ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Во имя любви
История матери
Он мой, слышишь?
Голодный мозг. Как перехитрить инстинкты, которые заставляют нас переедать
Союз капитана Форпатрила
Хроники Черного Отряда: Черный Отряд. Замок Теней. Белая Роза
Разоблачение игры. О футбольных стратегиях, скаутинге, трансферах и аналитике
Очаровательный негодяй
Диссонанс
A
A

Невдалеке потрескивали сучья под ногами Суна: он, выполняя приказ Луки Лукича, собирал виноград. За спиной Левки храпел Гриша Полторы бродяги. Сдав вахту, он не пошел на заимку, а залег спать в шалаше, из которого сейчас высовывались его непомерно длинные ноги. Левка, лениво отрывая губами ягоды с виноградной грозди, прислушивался к таежным шорохам и следил, как плывут в небе паутинки.

Где-то далеко прозвучал выстрел. «Наверное, фазанов бьют деревенские»,

— подумал Левка.

Стоял сентябрь — лучший месяц года на Дальнем Востоке, когда нет ни дождей, ни туманов, на безоблачном небе светит еще жаркое солнце и в то же время в необыкновенно прозрачном воздухе разлита приятная свежесть. Еще буйно растут травы в тенистых падях и распадках. Еще все зелено. Кажется, что лето только началось, что впереди еще бесконечное множество таких прекрасных дней, и только золотая и багряная листва кленов напоминает о близких холодах.

Легко думается в такие дни. И Левка уносился мыслью следом за паутинками. Они летели на запад, в сторону Уссурийского залива, туда, где лежал Владивосток. Левка единым духом перелетел мысленно тайгу и залив и опустился в Голубиной пади на своем дворике. Его обдало знакомыми, родными запахами. Сколько раз вечерами, перед тем как заснуть, он закрывал глаза, стараясь представить себе родной дом. Но все почему-то расплывалось в сознании, никак не удавалось ему увидеть и лицо мамы. Сейчас же, закрыв глаза, Левка ясно-ясно увидел дорогое лицо. Но часовому не полагается сидеть с закрытыми глазами. Левка открыл глаза и снова, прищурясь, стал смотреть на сизые макушки болотной травы, на купы тальника внизу.

«Да, — снова стал думать Левка, — домой не вернешься на паутинке, туда надо идти с боем. Сражаться». Эта мысль перенесла мальчика в отряд к отцу. Каких только чудес храбрости не проявлял мысленно Левка: он выполнял самые трудные задания, ходил и в разведку, захватывал пушки, брал в плен сотни вражеских солдат…

Левкины мечты прервал Сун: из-за шалаша показалось его встревоженное лицо.

— Левка, посмотри-ка, что там такое! — Сун показал вправо от тропы на берег речки. Там на белом галечнике что-то чернело.

— Медведь, наверное…

— Нет, Левка, это человек. Он сначала полз, потом встал. Видишь, опять упал.

— Да, кажется, воду пьет… Ну-ка, постой на часах. На карабин, пойду узнаю, что за человек.

Передав карабин, Левка легко побежал вниз, перепрыгивая через валежник. Спустившись к речке, он спрятался, решив хорошенько рассмотреть незнакомца, который брел по берегу как пьяный, спотыкаясь о голыши. Судя по одежде, это был городской человек: в сапогах, кожаной куртке, за плечами зеленый охотничий мешок с блестящими медными пряжками. Фуражки на незнакомце не было. Вот он остановился и, подняв окровавленную руку, откинул с бледного лица длинную прядь волос. Левка, не раздумывая больше, выскочил из засады.

Человек вскрикнул и упал на гальку.

— Вы ранены? — спросил Левка, осторожно дотрагиваясь до плеча незнакомца.

Человек медленно открыл глаза и застонал:

— Да, ранен…

Подбежал Сун. Заметив в его руках карабин, раненый спросил с легкой усмешкой:

— Тоже партизаны?

Левка, задетый усмешкой, сухо спросил:

— Куда ранены?

— В плечо. Кажется, кость перебита. Не могу поднять руки. Бинт в мешке.

— А где тот, кто вас ранил? — и Левка стал подозрительно осматривать берега речки.

— Откуда я знаю, он шел со мной и вдруг… ради бога, перевяжите плечо… теряю последнюю кровь.

Левка привык перевязывать раны. Он осторожно с помощью Суна снял с раненого куртку, разорвал мокрый от крови рукав рубахи. В мякоти предплечья чернела ранка. Перевязывая руку, Левка с любопытством поглядывал на человека, который испугался такой пустяковой раны. Забинтовав руку, он сказал:

— Идемте, до заимки всего с версту.

— Не знаю, дойду ли…

— Мы поможем.

— Ну хорошо. Теперь скажите, Остряков сейчас на заимке?

— Нет.

— Нет? О боже! Где же он?

— На операции.

Раненый застонал и снова упал на гальку.

— Да что вы от такой пустяковой ранки все падаете? На заимке мой дедушка. Если чего, он поможет.

— Дедушка? А бабушки у тебя здесь нет? Что ты мне своего дедушку суешь? Мне надо Острякова, весь отряд мне надо! Если я не найду отряд, может случиться нечто ужасное!

Раненый снова застонал, внезапная вспышка злости, казалось, совсем обессилила его. Он обмяк и покорно пошел, поддерживаемый под руку Левкой и Суном.

По пути он путано рассказывал, что он идет из партизанского отряда шахтеров. Говорил о своих подвигах, о каком-то моряке, который хотел его предательски убить, но, к счастью, только ранил и отнял секретный пакет.

— Кто у вас командир-то? — спросил Левка, которому этот человек стал вселять недоверие.

— Шулейко! Ты что, знаешь его?

— Да, знаю. А как ваша фамилия?

— Лидянский, слышал?

— Нет, не слышал…

— Странно, меня все знают и в отряде и на Сучане. Я студент Томского университета, участвовал в демонстрациях.

Лидянский было оживился, но, заметив хмурые лица мальчиков, опять застонал и попросил их быть свидетелями того, как он, истекая кровью, стремился выполнить задание.

Левка и Сун молчали и только переглядывались, когда незнакомец особенно явно противоречил сам себе. Наконец, когда студент стал рассказывать, как он боролся, даже стрелял в своего противника из нагана, но не попал, а тот вышиб наган из его рук, Левка отрезал:

— Мы слышали только один выстрел, а ваш наган в мешке…

— В мешке? Что вы, это не тот, это другой наган… — бормотал раненый.

На заимке Левка нашел дедушку и коротко рассказал ему о случившемся.

Выслушав внука, Лука Лукич заметил:

— Ну пошли, посмотрим, что еще за студент такой. Где он?

— В Коптяевском зимовье.

Подбежал Кешка, «носом» почуявший, что произошло что-то необычное. Обтерев о свои кожаные штаны руки, выпачканные тестом, он шепнул Левке:

— Что еще там такое?

— Пойдем, увидишь.

Лука Лукич прервал стоны и жалобы студента и стал задавать ему короткие вопросы:

— О чем было в пакете писано?

— О совместных действиях против нового карательного отряда. Послезавтра шахтеры должны соединиться с вами под Фроловкой.

— Кто отнял пакет?

— Наш партизан, что со мной для охраны был.

— Что за человек?

— Да все ничего был парень. От белых к нам перешел. Матрос.

— Матрос? Сомневаюсь, чтобы наш брат моряк продал свою совесть.

— Клянусь вам, что матрос. Документ у него был, что плавал на «Орле».

— Час от часу не легче. Фамилия-то как?

— Брынза. Может, слыхали?

— Брынза! — с удивлением повторил Левка.

Сун плюнул, а Кешка выругался.

— Вы его знаете? — обрадовался студент. — Ведь правда, вполне приличный человек с виду — и чуть не убил меня. Еще несколько дюймов, и в сердце бы попал…

Лука Лукич долго не мог прийти в себя от душившего гнева. Наконец, немного успокоившись, сказал:

— Ну, о себе-то вы меньше беспокойтесь. Денька через три сможете ручкой воздушные поцелуи посылать. А люди вот могут погибнуть. Ведь этот подлец сегодня же передаст пакет белым! Те засаду устроят вашим ребятам. Перебьют всех до единого. Ну, прощайте пока, располагайтесь тут, поправляйтесь, — и Лука Лукич вышел из зимовья.

За ним, держась на почтительном расстоянии, следовали Левка, Сун и Кеша.

— Вот что делают с человеком беспечность и трусость, — с гневом сказал Лука Лукич. — Отдать секретный пакет негодяю и такому же трусу и думать только о своей шкуре! Дали задание — умри, а выполни! Какая низкость, какая низкость!

— Низость, — поправил Левка.

— Молчи, когда не спрашивают! Низкость — это хуже всякой низости. Кто сделал низкость, тому одна дорога: камень на шею да в воду. Понял?

— Есть!

— Тоже мне профессор нашелся! — ворчал Лука Лукич. Ребята чувствовали, что он находится в большом замешательстве, решая, как поступить в этом непредвиденном случае.

39
{"b":"30949","o":1}