ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Чудаки-рыбаки, — не сдавался Коля, — что такому орлу одна рыба? Ведь сейчас ход горбуши начался. Он вам сколько угодно натаскает. Я полезу… — И Коля взялся было за первый сучок дерева, но его остановил Кеша:

— Ну, уж если лезть кому, так это мне. Я куда угодно залезу. — И, отстранив товарища, Кеша стал ловко взбираться по сучьям лиственницы.

Орел натаскал для гнезда целый воз сухих сучьев, они зонтом свисали с вершины дерева. Достигнув гнезда, Кеша уселся на сук, чтобы немного передохнуть. Он посмотрел вниз и закричал:

— Ого-го-го! Вы там, как мальчики с пальчики!

Затем Кеша посмотрел на море. С высоты оно показалось необыкновенно ровным и пустынным, только на рифах ослепительно сверкала пена, переливаясь, как драгоценное ожерелье, да на горизонте виднелся дым.

— Ползет какая-то коробка, — определил Кеша. — Да не одна. Вон еще груба показалась! А вон еще! В кильватер идут.

Кеша вырос в порту и прекрасно знал все классы кораблей.

— Эсминцы, целых четыре! Курс держат прямо на нас! Что им здесь надо? Как что? Они идут мстить за катер! — вслух подумал Кеша.

И, не раздумывая больше, закричал товарищам:

— Братва, поднимай тревогу, на нас эскадра идет!

ТРЕВОГА

Мальчики бежали к лагерю так стремительно, они так выразительно махали руками, что еще издали обратили на себя внимание партизан. Часовой на берегу, до этого лениво бросавший камни в воду, побежал им навстречу.

— Ну что там случилось? — спросил он, подбегая.

Мальчики, перебивая друг друга, рассказали ему о замеченных кораблях. Часовой выругался, вскинул винтовку и выстрелил в воздух.

Сигнал тревоги мигом поднял на ноги партизанский лагерь. Как по волшебству, исчезло белье на берегу: купальщики выскакивали из воды, поспешно одевались и бежали к своим ротам. Прошло всего несколько минут, и на берегу остались только часовой да Кеша, у которого размоталась пулеметная лента, и он, чертыхаясь, прилаживал ее.

Когда Левка, Сун и Коля поднялись на крутой берег, первые взводы уже покидали лагерь. На буланом коне проехал дядюшка Ван Фу, громыхая дымящей кухней. Прошли артиллеристы: каждый из них нес по два снаряда. Вот прошли крепкие монгольские лошадки, везя во вьюках разобранные части горной пушки.

Наконец пробежал запыхавшийся Кеша, озабоченно бросив на ходу:

— Я, братва, побегу догонять пулеметный взвод…

Левка пристально вглядывался в проходивших партизан, ища глазами отца или дедушку.

Партизаны, проходя мимо мальчиков, шутили:

— Смотри, какой заслон у нас остается.

— Эти дадут перцу любому американцу!

Рыжебородый, увешанный гранатами партизан пригласил:

— Пошли с нами, хлопцы!

— Мы командира ждем, назначение еще не получили, — ответил за всех Левка.

— Твой батька с начальником штаба позади идет, — сказал Рыжебородый.

Вскоре показались Иван Лукич и Андрей Богатырев. На потном, озабоченном лице Богатырева появилась улыбка.

— Почему не впереди? — спросил он ребят. — А ну, не отставать!

— У нас назначения еще нет, — ответил Левка.

— Будьте пока при кухне с дядей Ваней, — приказал Иван Лукич.

— Как при кухне? — разочарованно повторили Левка и Коля.

— Да так вот, при кухне, в интендантском взводе!

Левка только вздохнул в ответ. Он не стал перечить отцу, зная, что это бесполезное дело. А Коля не удержался. Он уже мечтал, что их всех втроем назначат в артиллерию или в разведку, а тут, извольте радоваться, отправляют на кухню.

— Что же это такое? — сказал Коля. — Кому в пулеметчики, а кому картошку чистить? Да?

Богатырев хлопнул Колю по плечу.

— Работать на кухне — дело не маленькое. Слышал, что дядя Ваня говорит: «Без кухни войны нету!» То-то, брат!

Коля пожал плечами.

— То дядя Ваня, он повар, а мы артиллеристы!

— Ах да, слышал, брат, слышал про вашу войну. Это ты, кажется, Сун, взял скаутов на картечь?

Сун покраснел.

— Он, — ответил за Суна Левка. — От его выстрела скауты натерпелись страху.

Богатырев растолковал мальчикам значение их новой должности. Коля, слушая, уныло кивал в ответ, и только когда начальник штаба сказал: «У нас и повара будут воевать…» — расправил плечи, решив про себя, что кто-кто, а он-то уж долго не засидится возле кухни.

…Отряд уже около получаса двигался в глубь тайги, когда позади что-то ухнуло и раскатистым эхом отдалось в чаще.

— Огонь открыли, — сказал Богатырев.

— Пусть бьют в белый свет как в копейку! — ответил Иван Лукич и передал по цепочке команду: — Шире шаг!

Разрывы снарядов на берегу бухты следовали один за другим. Прошло минуты две-три, и противник перенес огонь. Снаряды зашелестели над головой и разорвались где-то далеко впереди, и вдруг рвануло совсем близко: справа и слева от колонны. Партизаны остановились, многие легли на землю, прислушиваясь, как в наступившей жуткой тишине, шурша, осыпается кедровая хвоя да, ломая кустарник, падают тяжелые сучья, сбитые осколками. Запахло сладковатым дымком взрывчатки.

— Вперед! — крикнул Иван Лукич.

В голову и хвост колонны стали передавать слова команды. Партизаны вскочили с земли, и отряд пошел дальше, не задерживаясь более, хотя еще несколько снарядов разорвалось неподалеку.

— Наугад бьет, нащупывает, — говорили партизаны.

И, словно в подтверждение их слов, снова разрывы снарядов загрохотали далеко на морском берегу. Вскоре отряд вышел из-под обстрела, а позади еще долго гудела, стонала тайга, падали на землю вырванные с корнем деревья и в страхе разбегались звери.

В тайге сумерки наступают рано. Тени от сопок плотно ложатся на деревья и лесные поляны. Вверху еще сияет жаркое синее небо, а среди вековых стволов уже веет вечерней свежестью, замолкают птицы, готовясь к ночлегу, вечерняя тишина охватывает тайгу.

Как только сумеречные тени легли на тропу, по которой двигался отряд, Иван Лукич отдал команду: «Становиться на ночлег у первого ручья». По лесу, перегоняя друг друга, понеслись отрывочные слова:

— На… члег… виться…

— Руч… чья…

— Первого…

Отряд растянулся более чем на версту. И пока последние подошли к месту, выбранному для привала, здесь уже раздавались удары топоров, пахло дымом, варилась в котлах пища на кострах.

— Недурное местечко выбрали, — одобрительно заметил Иван Лукич, присаживаясь на валежину возле быстрого ручейка.

Подошли Лука Лукич с Максимом Петровичем и тоже уселись рядом с командиром. Богатырев пошел расставлять посты. Коля, присев на камни, зачерпнул ладонями воду:

— Ух, и вода, аж зубы ноют!

— Постой, не пей пока, остынь немного, — остановил его Лука Лукич. — После такого перехода нельзя пить ледяную воду, не то заболеть можно. А болеть нам теперь не положено по штату. Марш, ребята, смородину есть! Вон ее здесь сколько.

Ветви густого кустарника смородины были сплошь усеяны красными гроздьями спелых ягод. Мальчики юркнули в кусты и только движением веток выдавали свое присутствие.

К поваленному дереву подошел партизан в надвинутой на глаза широкополой фетровой шляпе. На боку у него болтался маузер в деревянном чехле. За ним показался Кеша с котелком в руке. Услыхав доносившиеся из кустарника голоса товарищей, Кеша направился в смородинник.

— Братва, ко мне! — сказал он таким радостным голосом, что Левка, Сун и Коля немедленно выглянули из кустов.

Кеша сделал таинственную мину и сказал, кивая в сторону поваленного дерева:

— Слыхали? Соловьев к нам прибыл.

— Какой Соловьев?

— Да тот самый, что в Союз молодежи записывал. Его к нам для связи из города прислали. Он через Сучан пробрался. Все у беляков разузнал. Ух, и наган у него в деревянном ящике! Да чего вы там сидите? Айда ко мне. Будем ужинать. Я кашу уже на всех получил.

Мальчики с аппетитом стали уплетать кашу, посматривая на взрослых, которые, собравшись в тесный круг, о чем-то совещались.

Пришла ночь, душная, темная. Вокруг, как искры от костра, метались светляки. Они то собирались в целые созвездия, то внезапно все разом гасли, то вдруг снова начинали тревожно перемигиваться своими огненными фонариками.

34
{"b":"30949","o":1}