ЛитМир - Электронная Библиотека

Они пошли через бамбуковую рощу к вольеру, где размещались эти странные существа — не растения и не животные.

Доктор Мокимото говорил со всегдашней улыбкой:

— Сколько пищи мы дали с тобой, Вера, фантастам! Вчера в «Ботаническом вестнике» сначала показали сад Калифорнийского института ботаники, где культивируют наших завриков. Там вывели новый вид — «Плодоносящий древозавр»; он цветет белыми и синими цветами, его плоды пока очень мелки, но, как уверяют специалисты, очень богаты витаминами и солями железа. Затем стали показывать стереофильм о завоевании завриками нашей планеты.

— Это не о том, как ученый и его жена создали на необитаемом острове чудовище и оно в конце концов пожрало их обоих? Кажется, Голливуд выпустил этот милый фильм.

— Нет, Вера. Я помню, ты мне рассказывала об этом фильме, и я даже смотрел его, мучимый любопытством, как они покажут нашу работу. В том фильме я выглядел довольно привлекательно, а тебя играла какая-то звезда, но у нее не было и тысячной доли твоего обаяния.

— Благодарю. Ну, а что в новом фильме?

— Там фигурирует ученый-маньяк и его робкая дочь, не имеющая никакого отношения к науке. Отцом овладела идея завоевать мир, создав мыслящее дерево.

— И конечно, он его создал?

— Безусловно! Мыслящее дерево с гигантской головой, невероятно плодовитое. Древозавр становится властелином мира, а затем всей Вселенной. В фильме есть одна перспективная идея — создать мощную атмосферу на Марсе с помощью синезеленой водоросли, а во всем остальном картина дрянь.

— Все-таки я ее посмотрю: мне всегда интересно видеть, как видоизменяется самая простая мысль, какие формы она принимает в головах досужих людей.

— Досужих! Как это правильно! Ну что ж, посмотри, посмотри. Может, и ты что-либо извлечешь из этой картины, как киношники извлекли из наших завриков и нас самих. В нашем сознании подчас возникают удивительные парадоксальные связи, в результате которых человек приходит к открытиям и изобретениям, создает шедевры в музыке, живописи… Постой, постой, а где же наши питомцы?

Они остановились перед невысокой загородкой из проволочной сетки, ища глазами ходячие кустики. Вера шагнула через заборчик и стала искать завриков в траве. Скоро она нашла только два кустика на солнечной стороне, остальные исчезли.

Доктор Мокимото, довольный, улыбался, потирая руки:

— Вот проказники, убежали! Неужели они смогли сами преодолеть такое препятствие? Как мы мало их знаем, Вера! Если они способны на такое, то киношники в чем-то правы. Мы с тобой вторглись в святая святых природы — на миллионы лет ускорили естественный ход развития. У меня у самого начинают возникать чудовищные фантазии. Немедленно на розыски! Куда они могли уползти?

— Только к свету. На Большую поляну.

Десять завриков они действительно нашли на поляне, но пятнадцать где-то затаились или уползли в густую траву.

Через поляну, широко улыбаясь, шел завхоз Айко Такахаси.

— Я знаю, кого вы ищете, доктор, и ты, Вера. Только советую вам не тратить столько усилий. К закату солнца все они соберутся вон на ту песчаную полянку. Не смотрите на меня так, доктор. Вот увидите, все соберутся. Они такие забавные и очень любят солнце, а утром их загон всегда находится в холодной тени. Вот я и выпускаю их погулять. А вечером они собираются все на полянке. — Завхоз смущенно засмеялся: — Мне кажется, что эти живые кустики узнают меня. Вот только сейчас один из них ковылял за мною… — Айко Такахаси осекся под гневным взглядом доктора Мокимото и стоял, пожимая плечами и виновато улыбаясь.

Доктор Мокимото сказал:

— Айко Такахаси! Вы мой заместитель по части хозяйства института…

— Да, конечно, доктор…

— Не перебивайте меня, Айко Такахаси!

— Не буду.

— «Не буду», а сам перебил, и. нить моих мыслей запуталась. Да вы, как никто, знаете все инструкции и нарушили главную из них…

— Да, доктор. И сердце мое в печали, когда я вижу, как вы разгневаны и как огорчена Вера. Я забыл, что нельзя поддаваться велению сердца, если инструкция не позволяет этого. Прошу великодушно извинить.

Доктор Мокимото замахал руками:

— Хорошо, хорошо, Айко Такахаси. Чем говорить такие жалкие слова, давайте собирать беглецов.

Они собрали десять завриков. Пяти ходячих кустиков недоставало.

— Вот увидите, к вечеру все соберутся на эту поляну. Тут сильно нагревается песок, а они любят тепло больше всего. Тепло и влагу. — Помолчав, он спросил: — Что же это будет, если все растения начнут расхаживать по земле? И не кустики, а, скажем, пальмы, папайи и особенно криптомерии? Тогда нарушится порядок в мире, исчезнет красота лесов, парков, толпы глупых деревьев станут бродить с места на место. Пожалуйста, не делайте этого, доктор Мокимото!

— Не случится такого, Айко Такахаси.

— Верю вам, доктор Мокимото. Прошу извинить меня.

Вера отошла в сторону. До нее доносились только отрывки японских фраз, и она видела, как две фигуры в белом кланяются в пояс друг другу.

Перед закатом Вера снова вернулась на поляну, чтобы собрать оставшихся завриков и перенести на огороженную площадку. Хотя песчаный пятачок так и манил к себе, завриков там не было. Она поняла, что Айко Такахаси все это придумал, чтобы избежать гнева доктора Мокимото.

Вера сжала кулаки.

— Ну, попадись ты мне, противный человек! — сказала она. — Ехидный царедворец!

Прошуршала оттянутая ветка криптомерии. Вера оглянулась и увидела сконфуженную физиономию старика завхоза. Он глубоко вздохнул и сокрушенно причмокнул языком.

— Что же они не собираются, Айко Такахаси? — спросила Вера, хмуря брови.

— Сейчас я вам все объясню. Видите ли, Вера-сан, по всей вероятности, вы напугали их, и они сейчас сидят вот в этой траве, — он развел руками, — и слушают, как вы распекаете бедного пожилого человека.

— Я распекаю вас?

— Пока не вслух, но сколько горьких для меня слов сейчас гремит в вашей головке! Не правда ли? Ехидный царедворец — самое невинное выражение из тех, что вы припасли для меня.

— Прости меня, Айко Такахаси. — Вера протянула руку. — Ты прав. Плохие слова «гремели в моей голове», но пойми и ты…

— Я все понимаю, Вера. Я просто старый сентиментальный человек. Мне стало жаль деревца, и я выпустил их погулять. Ты не тревожься. Вера. — Он крепко пожал ей руку. — Они найдутся. Их надо искать на дорогах и полянах. Завтра с утра я этим займусь. Никуда они не денутся. А ты смотри веселей. Заврики — пустяк по сравнению с тем, что творится сейчас на свете, Вера. Осклизлая водоросль отравляет морские поля. Сегодня рано утром весь берег был усеян мертвой рыбой. А что передают по телевидению! Ужас берет, когда посмотришь на гигантских кальмаров или на еще более ужасных морских звезд. Правда ли, Вера, что все это дело наших рук и неразумных голов? Какую-то пружину мы испортили в природе, вот она и выдает нам чудовища. Не правда ли?

— Я согласна с тобой, Айко Такахаси. Такого мнения придерживается и учитель…

Пока они разговаривали, на поляне отполыхала короткая тропическая заря и настала чернильная ночь. Светляки заметались в невидимых ветвях. Светился мох, светились гнилые пни, создавая фантастическую феерию из голубого холодного света.

— Айко Такахаси! — испуганно позвала Вера, хотя знала, что бояться абсолютно нечего. — Где ты, Айко Такахаси?

— Здесь я, — глухим голосом ответил завхоз. Взяв Веру за холодную руку, он увлек ее за собой, направляясь к большой аллее.

— Ты не бойся. Ты ничего не бойся, — говорил он дрожащим шепотом. — Ты со мной, Вера. А раз я здесь, то бояться тебе совершенно нечего.

Ступив на освещенную аллею, Айко Такахаси облегченно рассмеялся:

— Ну вот. Вера, мы с тобой и в безопасности. Ты вела себя отлично для девушки. Да это и понятно…

— Я же была с тобой, Айко Такахаси!

— Ну конечно, со мной. Но ты и без меня бы не особенно испугалась. Должен тебе сказать, что ты удивила меня.

— Чем же я могла удивить тебя?

36
{"b":"30947","o":1}