ЛитМир - Электронная Библиотека

Рику вспомнились издевательские слова Декера. А ведь этот подонок прав! Если уж Карен была с ним несчастлива, то каково придется такой девушке, как Энни? Нет уж, лучше успокаивать себя тем, что их с Энни связывает только секс, и ничего больше. Ведь с самого начала он только на это и рассчитывал.

Рик вскочил:

– Нужно что-нибудь поесть. Давай я прикрою его брезентом, съездим домой, пообедаем, я сделаю свои дела, а потом вернемся сюда. Тогда и жара спадет.

– Но... – неуверенно возразила Энни.

– Я настаиваю, Энни, – перебил ее Рик. Недовольно поморщившись, Энни тем не менее кивнула:

– Хорошо. Пока ты сходишь за брезентом, я соберу вещи.

К тому времени как Рик вернулся со сложенным в несколько раз брезентом, Энни уже все собрала. Вдвоем они прикрыли могилу брезентом и положили с четырех сторон по камню, чтобы брезент не сдуло ветром. Обратный путь прошел в молчании. Энни не отводила взгляда от окна. У Рика тоже не было никакого настроения нарушать хрупкую тишину.

Оставшуюся часть дня Рик работал на конюшне и ухаживал за своими бельгийцами, ежедневные тренировки с которыми он в последнее время совсем запустил. Привычный тяжелый труд заставил его сосредоточиться на злободневных проблемах и отвлечься от ненужных мыслей. В настоящий момент Рику вообще не хотелось о чем-либо думать.

После ужина Рик отвел лошадей в стойло и направился к дому. Подойдя, бросил взгляд на узкое оконце: опершись локтями о подоконник и подперев лицо обеими руками, на него смотрела Энни.

Рик помахал ей и крикнул:

– Ну что, готова ехать в Холлоу?

– Я уж думала, ты про меня забыл, – отозвалась она, махнув рукой в ответ.

Десять минут спустя Энни с Риком уже были в Холлоу. Рик сидел, прислонившись к прогретой солнцем скале, а Энни с ним рядом, на старом дереве, упавшем на землю много лет назад.

На коленях у нее стоял компьютер, и пальцы легко порхали по клавиатуре. Наконец Рику надоело сидеть без дела, да и любопытство разбирало. Поднявшись, он подошел к Энни, встал у нее за спиной и заглянул через плечо.

– Можно почитать? – спросил он.

– Угу, – промычала она, не отрывая глаз от экрана. Поскольку экран был маленький, Рику пришлось наклониться ниже, и он сразу почувствовал нежный ванильный за-пах, исходивший от Энни. Пока он работал до седьмого пота, она успела принять душ. Смутившись, что от него неприятно пахнет, Рик немного отстранился, не выпуская из виду текст.

«Гробовая тишина. Непроглядный мрак вокруг. Мрак, который не в силах рассеять маленький костерок. Жарко. Военная форма прилипла к телу, словно расплавленный воск. Что там, за этой скалой? Не видно. Здесь нет ни дорог, ни поездов, ни домов. Есть только тишина. Внезапно ее оскверняет выстрел, громкий, резкий... «

– Ты думаешь, его застрелили? – спросил Рик.

– Мне так кажется. Если нет, потом я всегда смогу внести изменения, – ответила Энни, не прерывая своего занятия.

«Рваная рана могилы... Мне больно ее видеть. Такое ощущение, что лопата, которой ее выкопали, врезалась не только в землю, но и в мое сердце. Здесь покоятся материнская надежда, отцовская гордость, девичья любовь... Он лежит на большой глубине. Кости на фоне черной земли кажутся белоснежными. Не любящие руки уложили его туда, нет! Его небрежно швырнули в могилу, где он и остался лежать, скорчившись, лишенный вечного покоя. Эта очаровательная поляна, расположенная среди густого леса, теперь священное место. Здесь все говорит о совершенном преступлении: и земля, и скалы, и деревья... «

Больше Рик не в силах был прочесть ни строчки. Чувствуя, что, несмотря на жару, тело покрылось холодной испариной, он отошел.

Но Энни права. На мгновение все его тревоги и сомнения исчезли. Человек потерял здесь все... Так как же не благодарить судьбу за то, что она тебе дала: жаркий, солнечный денек; милый скромный полевой цветок под ногами; дочь, которой у него не отнять; женщину, сидящую на поваленном дереве, которая сказала, что любит его таким, какой он есть. За все то время, которое ему еще осталось пробыть с Энни, он будет благодарить Господа.

Во всяком случае, попробует не роптать. Ведь он с самого начала знал, что расставание неизбежно. Энни никогда не скрывала, что не собирается оставаться. Хочешь не хочешь, придется смириться.

Энни продолжала печатать, а Рик вернулся к тому месту, на котором сидел, и, пригревшись на жарком солнышке, неожиданно для себя задремал. Сквозь сон почувствовал он прикосновение теплых пальцев к своей щеке. Энни... Вот она наклонилась, легонько коснулась губами его виска и прошептала:

– Я люблю тебя. Всего лишь сон...

Рика разбудили какие-то посторонние звуки: стук, хлопки, щелканье. Энни собирала свою аппаратуру. Солнце садилось. Лес постепенно погружался в темноту. Оттолкнувшись от скалы, Рик сел и принялся массировать затекшую шею.

– Ну что, поехали домой? – спросил он.

– Я не могу.

Рик почесал затылок, думая, что ослышался.

– Это еще почему?

– Я не могу уйти. – Энни беспомощно развела руками. – Не могу оставить его здесь одного.

Еще несколько дней назад подобные слова привели бы Рика в ярость. Сейчас, услышав их, он лишь тяжело вздохнул.

– Как я понял, ты хочешь, чтобы мы с тобой здесь переночевали?

– Прости. – Энни отвернулась. – Тебе не обязательно оставаться.

Рик фыркнул:

– Как же! Так я тебя и оставлю одну в лесу с покойником, да еще ночью. Плохо же ты обо мне думаешь, Энни.

– Но ведь тебя это не касается. Ты уже и так столько для меня сделал. Я не могу просить...

– А уж это позволь мне самому решать. Отвезем твои вещи домой и захватим оттуда одеяла, подушки и фонарик. Будем спать в машине. Ну как, годится?

Вместо ответа Энни подошла к нему и, обхватив его лицо обеими руками, крепко поцеловала. В груди Рика взметнулось острое желание, однако, прежде чем он успел что-то сделать, Энни отступила. Глубоко вздохнув, Рик помог ей отнести в машину ее вещи и во второй раз за день поехал вместе с Энни домой.

Там он взял спальные принадлежности, после чего, попросив Энни собрать еду, быстро принял душ. Казалось, грязь Холлоу въелась ему в кожу.

Укладывая вещи, он поймал на себе взгляд Энни.

– Ты что? – спросил он и машинально глянул вниз, не забыл ли застегнуть ширинку.

Энни улыбнулась:

– Знаешь, а ты отличный парень. Вот только зачем ты все это для меня делаешь?

– Ни за чем, садись, – смущенно пробормотал Рик, однако слова Энни ему польстили.

Он заехал в чащу леса, дальше, чем обычно, аккуратно объезжая скалы, торчавшие из земли корни, упавшие ветки. Наконец фары машины осветили знакомую скалу, нависавшую над ними.

– Ближе не подъехать, не хочу повредить шасси.

– И не нужно, – ответила Энни и, когда Рик выключил двигатель, прижалась к нему. Тишина – по крайней мере та, которую можно ощутить в лесу, полном птиц, насекомых и зверей – окутала их. – Останемся в кабине или переберемся в кузов?

– В кузов. Там хватит места, чтобы вытянуть ноги, и вообще попросторнее, можно без проблем барахтаться, как тебе угодно.

Это слово «барахтаться» и самого его насмешило, и он ухмыльнулся. Энни воздела было глаза к небу, изображая недовольство, но тоже улыбнулась. И вдруг нахмурилась:

– А как же насекомые?

– Комаров сейчас нет, слишком сухо, но если какие-нибудь жуки будут нам надоедать, переберемся в салон.

Энни провела рукой по его груди, потом рука ее спустилась ниже, коснулась ширинки, и в мгновение ока Рик почувствовал возбуждение.

– Пошли в постель, – прошептала Энни. – Но сначала я хочу убедиться, что брезент на месте.

Схватив фонарик, Рик открыл дверцу и покачал головой. О Господи! Стоит ей его приласкать, как он готов следовать за ней куда угодно.

По ночам в Холлоу всегда бывало не слишком уютно, а сейчас, казалось, и того хуже. Желтоватый луч фонарика осветил хлопающий брезент – под одним из камней, которыми Рик с Энни закрепили брезент, оказалась дырка, и теперь ветер свободно проникал туда.

48
{"b":"30952","o":1}