ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Возле костра с печеной картошкой в руках сидели два мальчика.

Левка спросил:

— Ребята, у вас не стоят шахтеры?

— Шахтеры? — удивился мальчик в картузе с поломанным козырьком. — Какие шахтеры?

— Не бойся, — успокоил товарища второй мальчик и улыбнулся Левке, как старому знакомому.

— Я и не боюсь! А каких ему шахтеров надо?

Мальчики повели между собой разговор о Левке так, как будто того здесь не было.

— Ты что, не узнал его?

— А когда я его видел?

— Помнишь, партизанский отряд ночевал? Помнишь парня в красных штанах?

— Еще бы! Он у меня еще полтинник выиграл.

— Ну, а этот — его дружок.

— Дружок?

— Ну да. Командирский сын…

Мальчик в фуражке долго смотрел на Левку, потом улыбнулся и сказал:

— Ну вот теперь и я узнал. Хочешь картошки?

Левка отказался.

Мальчики снова начали совещаться.

— Сказать ему, что ли? — спросил мальчик в фуражке.

— Надо. Может, у него сообщенье какое.

— Сообщенье? А какое сообщенье, пусть скажет!

— Скажите, ребята, очень надо, — сказал мальчикам Левка. — Белые наших захватили, а партизанам хотят ловушку устроить.

— Кого захватили?

— Деда Коптяя, Кольку Воробьева и Суна.

— Второго твоего дружка? — спросил мальчик в фуражке. — А третьего парня, пулеметчика, не захватили?

— Нет.

— Ну так что? — спросил мальчик в фуражке у товарища.

— Надо ехать! Ты оставайся, а мы с ним поедем, а то он один еще не найдет пасеку.

— Лови Красотку, а я поймаю Цыганка, — согласился мальчик в фуражке.

Не прошло и десяти минут, как Левка мчался в кромешной тьме, низко пригнувшись к шее Цыганка. Временами его проводник сдерживал лошадь и спрашивал:

— Ну как, не сбросил тебя Цыганок?

— Нет, — отвечал Левка, и скачка продолжалась.

— Нагибайся ниже: веткой сшибет!

— Ладно!

На пасеку, где ночевал партизанский отряд, они добрались к полуночи.

…Всю ночь дежурили секреты карательного отряда, выставленные вокруг села. Под утро солдат разморило. Они задремали, доверившись обманчивой тишине тайги. А тайга не спала! Пядь за пядью, бесшумно скользя между деревьями, ползли к часовым партизаны-пластуны. Вскоре тишину прорезал осторожный свист-сигнал: «Путь свободен». Пригнувшись к самой земле, от куста к кусту, от дерева к дереву перебегали партизаны к темневшему невдалеке селу.

К рассвету человек тридцать партизан подобрались к северной окраине села. Замаскировавшись в стогах сена, в картофельной ботве, они ждали сигнала с южной стороны села, откуда наступали главные силы отряда. Но там произошла заминка.

Разведчики, посланные снять секрет возле дороги у въезда в село, наткнулись на очень бдительную охрану. Здесь находилось трое белогвардейцев и два американских солдата. Белогвардейцы храпели в кустах возле дороги, зато американцы не спали. Изъеденные мошкарой, чем-то встревоженные, они притаились возле одинокой сосны на опушке, держа ружья наготове. Изредка, когда им особенно досаждали мошка и комары, раздавались их приглушенные проклятья и ожесточенные шлепки.

Проходила минута за минутой, уже заалело небо на востоке, а секрет все еще преграждал партизанам путь к селу.

Левка сидел на влажной траве возле Шулейки — командира партизанского отряда шахтеров. В синеватом предутреннем свете Левка заглядывал в небритое лицо командира, безмолвно спрашивая: «Ну когда же, когда?!»

Командир отводил взгляд. Нахлобучив на глаза фуражку, он нетерпеливо забарабанил пальцами по кожаному футляру бинокля.

Зашуршала сухая листва. Командир поднял голову и с надеждой спросил:

— Ну как, порядок?

Перед ним стоял высокий партизан в беличьей шапке. Вместо ответа партизан сбил движением руки шапку на затылок и зло сплюнул.

В голове у Левки мелькнула отчаянная мысль.

— А что, если на ура? Встать и пойти в атаку, — сказал он, обращаясь к партизану в беличьей шапке. Было в его фигуре что-то очень внушительное, чего явно не хватало маленькому, невзрачному на вид Шулейке.

Партизан снова яростно сплюнул.

Шулейко ответил:

— Не дело мелешь, садовая голова. Нас-то впятеро меньше, поэтому надо, чтобы все было шито-крыто. Не то все пойдет вверх тормашками. — И, повернув голову в сторону молчаливых кустов и деревьев, за которыми лежали и стояли партизаны, сказал: — Думай, братва! Крепче думай, время кончается!

Много раз в это утро Шулейко предлагал думать над тем, как без шума снять секрет. Сам он тоже думал над трудной задачей.

— Что прохлаждаться-то, — нарушил молчание партизан в беличьей шапке, — думка одна: идти на риск!

— На риск? — переспросил Шулейко. Оперся руками о землю, всем своим видом показывая, что он ни за что на свете не согласится идти на риск.

— На риск! — повторил партизан в беличьей шапке и, наклонив злое лицо к Шулейке, взял его за плечо: — Поднимай свои потроха, пошли, а то поздно будет! Да винтовку-то оставь ребятам, и мою пусть кто-нибудь возьмет. Мы пойдем, как крестьяне с заимки, а человек пять-шесть сбоку подберутся.

Шулейко вскочил.

— Ну, парень, — проговорил он вполголоса и взял Левку за руку, — пошли с нами, натуральней выйдет. Только не пугайся очень: дело-то плевое, не такой уж это и риск.

Левка, наконец, понял простой и смелый план партизана в беличьей шапке: притвориться крестьянами, подойти вплотную к американским солдатам и обезоружить их.

Когда они втроем вышли на дорогу, солнце уже взошло. Тайга загорелась, засверкала. Во всем мире разлилась бодрая радость прекрасного утра и передалась людям. Партизан в беличьей шапке и Шулейко завели громкий разговор о каком-то сене. Приблизившись к секрету, партизан стал беззаботно напевать. Словом, он делал все, чтобы можно было подумать, что в село из соседней деревни возвращаются подгулявшие крестьяне.

Так и случилось. Американские солдаты, заслышав голоса и увидев путников, вышли на дорогу. С распухшими от укусов мошки и бессонницы лицами, они, взяв винтовки на изготовку, ожидали, когда подойдут к ним эти странные люди.

Партизан в беличьей шапке оказался прекрасным актером: он изобразил на своем плутоватом лице такой испуг, что у солдат не осталось никаких сомнений в том, что перед ними напуганные до смерти крестьяне.

Шагах в пяти от солдат партизан в беличьей шапке поднял руки и, подойдя почти к самому ружейному дулу, бухнулся на колени. Затем он с силой дернул за ноги солдата. Тот, взмахнув руками, полетел на землю. Шулейко тоже не зевал. Когда солдат, возле которого он стоял, с любопытством посмотрел на упавшего в ноги партизана в беличьей шапке, командир отвел в сторону дуло его карабина и приставил к груди наган, спрятанный в широком рукава куртки. Через несколько минут американцы со связанными руками и заткнутыми ртами лежали рядом с белогвардейскими солдатами, тоже связанными по рукам и ногам.

Сквозь ветви с желтой поредевшей листвой виднелись крыши изб, церковная колокольня. Из села доносился скрип колодезного журавля и конское ржанье.

Левка поймал взгляд Шулейки и сделал было решительное движение в сторону села. Но командир его остановил:

— Постой, парень, не горячись! Лезь-ка лучше на сосну, под которой американцы хоронились, и посмотри, нет ли сигнала на той стороне села, в леске, Дым должен быть. Живо. На вот бинокль возьми.

Сосна росла на опушке среди мелкого кустарника и необыкновенно разрослась вширь. Левка быстро взобрался по ней, как по хорошей лестнице, ругая про себя необыкновенно осторожного командира. Всю ночь Шулейко, по мнению Левки, медлил. То останавливался, выжидая, когда вернется разведка, то вдруг начинал совещаться с партизанами: выяснял, правильно ли идет отряд. А не доходя до села, сам отправился в разведку и целый час просидел возле секрета! Левка совсем расстроился, когда ему в голову пришла мысль: а что, если первый отряд партизан не смог незамеченным пробраться к селу? Левка поднес к глазам бинокль, и сразу близко-близко придвинулись еще мокрая от росы крыша сарая, стена колокольни, широкая улица. По улице скакал американский офицер на белом коне. За селом желтел лес. Над прозрачными вершинами берез белел столб дыма.

45
{"b":"30949","o":1}