ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Нет, этим вопросом я серьезно никогда не занимался. Моя специальность

— математическая лингвистика, логика, ну и, само собой, языки. Вас удивляет, вероятно, что я стал живой записной книжкой?

— В какой-то степени — да. Но, видимо, трудные обстоятельства, конъюнктура сейчас не особенно благоприятна?

— И да и нет. Видите ли, я преподавал в нескольких университетах, пока не отказался от специальных заказов Пентагона. Здесь мне хорошо платят. Я почти свободен. Нигрем неплохой парень, только, как сказал здесь один матрос, у него мозги с левой резьбой.

— Не Гарри ли Уилхем?

— Он. Директор собачьего отеля. Гарри наблюдает за нашим сенбернаром Тотом.

Оба засмеялись.

Мистер Гордон спросил:

— У вашего патрона, видно, серьезная болезнь? Не следствие ли пережитой катастрофы?

— Шизофрения. Пожар и брешь в днище он выдумал. Вообще-то он не лишен воображения.

— И что, он в самом деле обувной король?

— Ну, здесь все правда. Врачи рекомендовали ему переменить обстановку, вот мы и плывем. Рад был познакомиться. Я не назвал себя, извините. Фрэнк Причард. — Он церемонно поклонился и протянул руку.

Тем временем из океана поднялось солнце. Фудзияму окутали палевые облака. Впереди, за судами, стоявшими возле причалов, за сумятицей подъемных кранов, блестящими крышами пакгаузов, под темной шапкой смога проглядывал большой незнакомый город.

— Иокогама! — сказал Фрэнк Причард.

В ресторане за завтраком, когда подали кофе, мистер Гордон сообщил:

— Сегодня во время утренней прогулки у меня были интересные встречи. Я не говорю об известном вам Гарри Уилхеме — попечителе Кинга, я познакомился на верхней палубе с неким Нобби Нигремом, поэтом и обувным королем, и его личным секретарем Фрэнком Причардом.

— Неужто те самые злодеи? — спросила мисс Брук.

— О нет, Лиз. Второстепенные, проходные персонажи. Но в разговоре с ними я почему-то подумал, что опасность может прийти не оттуда, где мы ее предполагаем. Представьте себе, что вблизи рифов отказало рулевое управление или по чьей-то вине что-то произошло с навигационными приборами. Вы скажете, такое может случиться с любым судном. Вполне. Но в данном случае может действовать направляющая рука.

— Стэн! Как все это надоело! — вздохнула мисс Брук. — Расскажите лучше что-нибудь о японцах. И почему вы не разбудили нас, чтобы мы могли полюбоваться Фудзиямой? Вы эгоист, Стэн!

— Но я поднялся в четыре часа.

— В четыре, пожалуй, не стоило вставать даже ради такой очаровательной горы.

Джейн сказала:

— За четыре дня, что мы плывем от Гонолулу, я уже стала забывать о всех пережитых и предстоящих ужасах. Я бы и совсем забыла, не будь всегда у Тома такого озабоченного лица. Муж совсем не умеет скрывать своих мыслей.

Томас Кейри дотронулся до руки жены:

— Все будет хорошо, милая Джейн. Стэн методически идет к цели. Он спас всех нас в Гонолулу и, я думаю, раскроет и других преступников, если они еще остались на судне, а может быть, опасность вообще миновала. Мы так привыкли к состоянию постоянной тревоги, что не можем от нее избавиться. Все будет хорошо, Джейн. А вот и неунывающий лейтенант, полный энергии и оптимизма!

Между столов шел лейтенант Лоджо, кланяясь и прикладывая два пальца к козырьку фуражки. Лицо его выражало крайнюю степень озабоченности, кончик носа блестел от капелек пота. Подойдя к столику, он поприветствовал всех и, наклонившись, тихо сказал:

— Леди и джентльмены, прошу сохранять спокойствие. Только что получена телеграмма, извещающая, что некий отец Патрик Лопес, он же Клем, выпущен полицией Гонолулу из-за отсутствия улик и уже находится в Токио. В телеграмме говорится, что против нас, то есть против вас, мои друзья, возбуждается дело по обвинению в клевете, нанесении морального ущерба, фальсификации преступления: якобы мы, то есть вы, подсунули ему оружие, напоили снотворным, и так далее.

Все четверо озадаченно переглянулись, не сказав друг другу ни слова.

Лейтенант Лоджо продолжал:

— Советую связаться со своими адвокатами. Что касается меня, то я со своей стороны тоже приму меры.

— Но ведь полиции известно, что собой представляет отец Патрик, — сказала мисс Брук. — Как же полицейские стали на его сторону?

— Извините, Лиз, но вы плохо знаете законы. — Лейтенант Лоджо галантно поклонился. — Мы слишком поспешно покинули Гонолулу. Наши, то есть ваши, показания сочли недостаточными, чтобы держать этого гангстера в тюрьме, и его выпустили. А находясь на свободе, Клем пользуется всеми правами гражданина Соединенных Штатов и может апеллировать к суду, прося оградить его от посягательств на его… как бы это точнее сказать… неприкосновенность личности. А личность у нас, как вам известно, священна и неприкосновенна…

Незаметно подошел Малютка Банни, он улыбался, раскачиваясь на каблуках, при последних словах лейтенанта Лоджо шлепнул его по плечу:

— Ну что ты несешь, Никколо? Какая неприкосновенность? Доброе утро, Лиз, Джейн, профессор, Том! Знаем мы эту неприкосновенность. Я говорил, что Клем и Мадонна выкрутятся, так оно и случилось. Дело пока будет находиться во взвешенном состоянии: нет ни истцов, ни ответчиков, ни свидетелей. Канитель начнется лишь после прибытия в Сан-Франциско, если вы не станете ждать, пока под вас подсунут пластиковую бомбу.

Мисс Брук сказала, глядя с надеждой на Малютку Банни:

— Кончилось наше беззаботное житье.

Тот расплылся в улыбке:

— Ничего, Лиз. Теперь Клем почти не опасен.

— Неужто он опять поедет с нами? — всплеснула руками Джейн. — Мистер Лоджо, Том, Стэн, нельзя этого допустить!

— Успокойся, Джейн, — сказал Томас Кейри. — Я немедленно иду к капитану, и он, я уверен, не примет такого пассажира вновь. Не так ли, лейтенант?

Третий помощник капитана состроил страдальческую мину:

— Я сожалею. Мне также казалось. Я только сейчас был у капитана, и он приказал принять Патрика Лопеса, как отставшего пассажира, даже извиниться перед ним от лица администрации…

— Какой ужас! — воскликнула мисс Брук.

— И это еще не все, мисс. Ведено предоставить ему лучшую каюту, а также проявить к нему… — Он запнулся, услышав серебристый голосок Бетти, лившийся из репродукторов. Та еще раз напоминала пассажирам о программе пребывания в Японии. Когда Бетти, поблагодарив за внимание, умолкла, лейтенант Лоджо закончил фразу: — …Проявить к нему предельное внимание.

Малютка Банни, покрутив кулачищем, сказал:

— Проявим, Никколо. Еще как проявим.

— Банни! — нахмурил брови лейтенант Лоджо. — Не вздумай наделать глупостей. А с вами, мистер Кейри, я бы хотел встретиться, как только вас освободят дамы. Желаю приятного путешествия по Стране Восходящего Солнца.

— Он быстро смешался с толпой пассажиров, покидающих ресторан.

— Что вы на это скажете? — спросил Томас Кейри, несколько отстав от жены, мисс Брук и Малютки Банни. — Неслыханно, чтобы гангстера выпускали на свободу, зная, что он наверняка совершит преступление. Это слишком даже для такой свободной страны, как наша Америка!

Мистер Гордон с улыбкой посмотрел на своего молодого друга:

— Вам, как работнику прессы, не пристало удивляться. В шестнадцатом веке за деяние меньшего масштаба Патрика Лопеса давно бы уже вздернули на рее, если бы только он не занялся морским разбоем. Лишь пиратство считалось тогда одной из самых почетных профессий, приносившей славу и золото королеве Елизавете. Удачливые пираты не были обойдены монаршей милостью. Вспомните хотя бы Фрэнсиса Дрейка. Извините, Том, я, как всегда, ухожу от современности или ищу в ней аналогии с далеким прошлым. Если хотите знать мое мнение относительно возвращения Патрика, то я рад его появлению. Такой персонаж не может, не должен сходить со сцены так рано.

— Стэн! В уме ли вы? Мы так радовались, что избавились от этого лжеотца!

— Никогда еще, Том, я не ощущал в своем сознании такую ясность мысли.

57
{"b":"30951","o":1}