ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мы с ним старинные враги. Он начал первым. Зачем, не имею представления.

На протяжении всего оставшегося пути она молчала, а я присмотрел пустующий участок неподалеку от переходника и посадил аппарат в читательском зале, окруженном с трех сторон стенами. Помогая ей вылезти, я спросил:

— А вы?

— Что, если я скажу «да»?

Я схватил ее за плечи и развернул к себе так, что ее лицо оказалось в дюймах восьми от моего собственного.

— Говори! — воскликнул я. — Расскажи мне, зачем!

— Отпустите меня! Я не говорила, что знаю!

Я еще сильнее сжал руки, потом ослабил хватку. Я опустил руку и взял ее под локоть.

— Пошли, — сказал я. — Мы должны подняться на пару уровней.

У меня не было времени вытрясать из нее ответы, если она не захочет говорить. Я стремился добраться до нее по двум причинам: чтобы защитить ее и чтобы получить ту информацию, которой, по всей видимости она обладала. Теперь, она, очевидно, не нуждалась в защите и была не расположена этими сведениями делиться. Но сейчас, когда я узнал о том, что у нее были особые отношения с мистером Блэком, я почувствовал, что непроизвольно начинаю считать ее кем-то вроде заложницы. Это открытие не доставило мне удовольствия, но и отказываться от этого я не собирался.

— Главным образом, — сказала она, когда мы шли по становящемуся все светлее пути к переходнику, — вы хотите удержать людей в Доме, не так ли?

— Ну, — сказал я, — в общем и целом, это так. Мне это представляется удачной мыслью.

— Почему?

— Это наилучший известный мне способ научить людей действительно жить вместе.

— Принуждая их к этому?

— Конечно. При отсутствии альтернативы совместному проживанию, когда отрицательная энергия агрессивности перенаправлена в другое русло, на смену соперничеству приходит сотрудничество. Впрочем, чтобы добиться такого положения дел, необходима определенная степень принуждения.

— И что тогда?

— О чем вы спрашиваете?

— Жизнь в Доме сильно изменила людей?

— Думаю, они изменились.

— Они и дальше будут изменяться?

— Полагаю, что так.

— Когда эти изменения достигнут какого-то идеального уровня, им будет разрешено выйти наружу?

— Конечно.

— Почему «конечно»? Почему не прямо сейчас? Почему вы хотите держать их в заключении, пока они не переменятся?

— Они не в заключении. Они могут приходить и уходить по своему усмотрению.

— В Доме!

— В Доме.

— Почему не за его пределами?

У меня разболелась голова, и все мои прочие горести и мучения внезапно напомнили о себе. Мне не хотелось ей отвечать.

Хочешь, отвечу я?

— Почему бы и нет? — решил я. — Валяй, Джордан. Говори все, что тебе угодно.

Уступи мне свое горло, свой рот, свое дыхание. Расслабься.

Я так и сделал, и через мгновение он заговорил.

— Отпустить их на волю? — сказал он. — Усугубить, подчеркнуть различия между ними, способствовать соперничеству, агрессии, насилию в отношениях между ними? Однажды им таким образом почти удалось погубить себя. В следующий раз, при аналогичных обстоятельствах, у них это может получиться. Чтобы не допустить этого, необходимо изменить самого человека. Он еще не такой, каким ему предстоит стать, но он уже лучше, чем был. Когда здесь, в Доме, он научится жить в мире с самим собой, вот тогда он будет готов покинуть его.

— Но останется ли он человеком?

— Кем бы он ни стал, он останется человеком, потому что тогда критерием человеческого будет он сам.

— Что дает вам право выносить подобные приговоры?

— Но кто-то должен. Любой, кто захочет, имеет на это право.

— Мистер Блэк, например. И он был не согласен с вами. И вы убили его, чтобы обезопасить Дом и во имя своих миролюбивых, гуманистических идеалов.

— Я буду существовать лишь до тех пор, пока буду нужен для поддержания спокойствия и порядка, потом я тоже уйду.

— Кто будет решать, что вам уже пора уходить?

— Я.

Она рассмеялась.

— Мы можем на это рассчитывать? — спросила она.

— Не вижу причины, почему бы и нет. Я уже неоднократно это проделывал раньше.

Она покачала головой, потом повернулась, чтобы посмотреть на меня. Она попыталась остановиться, но я по-прежнему придерживал ее за руку, направляя в сторону переходника.

— У меня такое чувство, словно мы с вами говорим на разных языках, — сказала она. — То вы рассуждаете вполне здраво, то вдруг вас куда-то заносит. Вы кто, единое целое, или имя вам — Легион?

Я собрал всю свою волю в кулак, и «скройся за мою спину, Джордан», сказал я в себе самом.

Ладно, я ухожу, и он ушел.

— Я — это я, — было сказано уже мной.

— Могу ли я называть вас Энджелом?

— Почему бы и нет? Это имя не хуже любого другого. Расскажите мне, зачем Блэк хотел выгнать людей из Дома?

— Он полагал, что Дом уродует людей, превращает их в овощи, и что когда, в конце концов, они выберутся из него, то окажутся не в состоянии выжить.

— В таком случае, наши разногласия слишком фундаментальны для спора, так как он сводился бы лишь к субъективным оценкам происходящего. Что он вам говорил обо мне?

— Он говорил о существовании многоликого врага рода человеческого, разделяющего только что высказанные вами убеждения.

— А он вам не рассказывал, каким образом ему стало известно о том, что дело обстоит именно так?

— Нет.

— Что он говорил вам относительно своего собственного… происхождения?

— Совсем ничего.

— Вы лжете.

Она пожала плечами.

— Что вы можете с этим поделать?

— Сейчас, ничего.

Мы вошли в переходник. Мимо нас пробегали люди, и все они направлялись вниз.

— А если я закричу? — спросила она. — Если я откажусь идти с вами дальше?

— Не откажитесь. Вы пойдете, не устраивая никаких сцен.

— Почему вам так кажется?

— Я полностью завладел вашим любопытством и вашим живым умом.

— Что вы можете знать о моем уме?

— Я знаю почти все, что о вас можно знать.

— Теперь лжете вы.

На этот раз плечами пожал я и улыбнулся. Мы двигались по кругу и вниз, по кругу и вниз.

— Вы бы усыпили меня, — сказала она немного погодя, и изобразили бы все так, будто я внезапно упала в обморок.

— Возможно.

Спустя несколько секунд я повалился на стену, и с моих губ сорвался невольный крик. Она поймала мою взметнувшуюся вверх руку и поддерживала меня, пока я корчился в судорогах, а мир приближался, удалялся, распадался на куски, восстанавливался вокруг меня и во мне.

— Что это? — спросила она.

Но я лишь бормотал, задыхаясь:

— Подожди. Подожди…

Наконец, все утряслось, центр устоял. Я пришел в себя, выпрямился, жадно хватая ртом спертый воздух, и пошел дальше. Гленда повторяла свой вопрос, не отпуская моей руки.

— Славный старина Блэк только что убил еще двоих, — сказал я, ускоряя шаг. — Он полагает, что уже победил и, если это может вас хоть как-то утешить, возможно, он прав.

Она не ответила, но поспешила за мной. Несколько человек пронеслись мимо нас вниз. На нас они не обратили ни малейшего внимания. Мне вспомнился маленький мальчик, которому нравилось бегать не в ту сторону; где он сейчас? Я увидел его мысленным оком, как он стоит перед огромной дырой в стене, поворачивается, чтобы показать нам всем язык, а потом выскакивает наружу и несется по залитому светом звезд полю.

Наконец, мы оказались в сумерках Часовни, где, впрочем, стало немного светлее. Мерцающие огоньки горящих свечей светились уже в других местах. Дорожки оставались неподвижными. Я направился туда, откуда пришел, надеясь, что священник-вероотступник уже убрался оттуда.

Погибли Джин и Дженкинс, а Винкель сдался под напором личности Блэка. Воспользовавшись оказавшимся под рукой оружием, — секундное дело — он захватил Крыло, Которого Нет. Что дальше?

Очередь за мной, конечно.

Я оставался последним. Устранив меня, он мог приступить к осуществлению своих планов, какими бы они ни были. Я пожалел о том, что, если он победит, я, вероятно, так никогда и не пойму истинного характера наших отношений, никогда не узнаю, о чем он думал все это время. Ради выяснения этого можно было бы пойти и на самый отчаянный риск… Впрочем, я отложил эту мысль до поры до времени.

33
{"b":"30927","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Неожиданное признание
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Ликвидатор. Темный пульсар
Выбор чести
Метод инспектора Авраама
Пропавшие девочки
Один из нас лжет
Вата, или Не все так однозначно
Пока тебя не было