ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Принцип пирамиды Минто®. Золотые правила мышления, делового письма и устных выступлений
Попаданка пятого уровня, или Моя Волшебная Академия
Страна Лавкрафта
Психбольница в руках пациентов. Алан Купер об интерфейсах
Гениальная уборка. Самая эффективная стратегия победы над хаосом
Ведьма по наследству
Бумажная магия
Павел Кашин. По волшебной реке
Шестнадцать деревьев Соммы
A
A

– Что особенного в препаратах и условиях, о которых вы говорите?

– Я вхожу в кому, – начал Хейдель, – которую могу вызвать в себе. В течение этого времени мое тело делает что-то, что его очищает. И это отнимает где-то от полутора до нескольких дней. Я говорю… – Здесь он сделал паузу, быстро затянувшись сигарой. – Я говорю о том, что в течение всего этого времени мое тело выказывает страшные симптомы всех болезней, что я ношу. Я не знаю. У меня никогда не остается воспоминаний об этом. И стоит мне побыть в покое некоторое время, как я снова становлюсь заразным.

– Ваша одежда…

– Ее я снимаю первой. На мне ничего нет, когда я просыпаюсь. Впоследствии я меняю одежды.

– Как долго эти… балансы… продолжаются?

– Обычно пару дней, затем я возвращаюсь в прежнее состояние… постепенно. Когда баланс нарушен, я становлюсь чрезвычайно опасен. Я становлюсь носителем лихорадки до следующей комы.

– Когда прошла такая кома?

– Я только несколько часов как очнулся. С тех пор ничего не ел. Кажется наступил длительный период.

– Вы не голодны?

– Нет. Фактически я чувствую себя очень сильным – энергичным, так даже можно сказать. Но у меня дикая жажда. Даже теперь.

– Имеется охладитель воды в следующей комнате, – сказал Хеллман, поднимаясь, – я покажу вам.

Когда они вышли через боковую дверь, Хеллман встретился и переговорил с человеком, которого отправил вместе с кристаллом, держащим стопку отчетов и небольшой конверт, который Хейдель носил, чтобы хранить свой мединформатор. Доктор показал ему, где находится охладитель, и когда Хейдель кивнул, вернулся в комнату, из которой они вышли.

Хейдель начал наполнять и опорожнять маленький бумажный стаканчик. Когда он проделывал это, то заметил крохотный зеленый Странтрианскую символ удачи, выведенный на боку охладителя.

Где-то между пятнадцатым и двадцатым стаканами д-р Хелман вошел в комнату, держа в руке бумаги. Передав Хейделю конверт, он проговорил:

– Мы теперь можем взять вашу кровь. Если пройдете со мной в лабораторию…

Хейдель кивнул, опустошил стаканчик и возвратил свой кристалл в коробку.

Он последовал за доктором, вышел с ним из комнаты и прошел к лифту старой конструкции. «Шестой», – проговорил доктор в стенку, и лифт закрыл двери и стал подниматься.

– Странные показания, – через некоторое время проговорил он, помахивая бумагами, которые держал.

– Да, я знаю.

– Здесь существует что-то, что дает эффект ограничения после комы и часто результатом – полная противоположность лихорадки.

Хейдель дернул свое ухо и стал пристально разглядывать носки ботинок.

– Это правда, – наконец выговорил он. – Я не придавал этому значения, потому что такое попахивает божественным исцелением или чем-то в этом роде, но оно слишком реально, чтобы быть случайностью. Использование моей крови поддается приемлемому научному объяснению. Я не могу объяснить по другому.

– Ну что ж, мы введем ваш компонент в сыворотку для девочки Дорна, – сказал Хеллман, – но мне хотелось знать будете ли вы участвовать в эксперименте впоследствии?

– Что за эксперимент?

– Посетить со мной моих тяжелых пациентов. Я представлю вас как коллегу. Затем вы немного поговорите с ними. О чем-нибудь.

– Хорошо. Буду рад.

– Вы знаете что случится?

– Это будет зависеть от заболевания. Если это лихорадка, она, возможно, пройдет. Если что-то отличное, все останется без изменений.

– Вы проделывали такое раньше?

– Да, много раз.

– И на сколько таких заболеваний вы воздействовали?

– Я не знаю. Я не всегда осведомлен о результатах. Я не знаю, что несу в себе. Вам нужно испытать меня на этом, – сказал Хейдель, когда лифт остановился, и дверь открылась, – это интересно. Почему бы вам не проверить мою способность на каждом, раз уж я здесь?

Хеллман покачал головой.

– Эти отчеты говорят мне только, что в прошлом реализованы какие-то условия. Итак, я доверяю им… ну что ж, попытаемся… я имею в виду на девочке Дорна. Никто из моих остальных подопечных не подвергнется риску. Не должен.

– Больше вы не попробуете?

Хеллман пожал плечами.

– Я вполне уверен в таких вещах, – проговорил он, – это не вызовет риска. Такое определенно не может повредить им.

Лаборатория находилась в конце холла.

Ожидая начала процедуры, Хейдель глядел в окно. В предполуденном сиянии гигантского светила, он видел не более четырех церквей, из такого множества религий, плоскокровельных деревянных зданий, парадная часть которых была покрыта ленточками и написанными молитвами, во многом в таком же порядке, что он заметил в деревне за рекой Барт. Скосив глаза, склонив голову и подавшись вперед, он смог обозревать наземные постройки, которые намечали Пейанскую гробницу, находившуюся справа, вверх по дороге.

Он скривил лицо и отвернулся от окна.

– Закатайте рукав, пожалуйста.

Джон Морвин представлял Бога.

Он манипулировал контролем и готовился к рождению мира. Осторожно… Светлая дорога от скалы к звезде проходила там. Да. Держать. Нет еще.

Юное существо шевельнулось рядом с ним на кушетке, но не проснулось. Морвин дал ему еще один глоток газа и сконцентрировался на работе рук. Пробежался указательным пальцем снизу по краю корзины, что покрывала его голову, смахнул пот и ответил на последнюю атаку чесотки, накатывающей по соседству с правым виском. Тряхнул своей красной бородой и отключился.

Это было еще не совершенно, еще не то, что описывал мальчик. Закрыв глаза, он заглянул глубже в спящий рядом с ним мозг. Это был дрейф, в который он лег, чтобы оказаться на правильном направлении, но чувство, о котором он думал не проявлялось.

В ожидании, он открыл глаза и повернул голову, изучая хрупкую спящую фигуру – дорогие одежды, тонкое, почти девичье лицо – партнера его корзины, подключенного к своей с помощью путаницы электрических проводов, распыляющую наркотик форсунку, вибрирующую в кружевном воротничке жакета. Морвин скривил губы и нахмурился, не столько с осуждением, сколько с завистью.

Одной из его великих печалей в жизни, являлось то, что он не вырос среди роскоши и богатства, он пьянствовал, воровал, превращался в идиота. Он всегда стремился быть дураком и теперь, теперь, когда наконец появилась возможность достичь цель, он открыл, что нуждается в правильном воспитании.

Он повернулся, чтобы уставиться в пустой кристаллический шар позади – метр в диаметре, с насадками, протыкающими его в различным точках.

Нажать на нужную клавишу, и шар наполниться водоворотом частичек. Поменять частоту, и они застынут там навсегда…

Он снова вошел в дремлющий мозг юноши. Это опять уходило. Пришло время применить более сильный стимулятор, чем он употребил.

Он перекинул переключатель. Затем, но не сразу, мальчишка услышал свой собственный записанный голос, описывающий сон. Образы шевельнулись внутри дремлющего мозга, он почувствовал щелчок deja vue, ощущение причастности, чувство достижения желаемого.

Он отпустил клавишу, и насадки зашипели. В тот же миг он перебросил переключатель, который перекрыл соединение между его сознанием и сознанием сына его клиента.

Затем, с помощью своей цепкой визуальной памяти и способности к телекинезу, которую только он, среди тех немногих созданий, обладающих ею, мог применять таким образом, наложил свое сознание на частицы, плавающие внутри кристалла.

Туда он швырнул ключевое мгновение сновидения, которое вырвал из сознания, мечту, форму, цвет – сновидение спящего было еще затенено чем-то, что шло от изобилия эмоций ребенка и свершившегося чуда – и там, внутри кристалла, дробя другую клавишу, он заморозил изображение навсегда. Еще мгновение, и насадки выдернуты. Еще одно, и кристалл запечатан – теперь он никогда не будет развернут снова без разрушения сновидения. Переключатель, и записанный голос умолк. Потом, как всегда, он обнаружил, что дрожит.

Он проделал движения снова.

6
{"b":"30928","o":1}