ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дверь на лестницу была наглухо закрыта. Я поджег ее и вышиб, освобождая себе путь. Оттуда валили клубы дыма, но я задержал дыхание и бросился вперед.

— …И я все еще размышляю, рассматриваю возможные пути выхода из сложившейся ситуации…

Я наощупь добрался до первой лестничной площадки, — дальше вниз, мои глаза жгло и они слезились.

Дверь внизу лестницы была заперта. Я выжег замок; голова кружилась, кровь бешено стучала в висках. Другой пылающий коридор ждал меня. Я проскочил сквозь него на полном ходу, сжег еще одну дверь и очутился в раскаленном, но не горящем коридоре.

Я торопился, пробивая дорогу еще через несколько дверных проемов, в любое мгновение ожидая взрыва, орудийного залпа, шипения газа. По мере моего продвижения воздух становился прохладнее, чище и, наконец, стал таким, что показался нормальным и даже вполне сносным. Равномерно горело освещение, и хотя там имелись расположенные с одинаковыми промежутками передатчики из них доносились лишь звуки тяжелого дыхания и невнятное бормотание, возможно, проклятия, этого я не сумел как следует разобрать. Всю дорогу я прислушивался. Мне нужно было знать один ли он там. Я еще не сталкивался ни с одним человеческим существом, живым или мертвым, здесь, на Алво, и хотя представлялось вероятным, что все, кто бы здесь ни был, устремились поближе к его защищенному убежищу, когда началась атака, сильно напоминающая монолог речь Стайлера могла служить подтверждением того, что он находится в одиночестве и, возможно, уже немало времени. Но где могут быть все остальные? Это крупное заведение, предположительно, с большим количеством обслуживающего персонала.

Вскоре, однако, этот вопрос прояснится. Я заметил массивную дверь, закрывавшую вход в его святилище.

Я осторожно приблизился, и, как и ожидалось, обнаружил, что она крепко-накрепко закрыта. Я поднял оружие и начал выжигать замок.

Однако заряд кончился, прежде чем я справился с ней. Замок все еще держался слишком крепко.

Конечно, у меня была граната. Но если я воспользуюсь ею, чтобы взорвать дверь, то останусь без своего единственного оружия, способного убивать на расстоянии. И под руками у меня будет только стилет, который я прихватил с Сицилии. Мои учителя смеялись, когда я настаивал на том, чтобы взять его с собой. Они не верили в счастливые амулеты.

Я вытащил его из сапога, отшвырнул лучемет в сторону и взял гранату наизготовку.

— Мне представляется, ты рассчитываешь, что твои сообщники заберут тебя после того, как ты завершишь свою миссию, — раздался голос Стайлера из громкоговорителя над дверью. — Когда они так и не появятся, ты, вероятно, начнешь размышлять, то ли тебя бросили, то ли, может быть, я говорил тебе правду относительно войны на Земле. Я говорил правду. Затем ты начнешь изыскивать какие-либо средства, чтобы покинуть Алво самостоятельно. Но обнаружишь, что здесь ничего такого в наличии нет. Ты заподозришь, что являешься единственным человеческим существом на планете. И это подтвердится. Потом ты пожалеешь о том, что не поверил мне сразу, ибо поймешь, что вместе со мной уничтожил решения многих своих проблем.

Я отступил назад по коридору, метнул гранату и нырнул в укромный дверной пролет.

— Я отослал всех. Видишь ли, я видел, что это приближается, уже много месяцев назад. Теперь, когда идет война, сомнительно, что кто-либо вернется. Беженцев отправляют на те планеты, где поселения уже на…

Взрыв прозвучал с ошеломляющей силой. Я выскочил из своего убежища и побежал, прежде чем стихли отголоски взрыва, перестало трясти и прежде чем все куски стен и потолка обрушились на пол.

Если он и в самом деле отправил всех в отдаленные миры, значит, когда бы я последовал его просьбе и прекратил движение на любом участке своей экспедиции, то за мной некому было бы придти. Следовательно, ему просто нужна была неподвижная цель. Черт с ним! Любые возможные проблески симпатии немедленно сгинули.

Я рванулся вперед во взорванную брешь, держа стилет низко и наготове.

Вбежав, я уже не останавливался, но успел скользнуть взглядом по сторонам, совершая свой бросок. Никаких всплесков роскоши эпохи Ренессанса, вопреки некоторым моим ожиданиям. Дальнюю стену закрывал огромный пульт управления, по бокам которого разместилось множество экранов, демонстрирующих различные участки долины и горящие здания. Передняя часть комнаты отделялась от задней декоративной перегородкой; была покрыта коврами и обставлена для постоянного проживания. Стайлер, похожий на свои фотографии, сидел за небольшим металлическим столиком рядом с левой стеной. Замысловатая установка, являющаяся, возможно, неким продолжением махины, находящейся в задней части комнаты, выступала из стены, отгораживая его справа. Множество проводков тянулось от его лысой головы к этой установке. Он пристально смотрел на меня, сжимая в правой руке пистолет.

Только впоследствии я выяснил сколько раз был ранен. По-моему, лишь первый выстрел стал неудачным. Я не уверен насчет второго. Это был пистолет мелкого калибра, и он ухитрился выстрелить из него трижды, прежде чем я выбил его, всадил свое лезвие Стайлеру в диафрагму и стал смотреть, как он оседает в кресло, с которого встал.

— Ты… — начал он, потом несколько раз открыл и закрыл рот, на его лице на мгновение появилась такая гримаса, словно он был изумлен своей внезапной поломкой.

Его правая рука дернулась в сторону, перебросила маленький переключатель на пульте сбоку. Потом он тяжело подался вперед и повалился поперек стола, подергиваясь.

На другом конце стола, на который я, тяжело дыша, опирался, стоял телефон. Он зазвонил.

Я уставился на него, как зачарованный, не в силах шевельнуться. Это было смехотворно, абсурдно, что он мог зазвонить. Я подавил в себе дикое желание расхохотаться, понимая, что это не приведет ни к чему хорошему, что мне, вероятно, долго не удастся остановиться.

Я должен был выяснить. Не будет мне покоя, если я сейчас не выясню.

Я протянул руку и взял трубку.

— …возможно найдешь развлечение, — продолжал его голос, звучащий теперь в телефонной трубке, — в здании на другом конце этой долины.

Я сдержал внезапное желание закричать, и продолжал сжимать в руке телефонную трубку, затем протянул другую руку и схватил его за плечо. Я толкнул его назад в кресло. Он был либо мертв, либо настолько близок к этому, что это уже почти не имело значения.

— Нейроны по-прежнему в движении, — продолжал его голос по телефону,

— и при помощи своей схемы соединений я могу привести в действие здесь все из того, что еще функционирует, даже несмотря на то, что мои собственные голосовые связки более мне не подчиняются. Все здесь проходит через формулятор и его голос — это мой собственный голос. Тебе придется изучить то, что ты найдешь в другом здании. Это будет непросто. Ты вполне можешь и не справиться. В этом случае тебе предстоит провести остаток своих дней в одиночестве в этом месте. Но там имеются учебные приспособления, записи, мои заметки, книги. У тебя теперь нет ничего, кроме времени, за которое ты можешь попытаться или нет, по собственному усмотрению. До сих пор я все предугадал правильно. Чувствую, что я зашел почти настолько далеко, насколько мог…

Раздался щелчок, потом длинный гудок.

Я рухнул.

Здесь, здесь, там и опять. Годы, клоны, проходы… Я научился. Я изучил материалы в том месте, которое потом станет Крылом, Которого Нет. Я научился. Альтернативой была некая более страшная форма безумия, чем та, с которой я уже был знаком. Я должен был выбраться оттуда, попытаться отыскать Джулию, сделать что-нибудь.

Мозаика и вечерняя звезда…

Я выбрался оттуда. Я так никогда и не нашел ее могилы, если она у нее была, но я сумел установить, что ее не было среди тех, кто добрался до Дома, Крылья которого существовали на отдаленных планетах, не вполне приспособленных для человека.

Я выбрался оттуда. Предстояло забыть очень многое, что я и хотел сделать, и, располагая избытком времени для самоанализа, я мог это определять с большой избирательностью. Я овладел техническими приемами, необходимыми для точного выявления того, что мне в себе не нравилось, и для стирания этого из собственной памяти. Я решился на это. Я хотел, чтобы это стало возможным для всего рода человеческого, вернее, остатков его, и решил, что может быть способ осуществить такое желание. Только процесс духовного развития займет больше времени, а я буду направлять его и развиваться вместе с остальными, отставая только на один шаг, занимаясь грязной работой, для чего я вполне годился. Это мне понравилось. Я уничтожил часть себя и воткнул первую булавку. Последующие можно будет в крайнем случае выдернуть, но я желал, чтобы Анджело ди Негри оставался мертвым. Его я ненавидел. Потом я активировал клоны, и мы могли полностью доверять нам.

8
{"b":"30927","o":1}