ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я скромно опустил глаза, но был польщен. Это был день торжества, и я попросил разрешения принести с собой фотокамеру. Мне предстояло скопировать все их книги, а без аппаратуры я не смог бы выполнить работу достаточно быстро.

К моему немалому удивлению она согласилась сразу же, я даже растерялся.

– Ты готов пойти в Храм и выполнить эту работу там? Ты можешь работать в любое время, которое тебе удобно, кроме тех случаев, когда в Храме идет служба.

Я кивнул.

– Почел бы за честь.

– Хорошо. Приноси свои приборы, я покажу комнату.

– Вас устроит сегодня после полудня?

– Пожалуйста.

– Тогда я поеду за вещами. И – до скорой встречи…

– Всего доброго.

Я предчувствовал, что осложнить мою жизнь в экспедиции способен только Эмори. Пока мы болтались на корабле между Землей и Марсом, каждый жаждал поскорее увидеть марсиан, приколоть их булавками в свои коллекции, записать все и даже больше о марсианском климате, болезнях, почвах, политике и грибах (наш ботаник обожал грибы, но был, тем не менее, вполне приличным малым), а живых марсиан увидели из нас лишь четверо или пятеро. Все свое время экспедиция тратила на раскопки мертвых городов и их акрополей. Мы соблюдали правила игры, а марсиане оказались замкнутыми, как японцы в девятнадцатом столетии. Я предполагал, что удерживать от переезда меня никто на станет и оказался прав.

Напротив, мне недвусмысленно дали понять, что каждый был бы счастлив поскорее выпроводить меня отсюда.

На прощание я зашел в гидропонную оранжерею, пообщаться с нашим грибоводом.

– Привет, Кейн. Как твои поганки?

Кейн засопел в ответ. Он всегда сопел. Наверное, у него была аллергия на расстения.

– Привет, Гэллинджер. С поганками ничего нового, но когда в следующий раз будешь уезжать, загляни за наш гараж. Я посадил там несколько твоих любимых кактусов.

Я пообещал заглянуть. С радостью.

Док Кейн был моим единственным приятелем на корабле. Кроме защитницы Бетти.

– Я хочу попросить тебя об одном одолжении.

– А именно?

– Мне нужна роза.

– Как ты сказал?

– Роза. Ты знаешь, есть потрясающий сорт – «американская красавица» – куча шипов и пахнет приятно…

– Гм, думаю она никак не приживется в этой чертовой почве.

– Нет, ты меня не понял. Мне нужен сам цветок, а не весь куст.

– Придется выращивать в контейнере. – Он задумчиво почесал свою лысину и заявил: – Через три месяца, не раньше.

– Но ты сделаешь это?

– Конечно. Рискну. Если ты согласен подождать.

– Почему бы нет? Три месяца – это как раз до отлета. – Я глянул на баки с какой-то питательной слизью и емкости, заполненные побегами растений. – Сегодня перебираюсь поближе к Тиреллиану, но буду здесь наездами. Я зайду, когда расцветет роза.

– Стало быть уезжаешь? Мур сказал, что они тебя все-таки приняли.

– На этот раз он не солгал.

– Слушай, я никак не пойму, как тебе удалось выучить их язык. Я в языках вообще не силен – французский и тот едва одолел. А немецкий – им пришлось заниматься для получения степени – тот просто страшно вспомнить. На прошлой неделе слышал – Бетти за обедом продемонстрировала познания в марсианском. На мой взгляд, это какая-то жуткая какофония из невообразимых звуков. Она уверяет, что говорить на нем – примерно то же, что разгадывать кроссворд в «Таймс» и одновременно имитировать птичьи трели.

Я рассмеялся и взял протянутую им сигарету.

– Да, он несколько сложноват. Но представь себе, что ты вдруг отыскал здесь новую разновидность грибов – в качестве награды за твои мечтания…

Его глаза восторженно заблестели.

– Если бы это только произошло! Ты-то знаешь, я еще кое на что гожусь!

– Ну еще бы…

Он блаженно улыбался всю дорогу, пока мы шли к выходу.

– Я сегодня же посажу твои розы. И сорвать их сможешь только ты.

Уходил я с мыслью о том, что Кейн все-таки отличный парень, а легкое помешательство на грибах ему ничуть не вредило.

Мои рабочие покои в замке Тиреллиана соседствовали с самим Храмом и также находились внутри города в скале, но чуть левее. Они оказались куда как лучше моей тесной каюты, и я искренне порадовался за марсианскую культуру, которая достигла таких высот, что открыла преимущества мягкого матраца перед соломенным тюфяком. Приятно удивила кровать – она оказалась достаточной длины. Даже для меня.

Я распаковал то, что прихватил с собой и прежде всего потратил половину кассеты, снимая Храм.

Затем взялся за книги. Я водил объективом над страницами, пока не устал перелистывать их, не вникая в содержание. Тут мне попался на глаза какой-то исторический отрывок и я решил начать с него.

«… И вот на тридцать седьмом году Процесса Чиллен пришли дожди, которые принесли радость, ибо было это редким событием, и мы встречали его как предзнаменование, благоприятное для нас.

Но эти дожди не были животворным семенем Малана, упавшим с небес, ибо то пролилась кровь мироздания, бьющая безумной струей. Наступили для нас последние дни, и тогда настало время последнего танца.

И те дожди принесли болезнь, которая не убивала, и барабаны Локара простучали последнюю дробь…»

Я спросил себя, что хотел сказать этот проклятый Тамур – он как-никак был историком и, я так думаю, придерживался фактов. Это не было их Апокалипсисом. Так чем же?

Или это Апокалипсис в их представлении?..

– Почему бы и нет? – подумал я. – Люди Тиреллиана – лишь ветвь от того могучего дерева, что когда-то было высокоразвитой цивилизацией. Марсиане вели войны, но не до полного уничтожения друг друга – их наука не достигла необходимого уровня технологии. И что есть болезнь, которая не убивает?.. Могла ли она сделать такое? И каким образом, если не была смертельной?

Перелистав несколько страниц, я добрался до конца. В дальнейшем природа болезни не рассматривалась.

Матриарх М'Квайе!.. Именно в тот момент, когда мне больше всего нужна помощь, тебя нет рядом!

Не будет ли с моей стороны ошибкой пойти ее поискать? Пожалуй, да. Моя свобода здесь ограничена тем, что я уже видел; это однозначно. Придется подождать дополнительных разъяснений.

От безысходности я стал долго и внятно перечислять проклятия на всех известных мне языках и наречиях, нимало не заботясь, что оскверняю священные уши Малана. Он, правда, оказался благороднее, чем я предполагал, во всяком случае, оставил меня в живых.

И я решил, что на сегодня впечатлений достаточно –завалился спать.

Я спал, должно быть, уже несколько часов, когда в мою комнату с крохотным светильником в ладони пришла Бракса. Она и разбудила меня, довольно бесцеремонно дернув за рукав пижамы.

Я сказал ей «привет». Интересно, а что еще я мог ей сказать?

– Я пришла послушать стихи.

– Какие стихи?

– Ваши.

– А-а…

Я зевнул, сел и сказал то, что обычно говорит человек, которого будят среди ночи, да к тому же просят что-нибудь почитать.

– Это весьма мило с твоей стороны, но тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для поэзии?

– По-моему, это не важно, – утешила она.

Когда-нибудь я обязательно напишу статью для «Лингвистического журнала» и озаглавлю ее: «Интонация как недостаточное средство передачи иронии»

Но поскольку я проснулся – халат пришлось надеть.

– Что это за животное? – поинтересовалась она, разглядывая вышитого на нем шелкового дракона.

– Мифическое, – не стал я вдаваться в подробности. – Уже поздно. Или рано. Я устал. С утра у меня много работы. И М'Квайе может не то подумать, если застанет тебя здесь…

– Что – не то?

– Черт возьми, ты прекрасно понимаешь, что я хотел сказать! – впервые мне представился случай произнести марсианское богохульство, но меня постигла неудача.

– Нет, – ответила она, – не понимаю.

Она казалась растерянной и немного обиженной, словно щенок, которого за что-то бранят, а он никак не может понять – за что.

5
{"b":"30915","o":1}