ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Hygge. Секрет датского счастья
Школа Добра и Зла. В поисках славы
Глотнуть воздуха. Дни в Бирме
Наполеонов обоз. Книга 1. Рябиновый клин
Менеджер трансформации. Полное практическое руководство по диагностике и развитию компаний
Прекрасные
Кради как художник. 10 уроков творческого самовыражения
Развивай свой мозг. Как перенастроить разум и реализовать собственный потенциал
Шатун

Рик почувствовал вину. Как он может предаваться грешным мыслям, когда Энни рассказывает о таких серьезных вещах? Он сконцентрировал свое внимание на пальцах Энни, которые теребили поясок халата, то скручивая, то раскручивая его.

– Когда Бун потерял своих людей, он вернулся в лагерь за помощью. А Льюис не вернулся, и все решили, что он погиб.

Энни замолчала и, заметив, что играет поясом, оставила его в покое. Сложив руки на коленях, она выжидающе посмотрела на Рика.

Почесав рукой подбородок, тот сказал:

– По-моему, здесь все ясно.

– Но после того, как отряд Соука покинул эти места, кое-кто начал сомневаться.

Рик вскинул брови:

– И кто же это?

– Полковник Закари Тейлор. Несколько месяцев спустя после исчезновения Льюиса он снова допросил Буна, и тот признался, что солгал. Он сказал, что Льюис устал от армейской жизни и устроил себе побег, чтобы все выглядело так, будто он был убит при исполнении воинского долга.

– Это многое объясняет.

– Только если не знать Льюиса. И когда Тейлор спросил Буна, почему тот солгал, тот ответил, что хотел защитить честь своего друга. Но если он и в самом деле этого хотел, зачем менять свои показания? До этого Льюис числился убитым в бою, то есть погибшим смертью храбрых.

– А может быть, твой солдат и в самом деле дезертировал, как рассказал этот Бун?

– Такая вероятность существует. Льюис не был счастлив в армии. – Энни откинула с лица прядь волос, которую настырный ветерок так и норовил швырнуть ей в глаза. – Но я в это не верю. Он ценил честь, был предан семье, особенно матери, и собирался жениться. Дезертирство поставило бы на всем крест.

– Тогда почему Бун солгал?

– Может быть, струсил, и это стоило Льюису жизни, но вместо того, чтобы в этом признаться, Бун пожертвовал репутацией своего друга. А может быть, Льюиса по ошибке убили свои же, и тот, кто это сделал, был слишком важной персоной, и дело решили замять. Мать Льюиса даже наняла Авраама Линкольна, бывшего в ту пору еще адвокатом, для расследования всего произошедшего. Но выяснить так ничего и не удалось.

– А отец Льюиса? Он предпринял какие-нибудь шаги?

– Джозеф Хадсон был слишком стар, – тихо сказала Энни. – Через четыре месяца после того, как он узнал, что его единственный сын погиб, с ним случился удар и он умер.

Гм... Интересная история. Не настолько, конечно, чтобы целых десять лет расследовать обстоятельства гибели этого Льюиса, но что-то в ней есть. Повисло напряженное молчание. До Рика донесся свежий ванильный запах духов Энни. Он поймал ее взгляд, и она улыбнулась милой, застенчивой улыбкой, после чего снова вскинула голову и посмотрела на звезды.

– А я-то думала, что ты хочешь меня поцеловать, – проговорила она.

– Хочу.

– Так чего же ты ждешь? – спросила она, не отрывая глаз от неба.

– Чтобы ты меня об этом попросила.

– Попросила? – Энни перевела взгляд на Рика. – А как? Рик понимал, что она его дразнит, однако ничего не имел против. Ему это нравилось.

– Как пожелаешь, только покороче и по существу.

Хихикнув, Энни прикрыла рот ладошкой, словно смутившись. Потом склонила голову набок. Глаза ее были полузакрыты, на губах играла слабая улыбка. Легкий ветерок теребил пряди темных волос.

– Поцелуй меня. Так подойдет? Поцелуй меня, Рик.

– Еще как подойдет.

Рик медленно скользнул по перилам и, добравшись до Энни, наклонился.

Какие же у нее мягкие губы! У Энни вообще все мягкое и теплое. Одного поцелуя оказалось достаточно, чтобы усталость, накопленную в теле за день, как рукой сняло и голова перестала болеть.

На сей раз он решил сдерживаться, действовать не спеша, не поддаваться снедавшей его страсти. На сей раз он хотел, чтобы груди ее при каждом вздохе касались его груди. Хотел вкусить сладость ее губ, закрыв глаза, вдыхать ее пьянящий запах. На сей раз он будет вести себя так, как положено, даже если это убьет его.

Сначала он легонько целовал ее губы, нежно покусывал их. Наконец они призывно раскрылись, и Рик не замедлил воспользоваться этим приглашением. Запустив пальцы в шелковистые волосы Энни, он принялся нежно ерошить их, одновременно лаская ее своим языком.

– Прикоснись ко мне, Энни, – попросил Рик.

Руки девушки послушно заскользили по его обнаженному торсу. Кожа Рика покрылась мурашками, и он поцеловал ее еще крепче. Энни, тихонько постанывая, с жаром ответила на его поцелуй и, обвив руками шею Рика, притянула его к себе. И Рик почувствовал, что голова его пошла кругом, внизу живота возникла ноющая боль. Он поерзал, пытаясь ее усмирить, однако у него ничего не получилось.

Он развязал поясок халата Энни и, оторвавшись от ее губ, принялся покрывать поцелуями щеки, подбородок и шею де-вушки. Наконец он добрался до высокой груди, видневшейся в глубоком вырезе ночной рубашки. Энни прерывисто вздохнула:

– Рик, я не...

– Я только поцелую, – прервал ее Рик. – Ведь о большем ты не просила.

– О Господи, – смеясь проговорила Энни. – Ты непредсказуем. Я думала, что ты перекинешь меня через плечо и унесешь...

Не дав договорить, Рик закрыл ей рот поцелуем. Оторвавшись от ее губ, он сказал:

– Напомни, чтобы я расспросил о твоих фантазиях, мисс Бекетт.

Ночная рубашка была из легкого белого шелка, и рука Рика на фоне этой изящной вещицы с похожими на жемчужинки пуговицами казалась чересчур крупной и темной. Стоит только легонько потянуть – пуговицы оторвутся и стуча покатятся по крыльцу.

На удивление уверенными пальцами – если учесть, что внутри у него все дрожало, – Рик высвободил одну пуговицу из петельки, потом то же самое проделал со следующей, не отрывая взгляда от бурно вздымающейся груди Энни.

Он распахнул полы халата, и бледный, призрачный лунный свет упал на округлые белые груди.

– О Господи, – благоговейно прошептал Рик, глядя на упругие соски. Он наклонил голову и коснулся их языком.

– Рик... – простонала Энни.

Целоваться сидя на узких перилах веранды было не слишком удобно, но Рик не думал об этом. Он лизнул соски Энни кончиком языка, потом втянул их в рот, потом снова поцеловал, и все это время Энни, изогнувшись всем телом, тихонько стонала, доводя Рика своими стонами до умопомрачения.

– Как хорошо... – Она зарылась руками в его волосы, притянув поближе к себе. – Мы должны остановиться. Я не могу... Я не...

Рик прервал ее слова жадным поцелуем, проникнув в полуоткрытый рот, провел языком по ее языку, зубам, гладким губам. Наконец, отстранившись, глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, запахнул на Энни ночную рубашку и трясущимися пальцами принялся застегивать пуговицы.

– Все хорошо, – проговорил Рик, даже не пытаясь делать вид, что дышит нормально. – Но когда ты решишься, только попроси.

А он со своей стороны сделает все от него зависящее, чтобы она сказала «да» как можно скорее.

Глава 10

«14 июля 1832 года.

Территория Мичиган

Я серьезно отношусь к обязанностям офицера. Нелегко распоряжаться человеческими судьбами. От моих решений зависит, останется человек жив или погибнет. Я не могу принять ответственность за судьбу человека с такой легкостью, как Сайрус, но ведь он прирожденный лидер. Он видит наших людей простыми орудиями, в то время как я на это не способен. Когда рядовой Лоутон умер от дизентерии, Сайрус организовывал похороны, а я сообщал о смерти родным парня. Так мы с Сайрусом и работаем. Он обеспечивает порядок, а я участие. Он мой друг, но в суровых испытаниях войны разница между нами становится все более очевидной».

Из письма Льюиса Хадсона мисс Эмили Оглторп

Во вторник днем Энни укрылась в доме от изнуряющей жары, выматывавшей все силы, портившей настроение и не дававшей спокойно заснуть.

Стоя на кухне у окна со стаканом чая со льдом в руке, она смотрела, как Рик шагает по полю. Интересно, как он может идти вот так спокойно средь бела дня под палящими лучами солнца, не боясь получить солнечный удар? Наверняка отправился обозревать свои владения: растрескавшуюся под солнцем землю с поникшими колосьями. И ни разу, даже мимоходом, словом не обмолвился о том, что беспокоится за судьбу будущего урожая.

27
{"b":"30952","o":1}