ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вошла Эва О'Брайнен:

— За первые часы после открытия биржи наши акции поднялись на шесть пунктов, — сказала она.

— К вечеру должны еще подскочить.

— Безусловно, Тим. Такой рекламы мне еще не доводилось видеть. А какие заголовки! — Она стала читать: — «Трагедия в „море дьявола“, „Безутешный отец“, „Пример мужества и стойкости“. Мне этот заголовок нравится больше остальных. А вот опять о тебе. Несколько, правда, грубовато. Надо бы тоньше. Знаешь, Тим, — она прижалась к нему, — я бы написала лучше. Из меня могла бы получиться хорошая журналистка. Я подавала надежды, пока не застряла в твоем офисе.

— Безусловно, моя радость. У тебя холодный ум и горячее сердце. Ты бы заткнула за пояс многих из этих писак.

— Пожалуй, ты прав. Горячее сердце меня часто подводит.

— На этот раз, думаю, не подвело: сколько ты получала раньше и сколько теперь, у меня?

Она ласково посмотрела на него:

— Ты думаешь, в этом основная причина?

— Ну конечно нет, Эва!

— Подожди, не переворачивай страницу: здесь что-то опять о тебе. Какая-то лирика. — Она стала читать: — «Обычно утром он выпивал чашку крепкого чая с ломтиком лимона. В середине дня, если ему удавалось найти ресторанчик по своему вкусу, он выпивал чашку простокваши, съедал грушу или яблоко да еще ломтик хлеба с кунжутным маслом…»

Оба они засмеялись.

Мистер Чевер сказал:

— Ловко работает, подлец! Получил заказ изобразить воздержанного человека и действует, даже не поговорив ни с кем! Оказывается, я вегетарианец! Что, если мне действительно перейти на растительную пищу?

— Попробуй. Приобретешь талию и вернешь юношескую бодрость.

Мистер Чевер самолюбиво помрачнел.

— Ты считаешь, мне это необходимо?

— О нет! Ты и так выглядишь прекрасно. У тебя стальные мускулы. Ты настоящий мужчина. Ну-ка, а что же тут в самом низу, на пятой колонке? «Повод для размышлений», — прочитала она заголовок и продолжала: — «Катастрофа „Глории“ возбудила много толков. Просочились сведения, что накануне отплытия лайнера в последний рейс некий гангстер по кличке Тихий Спиро сообщил газетному репортеру, что судно обречено…»

Мистер Чевер ударил кулаком по столу:

— Проклятье! Это работа Харриса! Хочет подложить свинью, мерзавец! И все же это холостой выстрел. Чистая сплетня. Мы привлечем его борзописца за лжеинформацию, подрывающую финансовые интересы компании. Он поплатится… Как его там?

— Паркер. Роберт Паркер, — прочитала Эва О'Брайнен. — Скорее всего псевдоним.

— Доберемся и до подлинного имени. Чья газетенка?

— «Светоч демократии», принадлежит Харрису.

— Хорош «демократ»! Хотя, Эва, идет настоящая жестокая война. Меня втянули в нее. И мне в конце концов наплевать, кто кого задушит: Харрис Минотти или, наоборот, тот этого. Мне надо поправить свои личные дела. Пусть один Минотти грызется со своим партнером.

— Но ты же связан с Рафаэлем?

— Пока, Эва, только пока. Мне бы вырвать куш у страховых компаний, а там я уберу всех со своего пути.

— Да, Тим, у тебя есть настоящая хватка.

— Это я и сам знаю. Минотти висит у меня камнем на шее. Но скоро я приберу его к рукам… Тебе нравится его дворец в мавританском стиле?

— Прелесть, Тим!

— Ну так вот, когда-нибудь ты переедешь в этот домишко.

— Не может быть, Тим!

— Я его куплю, радость моя. Дай только распутаться со всем этим… — Он столкнул груду газет со стола на пол. — И тогда ты станешь хозяйкой дворца. Только вот…

— Ты опасаешься возможных осложнений, Тим? — угадала его мысли Эва О'Брайнен.

— Все должно обойтись. Дело чистое. Капитан Смит выбрал удачное место — там погибли сотни судов. К тому же не часто главные виновники катастрофы так быстро выходят из игры. Кто мог предполагать, что у Смита больное сердце? Страховщикам не удастся прикрыться таким вот бульварным листком. У меня есть неоспоримое право на страховую премию.

— А что, если они затеют судебную тяжбу? Все-таки у них появилась какая-то зацепка. Найдут лжесвидетелей?

— Ничего путного у них не выйдет. Судно погибло при самых благоприятных обстоятельствах. Да… Коли они намереваются раздуть дело, то рискуют многими миллионами. Тогда они должны будут доказать, что и второй помощник с капитаном были в сговоре. А это доказать абсолютно невозможно. Мертвые молчат. Нет, я не завидую страховщикам. Ну а если они лишатся рассудка и все же обратятся в суд, то мы наймем самых знаменитых адвокатов.

— Я бы добавила, Тим, — самых хитрых адвокатов. — Но сознайся, тебя все-таки что-то тревожит?

— Да, Эва. Приятели моей приблудной дочери не выходят из головы. Только они могут осложнить дело, между нами, конечно. У меня нет от тебя секретов, моя радость! Все, что я делаю, — для тебя…

— Верю и благодарю, Тим. Но ведь они погибли… Они не должны вернуться?

— Я не желаю Джейн зла, но она попала в слишком плохую компанию. Сначала этот ретивый репортер, затем негр-профессор, который якшался с капитаном. Врач сообщил, что капитан передал негру какой-то важный пакет.

— В нем может оказаться что-то опасное для тебя?

— Все может быть, потому-то мне захотелось поделиться своей тревогой с тобой, Эва. От тебя у меня нет тайн, хотя рано или поздно ты меня тоже предашь.

— Да что ты, Тим! — Она снова прижалась к его плечу. — Боже, как тебе могло прийти в голову такое?

— Вот пришло, прости. — Чевер задумался. Покачал головой, вздохнул.

— Тим, — задумчиво произнесла секретарша, — скажи мне, Тим, неужели тебе совсем не жаль девочку? Вдруг она действительно твоя родная дочь?

Мистер Чевер так порывисто вскочил, что Эва О'Брайнен едва не свалилась с подлокотника кресла.

— Извини, Тим, я не хотела…

— Оставь меня! — сказал он жестко. — У меня масса дел. Свяжись с Токио. Узнай, что там делает Гольдман, в этом паршивом море. — И мягче добавил: — Иди, иди, моя радость, и прости за резкий тон. Пойми, что мне сейчас не до сантиментов.

— Понимаю, Тим. И ты меня извини.

— Ну, ну, будет! Подставляй щечку и не грусти.

Эва О'Брайнен, улыбнувшись заученной улыбкой, вышла из кабинета, плотно прикрыв за собой массивную дверь.

Мистер Чевер подошел к окну и отдернул штору. За хаосом крыш голубел залив. На внутреннем рейде стояло множество судов. Белели паруса яхт. В сторону Золотых Ворот скользил кремовый лайнер, отдаленно напоминающий «Глорию». Заметка в «Светоче демократии» будоражила мозг мистера Чевера, и он стал мысленно прикидывать, что еще могут предпринять его противники.

Постараются раздуть найденный «уголек». Будут публиковать интервью с пассажирами, разыщут врачей, санитаров, которые занимались слюнтяем Спиро, полицейских и все это распишут подробнейшим образом, не упоминая пока его имени. Словом, будет объективная подача фактов, интересующих читателей. Все это чертовски неприятно. Хотя у него больше козырей на руках. Пока больше. Но что будет завтра? Они возьмут след и пойдут по нему, как полицейские собаки.

— К дьяволу! — процедил сквозь зубы мистер Чевер. Он не переносил минут слабости, которые притупляли волю.

В приемной секретарша разговаривала с только что вошедшим Рафаэлем Минотти.

— Вы, как всегда, прекрасно выглядите, Эва! — польстил тот.

— Стараюсь не стареть, мистер Минотти.

— Старайтесь, Эва. Молодость — хороший товар.

— Буду во всем следовать вашим советам, мистер Минотти! — Эва О'Брайнен улыбнулась и слегка наклонила голову к бумагам на столе. Это был знак, что встретятся они сегодня в условленный час в условленном месте.

— Какие новости из Токио, Эва?

— Пока никаких. Заказала разговор для шефа на тринадцать часов.

— Прекрасно. Чевер в одиночестве?

— Да, мистер Минотти. Читает почту.

— Пресса нынче великолепна!

— Кроме одной заметки в газете Харриса.

— Это пустяки… — Он бросил на Эву многозначительный взгляд и взялся за ручку двери, ведущей в кабинет.

Мистер Чевер нажал на клавишу селектора, выключая приемную: он подслушивал разговор между компаньоном и секретаршей.

79
{"b":"30951","o":1}