ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Темные стихии
Карильское проклятие. Возмездие
Говорите ясно и убедительно
Земля лишних. Последний борт на Одессу
Венец многобрачия
Любовный водевиль
Что можно, что нельзя кормящей маме. Первое подробное меню для тех, кто на ГВ
Венеция не в Италии
Афера
A
A

Левка передал Суну хлеб:

— Закуси пока. Обедать сегодня поздно будем, — Левка, кивнув на прощанье, пошел к калитке.

Голубая рубашка Левки уже мелькнула возле калитки, когда его окликнула Наташа. Левка вернулся и подошел к открытому окну. Сун услышал их разговор.

— Сегодня воевать будете? — спросила Наташа.

— Будем. Все уже готово! Только вот…

— Что вот?

— Как подкрепление, не знаю…

— Если не на работе ребята, то придут.

— Вот в том-то и дело: если не на работе! Правда, мы вчера одного надежного парня встретили из Гнилого угла. Он обещал моряков привести.

— Кто это?

— Да ты не знаешь. Кешка-котлочист.

— Как же не знаю? Коляшка мне про него рассказывал.

— Ну, а вот к железнодорожникам и к ребятам с Семеновской улицы мы поздно послали. Вдруг и правда промышляют где-нибудь, тогда их ищи-свищи!

— А ты не бойся. Лева.

— Да я в не боюсь. Да все-таки, если бы я один или с вашим Колькой вдвоем шел воевать или еще с Суном, а то ведь вся Голубинка…

— Я девчонок соберу.

— Еще не хватало!

— Ты не очень-то задавайся…

— Да я не задаюсь… Я знаю, что ты не хуже ребят дерешься, а вот другие…

— И другие не хуже! А Сонька Золотарева, а Поля Иванова, а Таня Кочергина, а Лиза Шелепова!..

— Постой, постой… Я вас посажу в засаду гранатометчиками, идет?

— Яйцами швырять в скаутов?

— Ну да!

Наташа залилась серебристым смехом.

Левка еще что-то сказал, чего Сун не расслышал, и ушел, скрипнув калиткой. Наташа стала напевать.

Сун снова принялся изо всей силы тереть и без того ослепительно сверкавший ствол пушки, прислушиваясь к нежному голоску Наташи.

С тех пор как Сун ушел от Корецких, он жил словно в счастливом сне. Голосок девочки лишний раз напомнил ему об этом. Сун не мог разобрать слов песни, но ему казалось, что Наташа рассказывает старинную сказку о бедном мальчике и золотой ящерице. Судьба этого мальчика во многом напоминала судьбу Суна. Мальчик тоже бесконечно долго работал на жестоких людей. Однажды он помог золотой ящерице выбраться из ведра с водой, куда она свалилась, ползая по стене. С тех пор все пошло сказочно хорошо. Ящерица исполняла все желания мальчика…

— Готово дело! — сказал Коля, запихивая банник в ствол пушки. — Кончай драить, а то протрете мне всю пушку! Сейчас я вам буду рассказывать насчет артиллерии.

Сун повесил на стебель ближнего чертополоха тряпку. Братья Коли также прекратили работу и, рассевшись вокруг пушки, приготовились вникать в тайны артиллерийской науки.

— Приготовились? Ну слушайте, — Коля откашлялся и широко улыбнулся, отдаваясь воспоминаниям, связанным с этой замечательной пушкой. — Да, братцы, было дело. Эту пушку мы с Левкой со дна океана достали. Ловили мы бычков на Русском острове. Вдруг смотрю, что это лежит на песке? А у самого сердце так и заколотилось. Ну, думаю, есть что-то такое! Левка, конечно, не стал долго думать и — бабах вниз головой. Уж он шел-шел… Я наверху чуть не задохнулся, а он все идет. Дошел до дна, пощупал руками и скорей наверх. Вынырнул и говорит: «Пушка это».

Ну, я живо достал кончик, сделал на конце удавку. Левка еще раз нырнул и набросил петлю вот на этот набалдашник. Насилу-насилу мы с ним ее вытащили… Потом передок достали возле кузницы. Ну и получилась мортира «смерть супостатам». Так вот, значит… — продолжал «командир батареи», — это будет пушка образца тысяча восемьсот двенадцатого года. Она на фрегате «Паллада» была. «Палладу» не знаете? Эх вы, зелень огородная! Это же такой корабль был! Моделька в музее есть. Придется сводить вас.

Теперь как стрелять, если противник нажимает? Перво-наперво стой на месте! Пусть в тебя сто тысяч солдат палят! А ты слушай команду! Когда услышишь «пли», то фитилем вот сюда ткни — она и бабахнет. Вот так!

Коля подбежал к пушке, стал целиться, припав к стволу, крикнул: «Залп!», затем схватил банник и стал прочищать ствол от «пороховой копоти». Наконец, стерев со лба пот рукавом, он сказал:

— Дело плевое. Понятно? — И, воткнув банник в землю, приставил кулак к губам и «заиграл» сигнал к обеду.

Сун протянул свою краюшку хлеба:

— Давайте вместе!

— Постой. И до твоего дело дойдет. Вот что мы сделаем. Федот, беги к Наташе, пускай она выдаст нам довольствие. — Средний брат с готовностью скрылся за углом дома и скоро вернулся с половиной буханки черного хлеба и ножом. Коля положил хлеб на ствол пушки и, прищурившись, стал разрезать его на шесть частей. Затем, взяв у Суна хлеб, осторожно снял с него ножом масло и размазал его на все куски черного хлеба.

— Для вкуса, — объяснил Коля Суну. — Масла не видно, зато язык чувствует.

Белый хлеб Коля тоже разрезал, но не на шесть, а на семь кусков. Покончив с этой работой, Коля подмигнул Суну.

— Ешь сначала черный. Когда потом ешь белый, кажется, будто одного белого наелся. Федот, отнеси Наташину долю да принеси водицы.

После обеда Колины братья куда-то убежали. Сам Коля тоже пошел разузнать, не пришли ли гонцы, посланные к союзникам. Сун остался один. Он постоял возле пушки, прислушался: Наташа больше не пела. Сун, осторожно ступая, подошел к окну.

Наташа стояла возле кухонного стола и смотрела на скудные запасы, из которых она должна была сварить обед на всю семью: пучок лука, три морковки, почти пустую бутылку с постным маслом. Сун сразу понял, о чем думает девочка, и кашлянул. Наташа обернулась.

— Ты что? — спросила она, закрывая стол спиной.

— Хочешь, я тебе помогу? Я немножко умею варить суп.

— Ты?

— Да! Я всегда смотрел, как дядюшка Ван Фу варил обед.

— У нас не из чего варить.

— Как не из чего? Масло есть, лук есть, фасоль есть.

— Где же она?

— На вашем огороде.

— Он у нас совсем зарос. Еще наша мама там фасоль садила.

— Еще есть эта трава, которая жгется.

— Крапива?

— Да, да! Хороший обед будет…

Сун помчался на огород и принес пучок крапивы и фуражку стручков фасоли. Завладев столом, он стал показывать Наташе, как надо резать овощи. Наташа только взвизгивала от восторга, наблюдая, с какой ловкостью и быстротой Сун режет морковь на тончайшие дольки.

Когда пришли Коля и Левка и заглянули в окно, они увидели такую картину: Сун ходил по комнате на руках, а Наташа, хлопая в ладоши, бегала вокруг него.

— Хорошая у тебя сестра, — сказал Сун Коле, когда они втроем вышли на улицу.

— Еще бы! Моложе меня, а всем домом ворочает. Она у нас за мамку.

— Она молодец, — подтвердил Левка, — и ныряет и плавает. Она наша сестра милосердия.

Сун не знал, кого называют сестрой милосердия, но расспрашивать было некогда. Левка с Колей стали спорить о самых выгодных позициях для артиллерии.

Время до пяти часов пролетело незаметно. Артиллеристы установили пушку за большим камнем, «стрелки» перенесли ящики с яйцами на склоны ущелья и замаскировали все стеблями полыни и чертополоха. Собирались бойцы. Среди них выделялись Коля и Сун. Тот и другой щеголяли в настоящих артиллерийских бескозырках. Эти бескозырки Коля выпросил у батарейцев в тот памятный день, когда он ехал до самых казарм на зарядном ящике. Показался и противник. Несколько групп скаутов расхаживали у подножия сопки. На соседних склонах появились лазутчики. Коля закричал на них и погрозил банником. Лазутчики скрылись.

Прошло еще десять-пятнадцать минут, и на поле стала вползать длинная, извиваясь как змея, «вражеская армия». Скауты развернулись фронтом к сопке и остановились. Впереди строя стояли урядники с посохами, на которых развевались белые треугольные флажки с изображением животных и птиц — собаки, барана, кукушки, названия которых носили отряды.

— Ишь, вырядились! — сказал Коля.

Скауты пришли в полной парадной форме, с посохами. У каждого на шее был повязан цветной платок, а на плече прикреплен разноцветный пучок лент. У некоторых скаутов на груди поблескивали медали. Позади скаутов стояли «неженки» — ребята, которых еще не приняли в скауты. Левка определил, что на поле вышли не все отряды врага. Отряд «воронов» и отряд «волков» остались в резерве.

14
{"b":"30949","o":1}