ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Пума для барса, или Божественные махинации
К черту всё! Берись и делай! Полная версия
Князь Благовещенский (СИ)
Роды – просто
Нейрокомандор. Книга 1. Пси-Фактор. Адепты с Земли
Расколдуйте это немедленно!
Уж замуж… второй раз?
Французская рапсодия
Ответный визит
A
A

Мы видели, как трупы наших товарищей были выброшены из гондолы, как китайские солдаты с остервенением кололи и рубили их на куски, точно мстя за то, что они избежали пыток.

Но не у всех хватило духа покончить с собой в решительную минуту. Несколько человек солдат и офицеров остались в живых: они сбились в кучку и отчаянно отбивались от наседавшей толпы.

— Что делать? Что делать? — бормотал командир «Монблана», стоявший радом со мной. — Стрелять? Нет?..

— Разумеется, стрелять, — подхватил я недовольно.

— Но мы перебьем и наших товарищей…

— Зато избавим их от пытки… Смотрите, их берут, вяжут, осыпают ударами…

Действительно, несколько человек были схвачены живыми.

— Стреляй! — крикнул командир. Гранаты, разрывные пули посыпались на китайцев. Ответом был вой, рев, бешеные вопли. Неожиданное нападение вызвало панику, толпа хлынула в разные стороны, выпустив пленных. На минуту они освободились… Но дальше? Мы не могли спуститься. Пули уже свистали вокруг гондолы «Монблана». Мы видели пулеметы и митральезы, направляемые в нас. Не только нельзя было думать о спуске, но механик «Монблана», не дожидаясь команды, поднял аэрокар на более безопасную высоту. В ту же минуту отряд кавалеристов налетел на пленных, схватил их на лошадей и помчался к главной армии. Мы пустили им вдогонку два или три залпа, гранаты валили их дюжинами, но остальные мчались дальше, и вскоре двое или трое наших товарищей, еще оставшиеся живыми, исчезли в море китайцев, отвечавших на наши залпы…

В тяжелом настроении возвращались мы в Оренбург, истратив все заряды, но счастливо избежав китайских пуль и бомб.

На другой день, первого марта, поднялась страшная суматоха. Вся «белая стена» двинулась навстречу китайцам. Наша духсоттысячная армия тоже перешла Урал, направляясь к востоку, с целью атаковать неприятеля. Главная квартира была перенесена в Илецкую Крепость, куда я и г. Дюбуа отправились 4 марта. Пижон остался в Оренбурге, занятый изданием «Эха».

Наконец, 7 марта желтая лавина столкнулась с белой стеной. Русские армии генералов Грипинского и Федорова, выдвинувшиеся вперед, по линии Тобольск — Самара, вступили в бой с пятисоттысячной китайской армией. Первые известия были утешительны. Телеграмма, полученная 8-го марта, сообщала, что «русские войска со вчерашнего утра осыпают китайцев бомбами. Наши потери довольно значительны, потому что китайцы также имеют орудия, а их пехота, не обращая внимания на потери, стреляет на близком расстоянии. Тем не менее, после суточного боя, неприятель не только остановился, но и подался назад. Потери его колоссальны».

Увы! Недолго мы радовались! Уже на следующий день пришло известие об отступлении русских. Почему? По самой простой причине. Подавшаяся назад китайская армия снова надвинулась, подкрепленная новыми полчищами, а с флангов обходили русских такие же грозные, несокрушимые массы неприятеля.

«Наш огонь косил их целыми рядами, но они немедленно заменялись новыми. Как ни громадны были потери неприятеля, но силы его, по-видимому, не уменьшались».

В довершение всего, аэрокары принесли известие, что колонны китайцев обходят армию с юга и севера с очевидной целью зайти ей в тыл. Ввиду этого, 10-го утром русские отступили, чтобы сомкнуться с армиями английской и немецкой по линии Пелымск — Ирбит.

В тот же день мы узнали, что пришел и наш черед вступить в бой с китайцами. На рассвете 11-го мы услышали грохот наших орудий на передовых позициях. Представление началось. Все испытывали подъем духа, почти радость. Мрачные предчувствия, сомнения, тревога исчезли. Двухмиллионная европейская армия, вооруженная всеми средствами военной техники — и азиатская саранча, желтый муравейник… можно ли сомневаться в исходе столкновения! Мне было совестно своего малодушия.

Мы с патроном присоединились к свите Ламура.

Перед началом сражения офицеры обратились к солдатам с коротенькими речами. Они напоминали им, что приняты все меры, чтобы раненые не оставались покинутыми на поле сражения, но напоминали, что отдельные случаи всегда возможны, и увещевали не отдаваться неприятелю живыми.

«Лучше стреляйтесь или отравляйтесь. Лучше умереть от пули или от яда, чем от лютых истязаний. Помните, что китайцы не дают пощады пленным! Убивайте себя, раз не будет другого выхода, — если не хотите чтобы вас разнимали по суставам, чтобы вам вырывали глаза, обрезали носы, выдергивали зубы, впускали крысу во внутренности, предоставляя ей рвать и грызть их, пока вы не умрете в страшных муках»…

К десяти часам бой кипел по всему фронту.

Мы отправились на передовую посмотреть на дело вблизи.

На расстоянии нескольких километров наши орудия буквально очищали поле. Каждая бомба убивала по несколько дюжин китайцев. Их орудия отвечали, но причиняли нам лишь слабые потери; очевидно, китайская артиллерия еще не сравнялась с европейской. Однако и у нас были убитые и раненые.

Аэрокары, принимавшие участие в битве, весь день телеграфировали сообщения такого рода:

«Перед нами истинное море людей и животных. Ему не видно конца. Наша артиллерия скашивает целые полки; никто не убирает ни мертвых ни даже раненых. Сзади прибывают все новые и новые массы обходят груды трупов, перелезают через них и идут под бомбы. Мы заметили вдали несколько аэрокаров, но они скрылись при нашем приближении».

К вечеру, однако, китайцы как будто не выдержали. Мы продвинулись вперед метров на пятьсот, они подались назад.

Ночью бой прекратился. Со всей линии европейских армий, от севера до юга, были получены схожие известия. Везде артиллерия делала чудеса, везде потери неприятеля были колоссальны, хотя и замещались новыми полчищами, и на всем своем протяжении «белая стена» подалась вперед.

На рассвете пальба возобновилась. Снова целый день бомбы, гранаты, шрапнель непрерывным дождем сыпались на китайские полчища, снова они подались назад, а мы продвинулись вперед. Тот же результат был достигнут по всей линии боя. К северу от нас турки пустили в ход пехоту, которая стреляла в китайцев на расстоянии двух километров.

— Это значит, — заметил г. Дюбуа, — что у них не хватило артиллерийских снарядов. Не понимаю, как могло это случиться! Впрочем, турки всегда турки… Хоть они и усвоили европейский строй, но к порядку, наверное, еще не успели привыкнуть.

На третий день бой продолжался, но стали распространяться тревожные, странные слухи. Говорили, что шведский корпус, часть английских войск, часть австрийских были вынуждены прибегнуть к пехоте, потому что артиллерийские снаряды истощились, а новых не получилось: поезда с военными запасами не пришли вовремя. Мы ожидали подвоза снарядов из Оренбурга утром, но его не было; а между тем запасы были уже на исходе. К вечеру пришло известие — убийственное, смертоносное! Не только поезда с боевыми запасами не прибыли, но и ждать их было нечего. Из внутренней России сообщали, что вследствие непрерывного движения поездов в одну и ту же сторону, на узловых станциях образовались «пробки», что произошла какая-то путаница в распределении поездов, что в силу какой-то странной ошибки (если это была ошибка) на восток были пропущены поезда с товарами богатых фирм, имевших связи в влиятельных кругах, а поезда с боевыми припасами задержаны или отправлены не по назначению; сообщали, что приняты самые энергичные меры для устранения этих «недоразумений», что меры эти, без сомнения, окажут свое действие и «через несколько дней» припасы будут на месте.

«Через несколько дней»!.. Когда через несколько часов мы останемся без снарядов, потеряв наше единственное преимущество над китайскими полчищами!

Из шестидесяти поездов, прибытие которых ожидалось в течение двух последних дней, не пришло и десятка по всей линии боя. А между тем снаряды истощились везде. Всего хуже приходилось туркам; уже со вчерашнего дня они действовали почти исключительно ружейным огнем; дошло и до холодного оружия; их кавалерия не раз бросалась в атаку на китайский авангард, пехота ходила в штыки — солдаты дрались с бешеным мужеством, напоминавшим времена янычаров; но ясно было, что долго им не устоять.

50
{"b":"30953","o":1}