ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это был уже не пушечный выстрел. Все бросились на палубу. В бинокли мы увидели страшное зрелище. В нескольких милях к северу от нас гигант «Оклахома» быстро погружался в воду.

— Блуждающая торпеда! — крикнул нам с мостика капитан «Кракатау», Йорденс. — В Гольфстриме их много, оторванных бурями. Крейсер тонет…

— Ах, бедняги! — воскликнула мисс Ада. — Капитан Йорденс, папа, господа… Мы должны им помочь. Мы успеем спасти хоть часть несчастных!

— Мадемуазель, — возразил капитан, — это неблагоразумно. Это флоридское течение — самая опасная часть здешнего моря: в нем блуждает не одна торпеда. Мы удаляемся от него, — и чем скорее мы уйдем, тем лучше… Я обязан повиноваться распоряжениям вашего отца, как владельца этого судна, но я не уверен, что там одна, а не две или больше торпеды. Конечно, если он прикажет…

Говоря это, старый морской волк глядел на Вандеркуйпа с выражением, говорившим:

— Надеюсь, что вы не сделаете такой глупости.

Пижон и Кокэ также говорили о неблагоразумии и опасности этой попытки, г. Вандеркуйп хмурился и молчал, я и Марсель ждали развязки.

— Но, господа, — возразила молодая девушка, — ведь это люди — такие же, как мы! Они гибнут, неужели вы оставите их без помощи. Они видят нас. Они ждут нас. Они надеются, что мы принесем им помощь. Отец, мама, умоляю вас, прикажите капитану идти на помощь. Капитан, взгляните на этот флаг, голландский флаг — и если у вас нет жалости, то побойтесь позора! Ведь это стыд для нашей родины…

Капитан побагровел.

— Мадемуазель, — быстро возразил он, — я моряк, мое дело бороться с морем; будь это простое кораблекрушение, меня не остановил бы никакой шторм… Но тут нам грозят другие опасности. В этом течении много блуждающих торпед… Они наставлены самими американцами — пусть американцы и несут последствия. С какой стати нам терпеть в чужом пиру похмелье! Мы почти вышли из этого опасного течения, будем же, продолжать путь. Но г. Вандеркуйп перебил его:

— Капитан, — сказал он твердым голосом, — моя дочь права — мы должны помочь гибнущим. Перемените курс и идите к месту катастрофы.

Но это оказалось не так-то просто. Капитан, человек суровой дисциплины не колебался ни минуты — но его распоряжения встретили неожиданное сопротивление со стороны команды.

Напуганные взрывом, люди отказались повиноваться и потребовалась вся решимость капитана, чтобы подавить это сопротивление, едва не разрешившееся открытым бунтом.

На это ушло довольно много времени и когда мы направились к месту катастрофы, наша помощь была уже запоздалой.

— Немного их останется на поверхности, когда мы подойдем — сказал Марсель, всматриваясь в бинокль. — К тому же, им не справиться с течением, а оно уносит их от нас.

Вскоре нам пришлось убедиться, что мы бесполезно подвергаемся опасности. Ни крейсера, ни обломков, ни людей не было видно на поверхности. Огромное судно пошло ко дну почти мгновенно; немногие из экипажа успели всплыть, но и те уже были поглощены водой или акулами. Быть может, иные были унесены течением и еще держались на воде, но отправляться на розыски этих несчастных было бы безумием. Мы прошли все-таки с милю по течению дальше того места, где произошла катастрофа, но не заметили никого. Капитан вопросительно взглянул на г. Вандеркуйпа, стоявшего рядом с ним на мостике.

— Будем продолжать наш путь, капитан, — сказал он. — Очевидно, наша помощь запоздала.

Судно снова переменило курс — на этот раз к великой радости экипажа — и мы стали удаляться от опасного места.

Вдруг капитан крикнул не своим голосом:

— Руль направо! Круто! Полный поворот!.. Прямо на нас плывет торпеда!

Он вовремя заметил опасность. Еще несколько минут — и было бы поздно. На расстоянии каких-нибудь пятидесяти метров от «Кракатау» мы увидели странного пловца. Обезумевший от ужаса матрос с «Оклахомы» оседлал одну из торпед, оторванных последней бурей. Судорожно цепляясь за нее, как за какой-нибудь безобидный буек, он медленно плыл по течению. Он кричал нам и махал рукой, умоляя о помощи.

Но «Кракатау» уходил полным ходом. Мы слышали, как его жалобные мольбы сменились проклятиями, видели, как он грозил нам кулаком…

Но едва избежав гибели, мы сами поддались ужасу. Сколько здесь этих торпед? Мы напряженно всматривались в море, то и дело ожидая увидеть смертоносное орудие… Никто не помог несчастному, да и бесполезно было бы пытаться остановить судно — экипаж на этот раз скорее сбросил бы нас в море, чем подчинился бы такому приказу.

Вскоре мы вышли из опасного течения. Настроение, однако, было подавленное, мы избегали смотреть друг на друга. Однако с начала этой безумной войны нам пришлось уже пережить столько жестоких впечатлений, видеть столько ужасов, что никакая сцена из дантова ада не могла бы оказать на нас длительного влияния. Когда, спустя два часа, перед нами всплыл над изумрудной гладью Антильского моря Багамский архипелаг и показались укрепления порта Нассау, мы уже весело болтали, собравшись на носу судна.

Огненный диск солнца спускался на безоблачном небе. Постройки Нассау и английские военные суда выделялись резкими черными силуэтами на золотистом фоне. Винты «Кракатау» тихо шлепали по воде. Мы медленно входили в гавань, направляясь к пристани. Мисс Ада была очень взволнована, яркая краска выступила на ее щеках, глаза светились надеждой и беспокойством. Она направила бинокль на пристань, где виднелась толпа людей. Вдруг она радостно вскрикнула:

— Это он! Он!

В самом деле, в толпе любопытных мы узнали Тома Дэвиса, жениха нашей очаровательной командирши. Он был, по обыкновению, в статском платье, и махал нам шляпой.

Спустя несколько минут мы были у пристани. Лишь только сбросили лесенку, Том взбежал на пароход с проворством школьника. Мы теснились к нему навстречу. Минута была очаровательная и Пижон не преминул зафиксировать ее на фотографической пленке.

Том, видимо, не был расположен рассказывать о своих делах при всех. Мы спустились в гостиную, где он живо уединился с мисс Адой. Я отправил Кокэ на телеграф с депешами в «2000 год», а сам беседовал с английским офицером, явившимся на яхту для санитарного осмотра. Он сообщил нам последние новости. Впрочем их было немного. В войне наступил момент затишья, три дня уже не было сколько-нибудь крупного столкновения. Противники исправляли, как умели, понесенный ущерб, хоронили своих мертвецов, лечили своих сумасшедших. Приближался момент всеобщего банкротства.

Ближайшие решительные действия ожидались здесь в Америке. Вторая японская эскадра шла от Суэцкого канала на соединение с английской. Они должны были ринуться на американцев со стороны Атлантического океана, меж тем как первая японская эскадра действовала в Тихом, по ту сторону Панамского канала.

Покончив со своими секретами, мисс Ада и ее жених присоединились к обществу. Но мы тщетно пытались выжать из Тома какие-нибудь сведения о его путешествии. Он был очень весел, сообщил кое-какие неизвестные нам подробности о Лондонском сражении, но в своих делах не обмолвился ни словечком. Он попросил только нас не упоминать о нем в телеграммах и сообщил, что завтра собирается уехать из Нассау.

«Кракатау» должен был отправиться обратно в Европу, так как обе цели — г-на Дюбуа и мисс Ады — были достигнуты; я же решил остаться в Америке в ожидании обещаемых великих событий.

Остаток дня мы с Пижоном посвятили телеграфированию в «2000 год» подробного отчета о наших приключениях. Это удовольствие обошлось в 38 000 франков.

На другой день утром мы осмотрели порт Нассау, гигантские доки, арсенал, где нас особенно заинтересовали исполинские бомбы для броненосцев. Пижон, несмотря на запрещение, сфотографировал мисс Аду рядом с одной из таких бомб.

После осмотра мы не торопясь возвращались на пристань, когда сигнал, раздавшийся на яхте, заставил нас встрепенуться и ускорить шаги. Что случилось? Сирена звала нас неистово. Мы знали, что этот сигнал — быстрое повторение коротеньких взвизгов — означает требование возвращаться на борт как можно скорее.

28
{"b":"30953","o":1}