ЛитМир - Электронная Библиотека

Августине Хадсон

Рик проснулся и, заметив, что Энни рядом нет, поспешно встал с кровати и улыбнулся. Интересно, куда это Энни отправилась в такую рань?

С тех пор как Хизер переехала к ним жить, выкроить время для занятий любовью было не так-то просто. Но сегодня дочь осталась ночевать у подруги, и Рик воспользовался благоприятной возможностью. Тихим, ласковым вечером, когда солнце садилось за горизонт, они с Энни долго наслаждались друг другом.

Посвистывая себе под нос, Рик натянул джинсы и отправился в гостиную. Энни там не оказалось. Тогда он направился во вторую гостиную. Там на полу лежала стопка книг, однако Энни тоже не было.

Рик остановился на минутку, чтобы насладиться созерцанием свадебной фотографии, вставленной в новенькую рамку и висевшей на стене напротив портрета с изображением хмурого старика Оле и рядышком с портретом бабки Клем в дурацкой шляпе.

Энни в тот день была так хороша в старинном платье цвета слоновой кости, расшитом бисером, которое откопала в сундуке на втором этаже, что Рик чуть не прослезился, глядя на нее. Сам он был в смокинге. Они обвенчались прямо на крыльце дома свежим прохладным сентябрьским днем. На церемонии присутствовали лишь несколько друзей и родственники Рика.

Приехали Эрик с Ларсом и даже Ингрид со своим выводком. Оуэн с Карен, уладившие свои проблемы до рождения второго сына, естественно, не присутствовали. Однако подарок Оуэн все-таки прислал – длинный серебряный нож с выгравированными на лезвии датой свадьбы и именами Рика и Энни. К ножу прилагалась записка: «Этот – для кекса». Прочитав ее, Рик, к немалому удивлению Энни, расхохотался...

Рик прошел на кухню. Здесь обнаружились следы Энни: кружка свежезаваренного кофе, а рядом с ней – сложенный вдвое листок бумаги бледно-розового цвета. Рик взял записку, ощутив при этом слабый ванильный запах, и открыл ее.

«Дорогой Рик! Я тебе говорила в последнее время, как сильно тебя люблю? «

Улыбнувшись, Рик прислонился к столу.

«Говорила, что мне приятно слушать ваши с Хизер голоса, даже когда вы спорите? Говорила, что мне нравится слушать даже ее хихиканье, когда она болтает по телефону со своим парнем? И как мне приятно, что ты понимаешь, что твоя маленькая дочурка подрастает и каждый день утверждает себя как личность, но все-таки пребываешь в растерянности по этому поводу? Говорила, каким ты бываешь красивым, когда у тебя в эти минуты на лице появляется такое беспомощное выражение? «

Рик довольно хмыкнул, хотя при упоминании о Хизер и ее дружке испытал привычное беспокойство. Как он ни пытался, ничего не мог с собой поделать: при виде мальчишек, которых Хизер приводила домой, у него возникало желание вытрясти из них душу. Пусть только попробуют сделать ей какую-нибудь пакость! Он их в бараний рог согнет!

Рик вернулся к благоухающей записке Энни.

«Говорила ли я тебе в последнее время, как мне приятны твои молчаливая поддержка и понимание при урегулировании вопросов относительно продажи Холлоу городу? Как я благодарна тебе за терпение, с которым ты воспринял мои колебания относительно того, чего я хочу: то ли писать детские книжки, то ли открыть собственную фотостудию? Говорила ли я тебе, как я была счастлива в наш медовый месяц и что я его никогда не забуду? «

«О да, мы и в самом деле шикарно провели время во время медового месяца», – улыбнулся Рик. Обеды и ужины в маленьких ресторанчиках провинциальных городков, долгие прогулки по берегам озера Мичиган и, естественно, безудержное занятие любовью в чистеньком номере гостиницы.

«Говорила ли я тебе о том, как счастлива, что ты привез меня домой? «

Прочитав эти слова, Рик почувствовал, как у него перехватило дыхание. Сложив записку, он сунул ее в карман джинсов.

– Энни! – крикнул он, направляясь к лестнице, ведущей в комнату на чердаке, которую Энни превратила в свой кабинет. – Ты наверху?

– Я на крыльце.

Взяв ветровку, Рик вышел на крыльцо. Энни стояла у перил в своей воздушной юбке и его футболке и смотрела вдаль, на сжатые поля.

– Я получил твою записку, – проговорил Рик, как говорил всегда, когда прочитывал маленькие любовные послания, которые Энни ему оставляла.

– Я знаю, – улыбнулась она в ответ. Волосы ее были все еще немного растрепаны после их занятий любовью, со щек не сошел румянец.

Невыразимая нежность взметнулась в груди Рика. Подойдя к Энни сзади, он заключил ее в объятия и нахмурился: руки Энни, коснувшиеся его груди, были холодными как лед.

– Где твой свитер? Сейчас октябрь, а не июль.

– Мне не холодно. – Энни запрокинула голову, положила ее Рику на плечо и, по-прежнему улыбаясь, позволила себя поцеловать. – А вот тебя, дорогой, ветровка от холода не спасет, если ты не надел под нее рубашку.

Рик фыркнул:

– Рядом с тобой мне так жарко, что, если бы я даже стоял голым в снегу, я бы не замерз. – Энни улыбнулась, и Рик снова ее поцеловал. – А что ты здесь делаешь?

– Любуюсь открывающимся видом. О Господи, как же здесь красиво осенью! Вы, Магнуссоны, ничего не делаете наполовину. Даже если Оле и был чудаковатым скупым стариканом, чувство романтизма было ему не чуждо.

Рик рассеянно коснулся подбородком ее мягких волос и попытался взглянуть на раскинувшийся пейзаж ее глазами. Повсюду, насколько хватало глаз, позднее осеннее солнце окутывало окрестности золотистым светом. С растущего во дворе клена один за другим слетали желтые листья, а вот величественный старый дуб по-прежнему был покрыт, как мантией, ржаво-коричневыми листьями и не спешил их сбрасывать. Похожие на золотые монеты листья высокой осины и ярко-красные – низенького куста казались на фоне белоснежного гаража ослепительно прекрасными.

– А знаешь, я тебе еще кое-что написала, – вывел его из задумчивости тихий голос Энни.

– Что же?

– Маленькую приписку к моей записке, но я хотела отдать ее лично.

Рик, заинтригованный, вскинул брови:

– Вот как? И где же эта приписка?

– В одном месте, которое находится рядом с моим сердцем. Ага, Энни решила поиграть в прятки! Что ж, с превеликим удовольствием. Рик обожал ее игры.

Отступив назад, Рик окинул Энни внимательным взглядом. Единственный карман, который он заметил, был на футболке, плотно обтягивающей высокую грудь, и он осторожно положил руку на мягкий, теплый холмик. И хотя тотчас же раздался хруст бумаги, который ни он, ни Энни не могли не услышать, Рик спросил:

– Горячо или холодно?

– Конечно, горячо, – рассмеялась Энни. Усмехнувшись, Рик сунул руку в карман футболки и, прежде чем вытащить записку, провел пальцами по упругому соску. Он бросил взгляд на розовую бумажку, чувствуя все возрастающее любопытство.

– Ну же, – поторопила Энни, – открывай. Рик медленно развернул бумажку.

«Говорила ли я тебе, что ты скоро станешь папой? И как я счастлива, что внесу свой вклад в следующее поколение Магнуссонов на ферме Блэкхок-Холлоу? «

Ухватившись за деревянную колонну, чтобы не упасть, Рик с такой силой сжал ее, что почувствовал, как недавно вырезанное сердце врезалось в ладонь, Энни смотрела на него, и ее темные, как лесная чаща, глаза светились радостью и неуверенностью. Рик открыл было рот, чтобы хоть как-то отреагировать на ее сообщение, но счастье и изумление нахлынули на него так стремительно, что он не в силах был произнести ни слова.

– Ты рад, что у нас будет ребенок? – спросила Энни, слегка нахмурившись.

– Да, – с трудом выдавил из себя Рик и, откашлявшись, уже нормальным голосом произнес: – Энни, детка, ты умеешь поразить человека так, что он теряет дар речи. Когда?

– В конце мая.

– Весной. О Господи... ребенок! – Рик взъерошил рукой волосы и внезапно почувствовал нечто вроде паники. – Знаешь, Хизер на дыбы встанет, ей уже осточертело быть сиделкой.

69
{"b":"30952","o":1}