ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Обман чувств, но ход у нас в самом деле узла три-четыре, не меньше. Выглянуло бы солнце, тогда попробовали бы хоть приблизительно широту определить. Наверно, градусов на пять снесло к югу.

Старшина закурил сигарету. Рубка наполнилась ароматным дымом.

— Хорошие сигареты «Ява», — сказал Асхатов, — на самом деле они пахнут тропиками. Мне ведь пришлось побывать под экватором. В Манилу два раза заходили, на Цейлон, и должен тебе сказать, Алексей, что там запах особый, и море, и берег — все пахнет особо. Цветущая земля и в то же время не такая уж щедрая. В тропиках люди больше голодают, чем в средних широтах…

— Может, занесет нас туда попутным ветром?

— Да ты что? Думаешь, это как на центральную базу за консервами? Хотя впереди весь Тихий океан, а там этих островов…

ЭТО Я, ДЖЕЙН

В зале ресторана слышались приглушенный гул голосов и шуршанье ног по дакроновому ковру. Дальше стены зала тонули в мягком полусвете. Томасу Кейри казалось, что именно там и должна находиться Джейн.

«А не пройтись ли мне по залу», — только подумал он, как профессор сказал:

— Терпенье, Том! В такой обстановке трудно, да, пожалуй, и невозможно выяснять ваши отношения.

— Пожалуй… пожалуй, — согласился Томас Кейри. — Да это и привлечет внимание…

— Вот видите, Том. Так что давайте ужинать, слушать музыку, и отстранимся от всей этой толпы, хотя подобное невозможно. Меня всегда, например, притягивают к себе незнакомые люди, хочется заглянуть им в глаза, узнать, кто они, о чем думают. Здесь же — сплошные пятна лиц: розовые, серые, темные, белые… Хотя в зале есть и наши знакомые. — Он шепнул: — Девятый стол от нас к противоположному борту, видите, как я уже освоил морскую терминологию, там сидят отец Патрик и синьор Антиноми. Более контрастной пары трудно и вообразить. Святой отец — воплощенное добродушие и мягкость, а его партнер черств, жесток и властен. Я думаю, они не были раньше знакомы, их свел случай, вернее, воля метрдотеля. Как я убедился, стоит выйти из-за письменного стола и решиться на путешествие, как начинаются удивительные знакомства!

Тихо лилась музыка, стучали ножи о тарелки. Мистер Гордон наслаждался едой, уютом, ему все здесь нравилось. Покончив с закусками, он сказал:

— Вам не кажется, Том, что массовое истребление пищи в данном оформлении напоминает мистическое действо? Этот полусвет, музыка, журчанье сотен голосов. И эта зала напоминает храм…

— Храм?

— Ах, Том, немного воображения! И не только воображения. Вглядитесь в перспективу, туда, в сторону кормы. Видите сооружение, напоминающее иконостас в григорианской церкви?

— Там бар, Стэн.

— Действительно! Но вам разве не кажется, что этикетки винных бутылок, сливаясь, образуют что-то вроде ликов святых? Настоящие иконы и какие-то мозаики религиозного содержания. Хорошо, что моих кощунственных речей не слышит отец Патрик.

За рыбным блюдом мистер Гордон сосредоточенно молчал, зато справившись с ним, опять завел свой бесконечный разговор:

— Раньше я большую часть времени находился в обществе людей шестнадцатого века. Меня окружали тени прошлого. И какие тени, Томас! Мария Стюарт! Женщина необыкновенной красоты, страсти и ума. Хотя ум у нее находился на втором плане. На первом — красота и страсть. Ее соперница, Елизавета, была только умна и хитра как дьявол. Бог не дал ей красоты, но власть давала ей возможности выбирать любовников. А Дрейк! Френсис Дрейк! Пират, флотоводец, один из тех, кто стяжал славу Англии. Бэкон! Ученый, придворный, порядочный плут, взяточник и гений! Какое сочетание человеческих качеств! Но больше всего симпатии и восхищения у меня вызывает Филипп Сидни. Блестящий придворный, военачальник, дипломат и ко всему поэт, теоретик искусства. Сидни родился в 1554 году, умер в 1586-м. Только тридцать два года прожил этот гений. А сделал столько, чего несколько других талантливых личностей не сделают и за двести! Он был первым гуманистом Англии и ее последним рыцарем. Смертельно раненный на полях Фландрии, он сказал, когда ему протянули кружку воды: «Я свое уже выпил. Отдайте вон тому солдату».

Томас Кейри почти не слушал собеседника, поглощенный мыслями о мафиози, который, возможно, в эту минуту завершает свое черное дело. «Вдруг сейчас раздастся сигнал опасности? Тогда все эти сытые чопорные люди кинутся к выходам, топча друг друга, и, может быть, первой их жертвой станет Джейн…»

— Вам кофе, чай? — услышал он голос стюарда.

— Благодарю. Ничего не надо. Я выпью воды.

Когда они проходили мимо стола, за которым сидел отец Патрик, тот сказал:

— Какой вечер, джентльмены! Я не суеверный человек, но все предвещает чудесное плавание. Хотя надо уповать на господа. Не так ли?

Его сосед как бы с неимоверным усилием разжал в улыбке тонкие губы.

В районе бара Джейн не оказалось.

По пути в каюту Томас Кейри спросил:

— Вы не находите, Стэн, что отец Патрик как-то значительно улыбался и сейчас, и там, на верхней палубе, когда тоже говорил о нашем чудесном плавании?

— Если говорить об улыбках, то более выразительной она была, пожалуй, у синьора Антиноми.

— Действительно! Странный тип, то есть джентльмен, этот Антиноми.

Оба они рассмеялись, вспомнив матроса Гарри Уилхема.

В гостиной мистера Гордона репортера ждала приготовленная на широком диване постель.

Сбрасывая пиджак, Томас Кейри сказал:

— Какой длинный, суматошный день…

Подметив в интонации репортера недовольство, мистер Гордон воскликнул:

— Я бы сказал, какой насыщенный день! Сколько произошло событий! Этот несчастный мафиози на дороге! Гибель вашего друга! Вас два раза пытались убить! Вы встретили Джейн! Назревающая трагедия! И вам всего этого мало? Не прошло и суток, как мы встретились с вами на заправочной станции, и заканчиваются всего полсуток, как мы покинули Сан-Франциско! Это у вас от усталости, Том. Спокойной ночи.

Закрыв глаза, Кейри увидел Джейн в обществе Энрико и Риккардо. Они вели ее по палубе какого-то парусника, даже не вели, а волокли, Джейн умоляюще смотрела на Томаса, а он не мог двинуть ни рукой ни ногой, так как был привязан к мачте канатом. Вдруг Джейн с такой силой оттолкнула от себя бандитов, что те полетели в разные стороны и рухнули за борт. Джейн перерезала канат испанской навахой и сказала, задыхаясь:

— Бежим, Том!

И они помчались по бесконечной палубе. Следом слышался лай и топот. Томас Кейри оглянулся и увидел собак, отца Патрика и синьора Антиноми. Впереди же бежали Энрико и Риккардо, надвинув шляпы на глаза.

— Том, мы погибли! — воскликнула Джейн.

— Я нашел выход! — ответил Томас, схватил девушку на руки и прыгнул за борт. Полет был необыкновенно долгим, томительным, у Томаса сердце разрывалось от счастья. Он прижимал трепещущую Джейн к груди…

Во время этого полета, так и не достигнув волн, Томас Кейри проснулся. Сквозь занавеску на окне, как через сито, просеивался золотистый свет ясного утра. Возле дивана стоял мистер Гордон, на его серебристой бородке сверкали капли воды.

— Проснулись? Вот и отлично. Я уже больше часа как на ногах. Привык вставать рано. Гимнастика, душ — и я бодр, как марафонец. Ну вставайте же побыстрей! В ванной два душа — морской и нормальный. Сначала советую принять морской — горячий, потом обыкновенный — холодный. Через четверть часа принесут завтрак. Уже был звонок из пассажирской службы — от третьего помощника, лейтенанта Лоджо. Пикколо Лоджо. Еще один из новых персонажей.

— Итальянец?

— Судя по фамилии — да. Просил в десять тридцать зайти в бюро обслуживания пассажиров нашего сектора.

Третьим помощником оказался молодой человек небольшого роста, с тонким, длинным носом и близко посаженными, маленькими глазками. На нем была белоснежная униформа морского офицера, только бросалась в глаза огромная фуражка с черным лакированным козырьком и серебряным «крабом». Серебряными были и нарукавные нашивки весьма замысловатой формы.

22
{"b":"30951","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Эгоист
Незнакомка, или Не читайте древний фолиант
Пистолеты для двоих (сборник)
Золотое побережье
Идеальная фиктивная жена
Ее последний вздох
Вдали от дома
На Алжир никто не летит
Капкан для MI6