ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поддер вопросительно уставился на Жирбеша, на лице которого появилась торжествующая улыбка.

— Вам известны эти люди? — спросил у него Поддер.

— Сомневаюсь… Но мне известно, что партизаны используют консервные банки для изготовления бомб. Понимаете?

— Да? Так вы думаете, это агенты партизан? — Поддер взмахнул хлыстом. — Расстрелять!. Сейчас же расстрелять! И написать, за что расстреляны. Это устрашит остальных.

— Но второй совсем еще ребенок… — проговорил сержант, бледнея.

— Предоставьте мне, Смит, устанавливать возраст преступников! Советую вам также выкинуть из головы детское понятие о жалости, которое вам вдолбила ваша бабушка.

Сержант вспыхнул, хлестнул лошадь и поехал в сторону от дороги, где возле Гнедка, окруженные солдатами, стояли дед Коптяй и Коля Воробьев. Мимо, разглядывая пленников, проходили солдаты.

В сухую траву к ногам Коли упал кусок сахару, брошенный каким-то сердобольным солдатом. Большинство же смотрело на старика и мальчика равнодушно. Их совсем не интересовала судьба пленников. Солдаты думали об отдыхе, еде, поглядывали вперед, где над сине-зелеными вершинами кедров горел в лучах заходящего солнца крест на колокольне. Он обещал привал и отдых.

«И что это я вспылил? — думал между тем сержант, направляясь выполнять приказ. — Ведь, по сути дела, не я отвечаю за это. Я обязан подчиняться дисциплине». Так сержант оправдывал преступление, которое собирался совершить.

Солдаты добродушно подшучивали над Колиным костюмом и дразнили Рыжика. Но стоило сержанту передать им приказ Поддера, как они с каменными лицами отошли в сторону от Коли и деда Коптяя.

— Конец нам, выходит, Николай, — сказал дед Коптяй.

Коля с удивлением посмотрел на деда, не понимая, о чем тот говорит. На лице Коптяя Коля не прочитал ничего особенного. Он увидел только, как слегка дрожит в руке его трубка да курит старик не так, как всегда, а почему-то торопится, сильно затягивается, посматривая на солдат, которые стоят, словно чего-то ожидая.

Если бы дед Коптяй знал, что солдаты ждут, когда он докурит свою последнюю трубку, то не жег бы так яростно в трубке махорку.

— Слышь, Коля, беги, брат, немедля, прямо на кусты, потом овражком, — сказал вдруг дед Коптяй.

— Что ты, дедушка? Вместе уйдем!

— Беги, говорю! Ну, живо!

И только тут Коля вдруг понял, как серьезно дело. Кусты находились далеко. Бежать надо по кочкам. Трудно будет увернуться от пуль, если солдаты начнут стрелять. Эти мысли одна за другой мелькнули в голове Коли.

— Ну! — дед Коптяй подтолкнул было Колю, да задержал руку на его плече: от дороги скакал ординарец Жирбеша.

— Стой, стой! Ноу! Ноу! — кричал он. Подъехав, солдат знаками, коверкая английские и русские слова, объяснил американскому сержанту, что Поддер приказал отложить расстрел и доставить арестованных в село.

— Повезло вам, — сказал подъехавший Трутняк деду Коптяю. — Отсрочка вышла. Мой уговорил этого тощего черта. Говорит, что с вами надо делом поговорить, разузнать, что вы за купцы, и что расстрелять вас всегда можно. — Трутняк криво усмехнулся: — Может, еще и не рады будете отсрочке-то!

Ординарец и американский сержант ускакали. Солдаты вышли на дорогу, по которой уже тянулся обоз, и уселись на одну из телег, приказав пленникам идти рядом. Гнедко шел за дедом, тыча его мордой в спину. Рыжик бежал подле Коли.

— Никак тоже наш брат, — сказал дед Коптяй, показывая Коле глазами на один из передних возов.

— Где? Да это же Брынза! Вот паразит!

— Смотри-ка, с винтовкой! Неужто предатель?

— Еще какой! Таких свет не видал, — Коля стал рассказывать про Брынзу.

— Вот черная душа! — отплюнулся дед Коптяй, с брезгливым любопытством поглядывая на Брынзу.

Дорога пошла под гору. Повозка с охраной с грохотом покатила вниз. Солдаты загалдели, приказывая арестованным бежать за повозкой.

Коля вопросительно посмотрел на деда Коптяя.

— Не смей, не годится нам бегать по ихней указке. Иди по-человечьи!

— Эх, жалко, поле здесь! В тайге бы такую горку, — сказал Коля.

— Быстрее! Быстрее! — кричал высокий белогвардеец с длинным, лошадиным лицом. И, подождав, когда с ним сравняется дед Коптяй, он ударил его прикладом.

Рыжик красным комком прыгнул на грудь солдата.

На помощь белогвардейцу подбежал американский солдат. Солдаты на возу хохотали, наблюдая за этой сценой.

Полузадушенного, с перебитой лапой Рыжика швырнули в придорожную канаву.

Коля порывался защитить Рыжика, но, отброшенный рукой американского солдата, сам полетел на дорогу. Поднимаясь, он увидел, как солдат с лошадиным лицом занес приклад над головой деда Коптяя. И тут Коля вспомнил свои уроки бокса. Вскочив, он по всем правилам нанес солдату удар такой силы, что у того ляскнули челюсти, и он, оглушенный, выронил винтовку. Поступок Коли произвел совершенно неожиданный результат:

— Бокс! Бокс!

— Карашо! Бокс! — хохотали американские солдаты.

Солдат с лошадиным лицом потер челюсть и тоже кисло улыбнулся.

— Так-то вернее с ними разговор, — сказал дед Коптяй и заботливо стер шероховатой ладонью пыль и кровь с Колиной щеки.

Охрана с пленниками последними входила в то самое село, в котором два часа назад Коля рассказывал ребятам о своих боевых подвигах, а они, раскрыв рты, слушали его приключения, зачарованно глядя на него.

Эти ребята и сейчас с тем же благоговением смотрели из ворот и окон на гордую поступь Коли, на его лихо сдвинутую на затылок бескозырку и рассеченную щеку.

Женщины и мужчины стояли у ворот и хмуро глядели на незваных гостей. Никто из них не унимал собак, когда свирепые псы, охрипнув от лая, бросались на солдат.

БОЕВОЕ ЗАДАНИЕ

Лука Лукич проводил Левку, Суна и Кешу до вершины перевала, где снова нес караул Гриша Полторы бродяги. Караульный сидел на валежнике с карабином на коленях и лениво похлестывал себя веткой по шее и спине, отгоняя докучливых комаров. Узнав, что ему придется дежурить до тех пор, пока его не сменит Коля Воробьев, Гриша зевнул и лениво сказал:

— Что ж, ничего не попишешь, раз дело такое. Ну, вы, ребятки, обертывайтесь побыстрей! Да смотрите не заблудитесь.

На прощанье Лука Лукич обнял ребят и, когда они побежали под гору, крикнул им вслед:

— Убавьте ход, рейс немалый!

Левка, Сун и Кеша будто не слышали этого благоразумного совета. Они замедлили свой бег только возле речки. Здесь расходились их пути. Кешка должен был идти по тропе, которая начиналась недалеко от того места, где они заметили Лидянского. А дорога Суна и Левки лежала через деревню, куда поехали за консервными банками дедушка Коптяй и Коля.

— Счастливо тебе, — сказал Левка Кеше, не останавливаясь.

— Счастливо, — улыбнулся другу Сун.

— И вам желаю удачи, — ответил Кешка, сворачивая с тропы.

Левка часто оглядывался, стараясь еще раз увидеть Кешу. Но только раз его маленькая фигурка мелькнула на белом галечнике и скрылась в прибрежных зарослях.

Сун то и дело сворачивал с тропы, потом бегом догонял друга.

— На, вкусно! — протягивал он Левке то кисть винограда, то ветку смородины.

Левка говорил с полным ртом:

— Хватит, Сун, довольно! Мы ведь не по ягоды пошли. Вот обратно пойдем, тогда другое дело. Кольке надо не забыть сказать про эти места. Пусть насобирает ягод. Мы их с дедом, наверное, скоро встретим.

Левка посмотрел сквозь просветы в ветвях кедров. Солнце уже заметно склонилось к западу.

— Опаздывают что-то они. Ну и нагорит Воробышку от Лукича! — добавил он.

Левка и Сун вышли с заимки как раз в то время, когда карательный отряд въезжал в село и все тропы и дороги вокруг него занимали вражеские секреты.

Не остерегаясь, Левка и Сун шагали вперед. Тропа вывела их на ту самую дорогу, на которой совсем недавно были задержаны Коля и дед Коптяй. У выхода из леса мальчиков окликнули:

— Эй, пацаны, айда сюда!

Первой мыслью Левки было кинуться в сторону, но и там, куда он думал бежать, виднелись два солдата.

41
{"b":"30949","o":1}