ЛитМир - Электронная Библиотека

– Тебе нужны деньги? Я немного скопила, а еще книгу о Льюисе обещали купить, – вспомнила Энни. – Я пока не дала согласия ее продать, но если ты...

– Нет, Энни, мне твои деньги не нужны, – перебил ее Рик, останавливая машину. – Похоже, всякий раз, когда я что-то пытаюсь изменить к лучшему, ты пытаешься всучить мне деньги. – Сунув руку в карман джинсов, Рик вытащил оттуда бумажник и, к удивлению Энни, выудил из него все чеки, которые она ему давала, сложенные вдвое и теплые от его тела. Вложив их Энни в руку, Рик бросил: – Можешь порвать.

Энни с изумлением уставилась на бумажки:

– Но зачем ты их брал, если никогда не собирался обратить в наличные?

Рик пожал плечами:

– Потому что, давая их мне, ты себя лучше чувствовала. Но я никогда не чувствовал себя вправе ими воспользоваться.

– Я хочу, чтобы деньги, вырученные за книгу о Льюисе, пошли на твою ферму, – заявила Энни, кладя чеки в кошелек. – Тогда я смогу чувствовать себя спокойной, зная, что хотя бы частично возместила ущерб, причиненный пожаром.

– Страховая компания об этом позаботилась.

И внезапно Энни поняла, что с самого начала вела себя с Риком неправильно.

– Прости, что с первого дня нашего знакомства стала навязывать тебе деньги, не следовало мне этого делать.

– Ничего. Думаю, я заслужил такое обращение. Энни, деньги, которые ты выручишь за книгу о Льюисе, можешь потратить на что угодно. Можешь израсходовать их на ферму, но делай это потому, что так велит тебе твое сердце, а не оттого, что ты чувствуешь, будто чем-то мне обязана. Круг замкнулся, детка. Сейчас уже никто никому ничего не должен.

«Странные слова», – подумала Энни, бросив взгляд на Рика, который как раз помогал ей вылезти из машины.

– Что ты имеешь в виду?

– Давай начнем все сначала, – предложил Рик. – Как будто пожар сжег все плохое, что было между нами, оставив только хорошее.

Услышав эти слова, Энни улыбнулась:

– Я тебе когда-нибудь говорила, что мне нравится ход твоих мыслей?

Рик улыбнулся в ответ:

– Пару раз, а теперь пошли чего-нибудь выпьем, посидим на крыльце и полюбуемся закатом солнца.

Несколько минут спустя, выдержав радостный прием, оказанный им Баком, они вышли на крыльцо. Рик по привычке сел на перекладину, а Энни прислонилась к основной колонне. Глубоко вдохнув в себя сладковатый знакомый аромат, доносившийся с полей, она удовлетворенно проговорила:

– А знаешь, с самой первой минуты, когда я увидела ферму и твой дом, я влюбилась в них.

– А в меня?

– Ну, чтобы в тебя влюбиться, мне потребовалось немного больше времени. – И, заметив, что Рик нахмурился, рассмеялась: – Ты, видишь ли, чересчур вспыльчив.

– Я? Вспыльчив? – удивился Рик и усмехнулся. – Вспыльчив... А знаешь, мне нравится это слово. В нем есть что-то жаркое. Так когда же ты поняла, что... – он помолчал и, вспыхнув от смущения, продолжил: – ... что испытываешь ко мне симпатию?

– То есть ты хочешь спросить, когда я в тебя влюбилась? – насмешливо уточнила Энни. С такими мужчинами, как Рик, следует читать между строк. Когда такому мужчине женщина говорит «Я тебя люблю», он отвечает лишь «Я тоже» или «Угу».

– Угу, – буркнул Рик и отвернулся, пожав плечами. Улыбка Энни стала еще шире.

– Не знаю, это чувство крепло постепенно. Но с самого первого дня нашего знакомства ты мне показался великолепным.

– Да ну? – В голосе Рика прозвучали и радость, и удивление, и некоторое самодовольство.

– Угу. Несмотря на твое пренебрежительное ко мне отношение, я не смогла не заметить, что у тебя очень красивый зад. – Рик зашелся веселым смехом, а когда он отсмеялся, Энни уже более серьезно сказала: – Но мне кажется, я влюбилась в тебя, когда ты приехал за мной на лошади и когда сказал, что хочешь меня. Никто мне никогда ничего подобного не говорил. Я очень тебя люблю. Я не могла сказать тебе этого раньше, а теперь могу.

Рик больше не смеялся. Глядя на Энни, все еще смущенный, он взъерошил рукой волосы.

– А я, оказывается, чертовски счастливый парень.

Видя его смущение, Энни улыбнулась, повернувшись, взглянула на стойку с изображением сердца и внезапно нахмурилась:

– Что-то не припоминаю, чтобы я это раньше видела. Прямо над сердцем, которое вырезал прапрадед Рика, в древесине виднелось углубление примерно в полдюйма длиной. Взглянув туда, куда показывала Энни, Рик пожал плечами. Однако от Энни не укрылось, что он напрягся, и она решила пока не допытываться о том, что здесь без нее произошло.

– Так что ты только что сказал... о том, что ты счастливый? Что ты имел в виду? – тихо спросила Энни и неожиданно для самой себя, подтолкнув Рика локтем, попросила: – Вырежи для меня что-нибудь, Рик.

– Ах да. – Бросив взгляд на Энни, Рик слегка улыбнулся и вытащил перочинный ножик. – Я и забыл, где мы стоим.

Несколько секунд он смотрел на стойку и, вонзив лезвие в углубление – от Энни не укрылось, что нож точненько вошел в него, однако она промолчала, – вырезал новое сердце под старым. Оно получилось немного кособокое, но все же достаточно большое для того, чтобы написать в нем: «Рик + Энни = любовь».

– Ну вот, – удовлетворенно проговорил он, складывая ножик, и вдруг – Энни и глазом моргнуть не успела – приподнял ее, усадил на перекладину, а сам опустился на одно колено.

– Ты же это уже делал, – рассмеялась она. – Или ты собрался заглянуть мне под юбку?

– Не смейся. В прошлый раз я сделал все не так, как положено. – Откашлявшись, он нахмурился и, взяв руку Энни в свою, начал: – Энни Бекетт, я хочу смотреть в твои прекрасные глаза до конца дней своих. Я хочу просыпаться с тобой рядом каждое утро. Я хочу слышать твой смех в этом старом доме, и, клянусь Богом, я перестану есть и пить и умру, если ты не выйдешь за меня замуж. – Он скорчил забавную ]ож – цу. – Ну как, достаточно романтично?

Энни хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Чувствуя, как больно сжалось горло, она с трудом проговорила:

– И еще раз – да! Я выйду за тебя замуж, Рик. Ты для меня все Все, – прерывающимся голосом повторила она.

Друг. Любовник. Партнер. И их любовь является той нитью, которая свяжет их навеки. Рик поднялся и поцеловал ее. Сначала нежно, но с каждой секундой поцелуй становился все более страстным. Крепко обняв Энни, Рик притянул ее к себе, прошелся руками по ее спине, округлой попке.

– Добро пожаловать домой, Энни.

– Я никогда больше тебя не брошу. Никогда!

И со счастливым вздохом Энни принялась вытаскивать рубашку Рика из джинсов.

– Думаю, будет лучше, если мы пойдем в спальню, – проговорил Рик и, взяв Энни за руку, открыл дверь. – Пошли домой, Энни.

Эпилог

«15 апреля 1836 года.

Колумбус, штат Огайо

Спешу вам сообщить о своей величайшей радости: я благополучно разрешилась дочерью. О, Гасси, какая же она красавица! Мы назвали ее Кэтрин, и я с благоговейным трепетом рассматриваю каждый ее крохотный пальчик, каждый завиток на родной головке. Когда Ричард в первый раз взял ее на руки, он заплакал от счастья. Я тоже прослезилась. По правде говоря, в последнее время глаза у меня постоянно на мокром месте. Доктор сказал, что это все от усталости, вызванной беременностью и родами. Может быть, это и так, а может быть, я плачу потому, что, несмотря на радость и удовлетворение своей жизнью, несмотря на искреннюю любовь к мужу, я не могу не думать о том, насколько иначе она могла бы сложиться, если бы судьба была к нам немного благосклоннее. Эти слова пусть навсегда останутся между мной, вами и Господом. Сейчас вся моя жизнь заключена в Ричарде и Кэтрин. И все-таки скажу вам по секрету, дорогая Гасси, – часть ее всегда будет принадлежать Льюису. Затронув когда-то мое сердце, он навсегда оставил в нем свой след. Он был любим. И есть на этой необъятной земле люди – пусть их не так уж много, – которые никогда его не забудут».

Из письма миссис Эмили Лэсситер (Оглторп)

68
{"b":"30952","o":1}