ЛитМир - Электронная Библиотека

Спайер внезапно выскочил вперед и согнулся как от острого желудочного спазма. Он стал проделывать круговые движения ладонями, держа правую руку прямо перед собой, а левую отведя в сторону.

Через мгновение он выпрямился, но продолжал выписывать круги в воздухе, теперь его движения стали синхронными, в них появился определенный ритм, круги стали больше по амплитуде. Он посмотрел перед собой потом влево.

— Ну, теперь эти ряженые куклы, — произнес он с сочувствием.

Поль, который уже вряд ли понимал горячий его скипетр, ледяной или еще какой-нибудь, повернул голову к входной двери.

Там стояли Ибал и Вонни. Он держал белый жезл, она некое подобие женского карманного зеркала, которое она прижимала к своей груди.

— А у тебя надежная охрана, но я не люблю слишком долгой возни, — добавил Спайер, свирепо сверкая глазами и полностью обновляя свои силы. — Придется снова отправить их подальше.

Его левая рука изменила ритм и последовательность движений. Металлическое зеркало ослепительно вспыхнуло, когда Вонни слегка покачнулась. Ибал мягко положил руку ей на плечо и, взмахнув жезлом, замер в немой паузе, подобно дирижеру во «Второй симфонии» Брамса.

— Было время, когда ты был большим мастером, старик, — сказал Спайер, — но теперь тебе лучше уйти на покой…

Он щелкнул пальцами правой руки, внезапно Райл Мерсон вскрикнул и рухнул на пол.

— Небольшой недолет не повредит, — произнес Спайер с печальной ухмылкой, — тем более вас еще четверо…

По его лицу пробежала тень крайнего напряжения, улыбка исчезла. Зеркало вновь вспыхнуло.

— Проклятая ведьма! — пробормотал он, отступая на шаг в сторону.

Тонкий, словно яркая проволока, белый луч вырвался из жезла Ибала и уперся в правое плечо Спайера. Спайер злобно промычал при виде бессильно повисшей руки и, чувствуя обжигающую боль, пронзившую правую половину тела.

Его одежда дымилась, он сделал размашистый жест, и скипетр вырвался из рук Поля и Ларика. Словно стрела он метнулся через комнату, развернулся поперек и ударился в грудь и плечи Ибала. Белый жезл с грохотом упал на пол, немного погодя рухнуло на пол безвольное тело Ибала, его лицо стало выглядеть на двадцать лет старше.

Зеркало вновь ослепительно сверкнуло, яркий луч метнулся в сторону Спайера. Но ему удалось перехватить его левой рукой и, отразив от ладони, метнуть в сторону Поля и Ларика.

Поль ощутил мощный удар, искры посыпались из глаз. Падая, он пытался опереться на Ларика, но тот и сам едва стоял на ногах. Они одновременно рухнули на пол. Закрывая глаза, Поль бросил взгляд на Спайера, оставшегося с Вонни один на один. С его правой руки каплями стекла кровь, волосы на голове стояли дыбом, брови ощетинились и сошлись в грозную линию, лицо налилось ярким нездоровым румянцем, плащ дымился.

— Дорогая моя леди, — сказал Спайер, идя прямо на нее, слегка покачиваясь, — теперь ваш черед и ваш конец.

Откуда-то издалека донесся ее тихий ответ: — В данный момент подумай лучше о себе.

Он услышал крик и стон Спайера и решил, что она прикончила его. Но затем, словно из-под земли, раздался его слабый голос: — Отлично. Но все же не достаточно сильно.

Но Поль уже брел в тумане, фигура человека, очень похожего на него, что-то говорила ему, что-то очень важное, что нужно запомнить…

— Белфанио! — громко и отчетливо произнес он, приподняв голову.

Вихрь из дыма и пыли закружился возле него. Клубы его становились все гуще. Это последнее, что увидел Поль, проваливаясь в небытие.

Глава 21

Мой мирок разорвался на части и сложился в единое целое теперь совсем в ином свете. Возможно и я сам подвергся аналогичному процессу. Мое бесцельное прозябание, длящееся годами, вдруг оборвалось и приобрело совсем иной смысл всего вследствие одного единственного жеста. Все волнения моего духа улеглись и утихли. Все — с самого моего зарождения — стало ясным и встало на свои места. Я прозрел в один момент. Я ликовал.

«Белфанио!»

Белфанио. Да, Белфанио. Оно прекрасно подходит ко мне, как специально сшитая одежда, выполненная и подогнанная на заказ. Я незримо вертелся перед зеркалом воображения, восхищаясь то фасоном, то тканью.

Я был зачат впопыхах, воссоздан из сырого материала мироздания могущественным чародеем Детом Морсоном в день его смерти — возможно в последние минуты перед его гибелью. Вся эта спешка произошла из-за стремительного наступления его врагов. Он был просто не в состоянии должным образом завершить свое творение, наполнить меня всеми необходимыми инструкциями, отдать приказания, задать нужные побуждения. Он устремился прочь, бросился навстречу смерти, так и не завершив окончательного заклятия и не запустив в движение силы, которые он вызвал. И даже, не сказав мне, кто я и для чего. Будучи добросовестным по натуре, я пытался выяснить все это самостоятельно.

Чертовски приятно узнавать о собственной важности в происходящих событиях.

И очень здорово, в реальном смысле этого слова, найти и обрести собственный путь в этом мире, в противоположность тем, кто является в мир, до предела напичканным банальными приемами, готовым интеллектуальным и эмоциональным багажом, заботливо собранным хлопотливыми няньками, и всю жизнь идет проторенной дорогой, даже не помышляя о переменах. Размышляя..

Дет бросился прочь. Теперь я понимаю, почему он не выпустил меня на волю. И не потому, что я был не закончен, без заключительного ритуала произнесения моего имени, а потому что моя младенческая сила была абсолютно бесполезной перед полчищами, осадившими замок, их колдуны-предводители просто бы не обратили на меня никакого внимания, признав меня безвредным и беспомощным. О, сколько времени с момента падения Рондовала, я томился и маялся, находясь в заточении в маленькой комнатушке, в сетях хитрой оболочки заклятия. Я право теперь не помню. Возможно годы; пока естественное разрушение и тление не сломало преграды, удерживающей меня в той комнате. Но подлинным испытанием стало то, что мое существование имело почти растительный характер, того философского мышления, которым я ныне наслаждаюсь, не было и в помине. Последующие годы я изучал географию, архитектуру, но никогда не интересовался силой, удерживающей меня в замке, даже тогда, когда мои скромные вылазки в окрестности всегда сопровождались какой-то непонятной тягой, которая покидала меня лишь в стенах замка. Но я был молод и наивен. Было много вопросов, которые я не задавал даже себе. Я плавал около паромов и плотов, танцевал среди лунных лучей. Жизнь казалась идиллией.

Так было до тех пор, пока не появился Поль и вся эта деятельность, последовавшая за его появлением. Она возбудила во мне настоящее любопытство. Кроме общения со всяким сбродом и непонятными обывателями мой единственный опыт в чувствах и ощущениях шел от мозга спящих драконов и им подобных — а они совсем не разжигали творческого горения интеллекта. Внезапно я оказался наводнен мыслями и словами, а также идеями и думами, заключенными в них. Именно тогда я пришел к самосознанию и впервые начал искать загадки и отыскивать ответы применительно к себе.

Я знал, что я был связан с Полем, потому что он имел родимое пятно в форме дракона. Были и другие намеки, которые напоминали в нем моего первого злополучного хозяина. Однако, тогда я не знал, что это было частью замысла моего существования. В свете этого некоторые мои действия стали носить более вразумительный характер. Например, манипулирование с мертвым телом, с целью передать Маусглову важную информацию. Или мое собственное решение оставить Рондовал и сопровождать Поля.

«Белфанио». Очаровательное слово.

Так как Поль пребывал в полусознательном состоянии, задыхаясь, страдая от боли и многочисленных ожогов, растяжений и ран, контуженный и на последнем издыхании, я сразу понял, что наиболее важная часть моей миссии в жизни — это обеспечить его защиту, и я был доволен, что это мне до сих пор удавалось, и теперь есть шанс успешно выйти из затруднения. Мне доставило удовольствие то, что однажды я вырвал его из слишком горячих объятий тревожного сна, не забыл отправить Маусглова за скипетром, без которого он, пожалуй, давно бы был мертв.

87
{"b":"30909","o":1}