ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Месяц спустя, когда Ричард Гиз отбыл в длительную деловую поездку, положение Денниса казалось неизменным. Ежедневные совещания его врачей продолжались. Вики проводила все больше и больше времени с растениями. Прежние несколько минут работы в палисаднике с утра и несколько минут после полудня выросли в часы. По вечерам Виктория стала читать книги по садоводству, заказала большую теплицу.

Как-то утром Лидия, выходя из комнаты Денниса, буквально столкнулась с мамой мальчика.

— Виктория! — сказала Лидия, и ее начавшаяся было улыбка моментально пропала.

— Я хочу прочитать его мысли, Лидия! Все это время… Я должна увидеть, какой он теперь.

— Мне следует привести доводы против вашего пожелания. Я контролировала мальчика очень строго, и теперь навязчивое вмешательство может нарушить баланс, который я попыталась установить…

— Я не собираюсь вести передачу мыслей. Просто хочу взглянуть на него.

— Смотреть, собственно, не на что. Он покажется вам таким, каким был.

— Я должна его увидеть! Я настаиваю!

— Вы не оставляете мне выбора, — промолвила Лидия, отступая в сторону. — Но прежде чем вы войдете, подумайте минуту о том, что я сказала.

— Уже подумала.

Вики вошла в комнату и направилась в сторону кровати. Деннис лежал на боку, наблюдая за ней от дальней стены. Глаза его не двигались, даже не моргнули, когда она проходила в двух шагах от него.

Она раскрыла свое сознание и очень осторожно обратилась к мальчику.

Затем она вышла из комнаты, глаза у нее были сухие. Вики прошла мимо Лидии, миновала передние комнаты и вышла в палисадник. Женщина села на скамью и стала наблюдать за геранями. Она не пошевелилась, когда Лидия пришла и села рядом с ней.

Долгое время обе женщины молчали. Вики, наконец, проговорила:

— Как будто наносишь чертеж на труп.

Лидия покачала головой.

— Так только кажется, — возразила она. — Тот факт, что заметных перемен нет, теперь не может считаться самым важным. За прошедшие месяцы был один момент, когда упражнения, которыми мы занимаемся с Деннисом, приобрели решающее влияние на него, и мы почувствовали разницу между бездействием и стабильностью. Сейчас главное вот что: ваш собственный дух

— очень важный фактор окружающей его среды.

— Я должна была его видеть, — сказала Вики.

— Понимаю. Но, пожалуйста, не поступайте так больше.

— Не буду. Не хочу.

Спустя некоторое время Вики отметила:

«Не могу понять, однако, как может повлиять на его состояние мой дух. И не вижу средств, чтобы управлять моим эмоциональным состоянием. Я не ведаю, как изменить мои ответные чувства, реакции — здесь, внутри. Так долго я боялась реальности… В детстве это касалось моей сестры Эйлин. Она не была ТП, но я могла читать ее мысли обо мне. Позднее — учителя. Потом — весь мир… Мир, спешащий прямо в ад, покачиваясь в ручной корзинке… Затем мой первый муж. Пол… Жизнь была для меня довольно-таки вшивым местечком, пока я не встретила Дика. Я мечтала о ком-то, похожем на него, — чтобы он был старше меня, сильней, чтобы знал, как добиться всего, что мне не давалось, чтобы делать все вместе с ним, делать надежно. И он хотел того же. Пока я не встретила его, постоянно казалось, будто мир на грани какого-то всеобщего и полного обвала. Но муж помог мне уйти прочь от этой мысли или держать ее в узде. И я догадалась: те же мысли преследовали и его. Но я чувствовала, что нет ничего, чего он не мог бы совершить, что вещи всегда будут к нему добры. Мир будет пробивать себе тот путь, которым уже шел мой муж. Одного я не хотела: испытывать боль. Затем… это случилось с Деннисом. И теперь я снова боюсь… Страх растет и растет, с тех пор как это случилось. Я слежу за новостями, но запоминаю только истории об авариях, бедствиях, преступлениях, загрязнении планеты. Я читаю, но получаю впечатления только от злой стороны жизни… Таков мир или такова я? Или, быть может, мы оба таковы? Сейчас Дик опять в отъезде… Я не знаю. Я в самом деле не знаю…»

Лидия положила руку ей на плечо.

«Вы посмотрели и увидели, и вы боитесь. Страх часто бывает нам полезен. Отчаяние — нет. Страх может раскрыть ваше сознание, укрепить вашу волю для борьбы. Отчаяние тянет назад…»

«Но что это значит — бороться? И борюсь ли я теперь?»

«Бороться — значит, верить в Денниса. Без этой веры я не смогу верить в собственные силы. Как легко давалась мне работа над другими делами, в которых результаты были более заметны! На каком-то отрезке пути целитель развивает мысли о состоянии пациента, о его шансах на выздоровление. С Деннисом у меня уже пришло это чувство, эти мысли. Я знаю, все будет нелегко и нельзя рассчитывать, что уже вот-вот произойдет выздоровление. На достижение этой цели могут уйти годы, причем работа будет необычайно тяжелой. Но помните, я таю его лучше, чем кто-нибудь иной, даже лучше, чем вы, и чувствую: вы есть все основания для надежды. Вы восприняли только краткий проблеск того, что бурлит внутри ребенка. Я видела больше. Его состояние связано, возможно, с другими вашими страхами. На каком-то уровне внутри вас самой это способно инициировать крушение его развивающейся личности, ведь он сталкивается с теми же проблемами, которые очень сильно волновали вас, пока вы не встретили Ричарда. Возможно, в представлении Денниса живет образ шизоидного мира. Нужно признать тот факт, что Ричард ничем не в состоянии ему помочь, чтобы мальчик сумел сочетать и другие переживания с теми, что возбуждены его тревогой. Можно заметить, как состояние Денниса начинает символически означать для вас дух времени. Деннис существует не сам по себе, к нему притрагивались части многих личностей. Их влившиеся в его сознание куски не соответствуют друг другу, не могут сосуществовать. Они конфликтуют. И сам он где-то там, среди них… С чем бороться? Как вам бороться? Живите надеждой, которую питать никто вам не запретит. Не давайте своему страху перерасти в отчаяние. Не отступайте назад. Скормите свой страх надежде. Преобразите его в терпеливое ожидание».

«Вы советуете мне идти трудным путем, Лидия…»

«Я знаю. Но я также знаю, что у вас хватит сил».

«Попытаюсь…»

Холодный ветер с гор ворвался в открытую гостиную и взъерошил герани. Вики откинулась назад и почувствовала ветер лицом, глаза ее глядели за кирпичную стену, туда, где покрытая тенью гора казалась вдруг повисшей над миром.

— Он дитя особого времени, — сказала она чуть погодя. — Я буду учиться ждать его.

Лидия изучала ее профиль; но вот она кивнула и поднялась.

— Я хочу побыть с ним еще.

— Да. Конечно, идите.

Вики сидела, пока над ней не встала звездная ночь. Наконец она почувствовала, что холодно, и ушла в дом.

Осень, зима, весна…

Лето.

Прошлым вечером я немного выпил в баре старого отеля «Ла Фонда». Теперь я разглядывал фасад здания и ждал, посматривая иногда за низкую сетчатую ограду и направо, вверх по улице. Тоскливое зрелище. Отель «Ла Фонда» исключение: он сам по себе. Кирпичный, штукатуренный. Он разнообразит собой район бурых развалюх, противопоставляя себя местному кирпичу и черепице. Господи, какое солнце! Оно огнем опускалось на площадь, текло мне на спину. Если бы на мне была рубашка с длинными рукавами, я был бы просто подрумянен. Так же я скоро стану испепеленным солнцем трупом или обваренным раком. В зависимости от того, как пойдут дела… Жизнь, скорее всего, череда происходящих с вами происшествий, которые успевают стрястись, пока вы ждете чего-то главного, ибо сама по себе жизнь — коллекция главных событий.

Оружие лежало у моих ног. Винтовка была прикрыта темной курткой, которую я носил вчера вечером. С ней я провел день наверху, на холмах, я даже спал с ней ряд прошедших ночей. Вчера я разобрал ее, вычистил, смазал. Теперь винтовка заряжена, готова. Нет нужды возиться с ней снова, пока не пришло время использовать. Другой бы поднял ее, стал бы ей играть, положил бы на место… Пока пространство жизни ожидает меня, я всегда буду убежден в том, что каждый должен делать любое дело хорошо. Мир приходит к вам через чувства. Нет возможности предотвратить его целостность и краткость смерти, как бы я того ни желал. Мир внедряет модель самого себя поверх вашего внутреннего бытия. Таким образом, я чувствую его внутри, вот здесь. Его воля, значит, сильнее, чем моя собственная, и я лишь часть всего, что он мне показал. По правде сказать, высшая форма активности, в которой я могу проявить себя, это созерцание.

7
{"b":"30904","o":1}