудировал и слесарное дело. Немало времени отняло изучение способов взлома даже самых простых замков, и я до сих пор полагаю, что наиболее эффективный способ кражи — высадить дверь, сгрести, что подвернется под руку, и бежать со всех ног.

10
{"b":"30889","o":1}