ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Сигарету? — спросил я.

— Не курю.

— А мне можно?

— Давайте.

Я закурил, вынул сигарету изо рта, чуток подумал, а затем спросил:

— А у вас есть какие-нибудь соображения насчет того, из-за чего могла случиться эта смерть?

— Это могла быть акула.

— Но акул в этом районе не было много лет. «Стены»…

Она улыбнулась.

— Может быть несколько вариантов проникновения, которыми могла бы воспользоваться акула, — заметила она. — Сдвиг на дне, открывший расщелину или туннель под «стеной». Кратковременное короткое замыкание в одном из генераторов, которое не было замечено — или, что тоже может быть, короткое замыкание в системе контроля и управления. И вообще, частоты, используемые для создания «стены», как предполагалось, вызывают полное расстройство у многих видов морских обитателей, но не обязательно смертельны для них. Акула, обычно старающаяся избегать «стены», могла попасть в сильное течение, которое протащило ее через «стену». Животное при этом, конечно, будет измучено, а затем обнаружит, что очутилось в ловушке.

— Это мысль, — сказал я. — Да. Спасибо. И вы не разочаровали меня.

— А я подумала, что разочарую.

— Почему?

— Все, что я делала — это пыталась оправдать дельфинов и доказать возможность того, что внутри ограждения была акула. Вы же сказали, что хотели услышать нечто, что позволит укрепиться в мысли о безопасности своей работы.

Я снова ощутил неловкость. У меня внезапно возникло иррациональное ощущение, что она как будто все знает обо мне и просто играет со мной.

— Вы сказали, что вам близки мои работы, — неожиданно сказала она. — Включая и две книги снимков дельфинов?

— Да. Но я наслаждался и текстом.

— Там не слишком много текста, — заметила она, — и тому минуло несколько лет. Возможно, это было слишком уж затейливо. И прошло уже слишком много времени с той поры, когда я смотрела на мир так, как писала там.

— Я думаю, вы достигли восхитительного соответствия текста темам снимков: маленькие афоризмы под каждой фотографией.

— Возможно, что-нибудь вспомнится?

— Да, — сказал я, и один из отрывков внезапно пришел мне на память. — Я помню снимок дельфина в прыжке, когда вы поймали его тень над водой, подписанный: «В отсутствии отражения, что боги…»

Она хихикнула:

— Долгое время я думала, что эта подпись чересчур уж остроумна. Однако, позднее, когда я получше узнала моих дельфинов, я решила, что это не так.

— Я часто задумывался над тем, какого сорта религией или религиозными чувствами они могут обладать, — сказал я. — Религиозное чувство было общим элементом для всех человеческих племен. И казалось бы, что нечто подобное обязательно должно было бы появиться, когда достигается определенный уровень разумности, в целях установления взаимоотношений с тем, что по-прежнему находится за пределами досягаемости разума. И хотя меня ставило в тупик, какие именно формы приняло бы это среди дельфинов, само по себе замечание это заинтриговало. Вы сказали, что у вас есть какие-то соображения на этот счет?

— Я много размышляла, наблюдая за ними, — ответила она, — я пыталась анализировать их характеры, исходя из их поведения и физиологии. Вы знакомы с тем, что писал Йоганн Хьюзинга?

— Слабо, — признался я. — Прошло немало лет с тех пор, как я прочел «Хомо Людус» и книга поразила меня — грубый набросок того, что ему никогда не завершить полностью. Но я помню основную его посылку: свое бытие культура начинает как разновидность сублимированного игрового инстинкта, элементы священнодействия и праздничных состязаний, продолжавшихся одновременно с развитием институтов, и, возможно, остающихся навечно присутствовать на каком-то уровне — хотя на анализе современного мира он остановился совсем коротко.

— Да, — сказала она, — инстинкт игры. Наблюдая за их развлечениями, я не раз думала, что они настолько хорошо приспособились к своему образу жизни, что у дельфинов никогда не возникало нужды развивать комплекс общественных институтов, так что они находятся на тех уровнях, что гораздо ближе к ранним ситуациям, учитываемым Хьюзингой — условия жизни их явно благоприятствуют дельфиньим вариантам праздничных спектаклей и состязаний.

— Религия-игра?

— Это не совсем точно, хотя я думаю, это часть истины. Проблема здесь заключается в языке. У Хьюзинги была причина использовать латинское слово «людус». В отличие от греческого языка, который имеет различные термины для праздности, состязаний, различного времяпрепровождения, латинское же слово обозначало основное единство всего этого и сводило к единой концепции, обозначающейся словом «людус». Различие между игровым и серьезным у дельфинов наверняка отличается от наших представлений так же, как наше — от представления греков. Наш разум, тем не менее, способен представить себе значение слова «людус», и мы можем объединить примеры деятельности всего широкого спектра образов поведения, рассматривая их как формы игры — и тогда мы имеем наилучшую позицию для предположений так же, как и для интерпретаций.

— И таким образом вы выводили заключение об их религии?

— Нет, конечно. Я только сделала несколько предположений. Вы говорите, что у вас ничего подобного не было?

— Ну, если я и строил предположения, то только нахватав чего попало с потолка. Я бы счел это какой-то формой пантеизма — возможно, нечто родственное менее созерцательным формам буддизма.

— Почему — менее созерцательным? — поинтересовалась она.

— Из-за активности, — пояснил я. — Да они ведь даже не спят по-настоящему, ведь так. Они регулярно поднимаются наверх, чтобы дышать. Они всегда в движении. Как бы им дрейфовать под каким-нибудь коралловым эквивалентом храма в продолжении какого-либо времени, а?

— А как вы думаете, на что был бы похож ваш мозг, если бы вы никогда не спали?

— По-моему, это трудно представить. Думаю, что это мне показалось бы крайне утомительным со временем, если не…

— Если не что?

— Если бы я не получал отдыха в виде периодической дневной дремоты, я полагаю.

— Я думаю, что тоже самое может быть и у дельфинов, хотя с умственными способностями, которыми они обладают, я не нуждалась бы в периодичности.

26
{"b":"30889","o":1}