ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Огонь и ярость. В Белом доме Трампа
Адвокат и его женщины
Жена по почтовому каталогу
Проклятие Пражской синагоги
Река сознания (сборник)
Линейный крейсер «Худ». Лицо британского флота
Вещные истины
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Шаг над пропастью
A
A

Прапорщик поднес к широченным коричневым губам флягу с разведенным спиртом.

Верное средство! Колдун глотнул раз, другой.

– Ну вот и глаза продрал. Ты ему, Вась, башку поддерживай, чтоб не захлебнулся…

– Как самочувствие, мой дорогой друг?

Колдун смотрел тупо. Лишь по быстро чернеющей коже можно было понять, что самочувствие резко улучшается.

– Дай-ка, Василий, я ему еще накатаю.

Сразу по-французски станет понимать.

От двух здоровенных глотков желтокарие глаза колдуна полезли из орбит. Он сбивчиво пролепетал:

– Мерси, мерси! Гран мерси, мсье…

Десантники с хохотом поставили Каплу на ноги. Похлопали по плечам. Свой в доску чувак. И выпить не дурак. И языками владеет.

Каплу переводил взгляд с одного русского на другого и пытался предугадать, что будет дальше. Он был уверен, что его решили убить. Почему? Ну, это просто. Он ведь сам задумал убийство русского командира. Чужестранцы разгадали замысел.

Закон прост: прав тот, кто убивает первым.

Победителей судить уже некому.

Дальше случилось самое страшное. Каплу вновь пригласили наверх. В чрево железного чудища. И они вновь помчались.

Все дальше и дальше от родных мест. Снова стали расспрашивать о мангровом лесе.

Спирт между тем делал свое дело. «Зачем так далеко меня увозить? Могли бы убить где-нибудь поближе к Губигу», – размышлял колдун.

– Вот! – воскликнул КЗшлу, едва показались очертания мангрового леса. – Это он, мсье.

Огромный «Урал» стал как вкопанный.

Переждав, пока уляжется столб пыли, приехавшие один за другим попрыгали из кабины.

– Первым делом осмотр экзотики, – скомандовал капитан. – Пойдем с нами, мой дорогой друг…

Они вступили в удушливый полумрак.

В царство вечной зелени и мощных испарений. На илистом берегу тропической реки росли странного вида невысокие деревья и кустарники.

– Гляди, Серега! – вскричал Кондратьев. – Вот они, дыхательные корни!

Они присели. Из ила близ стволов кустов и деревьев торчали своеобразные венички. Капитан выбрал кустик поменьше, ухватил рукой и дернул. Растение вместе с корнями повисло в воздухе. Остро запахло прелью, тиной, гниением.

– Пахучая страна Африка, – сказал, отшатываясь, прапорщик. – Кругом столько вони!

– Смотри сюда, Серега, – Кондратьев вертел куст и так и этак. – Вот это, видишь, ходульные корни. С их помощью мангровые растения укореняются в иле. Но в иле почти нет углекислого газа, которым дышат растения. Поэтому они высовывают из ила наружу дыхательные корни…

Колдун недоумевал. Иметь такие грозные железные чудовища, такие смертоносные огнестрельные палки, такие красивые одежды из неизвестных материалов – и торчать в спертом воздухе! Зачем? Будто никогда мангровых джунглей не видели.

Не дай Солнечный бог подхватить здесь банкрофтового струнца. Это страшный тропический паразит. Вмиг закупорит лимфатические сосуды. И человек в считанные дни превратится в страшилище. Едва ли не на глазах утолщится в несколько раз кожа, а под нею многократно разрастется подкожная клетчатка.

О Солнечный бог! Нашли банкрофтового струнца на белых пришельцев! Пусть их поразит слоновость, пусть они проведут остаток жизни в мучениях! Спаси и сохрани верного твоего колдуна Каплу!

Десантники повыдергивали мангровую растительность в радиусе добрых десяти метров. Вдоволь налюбовались дыхательными и ходульными корнями. Наконец, как следует провоняв илом, они двинулись к грузовику.

Пока прапорщик накрывал на траве стол, капитан Кондратьев связался по радио с ротой. Все без изменений. В штабах и резидентурах о Дагомее словно забыли.

Словно затишье перед бурей.

– Товарищ капитан, все готово!

– От молодец. Ну давай, Серега, по сотке! Давай, мои шер ами, и с тобой чокнемся… Как не будешь? Что значит не будешь?

Колдун поднял пластиковый стаканчик. Ямсовая самогонка куда лучше, но деваться некуда.

– Да ты закусывай, – широким жестом прапорщик обвел рукой плащ-палатку. – Не стесняйся.

Прежние страхи ворохнулись в голове колдуна. Он внимательно посмотрел на черные сухари и консервные банки с тушенкой. «Отравят!» – догадался Каплу и отчаянно замахал руками:

– Мерси, мсье. Гран мерси.

– Ну и хрен с тобой, черная харя, – сказал по-русски капитан и перевел: – Иди тогда погуляй.

Колдун с радостью отошел подальше от этих опасных людей. А опасные люди выпили еще по одной. И по третьей. Тридцатиградусная декабрьская прохлада размягчала мозги и сердца.

Опасные люди выпили по четвертой.

Доели тушенку, принялись за консервированного лосося.

– Не пойму, – сказал Иванов, – что мы с женой за люди такие? Пока порознь, друг по другу тоскуем. А как встретимся – любви на один час хватает. Скандалить начинаем. Из-за любой мелочи.

– Ты ж не скандалист, Серега. Я ж тебя шесть лет знаю. Каких только ситуаций не было… Давай еще по одной.

Прапорщик сходил к машине и принес еще флягу. Такие темно-зеленые железные фляги в матерчатом чехле весь мир знает.

Восемьсот граммов вмещается. Воды или водки – это когда как. Русские солдаты носят их подвешенными к ремню. Справа от ширинки.

– Что ж, выходит, жена у меня скандалистка? Она во всем виновата?

Прапорщику такой вариант не нравился. Не по-мужски это – валить всю вину на женщину.

– Слушай, Серега! А ты в торец ей дать не пробовал? – поинтересовался капитан. – Говорят, помогает. Говорят, после первого раза бабы потом как шелковые.

– Да не могу я, Вась. Рука не поднимается. Она ж хрупкая, нежная. Она ж моим детям мать! Ты вот свою Лену бил?

Капитан повесил голову. Ну и тема, черт ее дери. В памяти всплыло лицо жены. «Как тебе, мой любимый, служится? – спрашивали ee глаза. – Как с несовершеннолетней девчонкой спится, мой хороший?»

– Никогда и пальцем не тронул, – безразлично сказал Кондратьев. – Ты обеззараживающие таблетки не забыл? Давай водички попьем. Знойная тут у них зима, понимаешь.

Выпитый спирт тут же отфильтровывался кожей: друзья бешено потели. Они прикончили вторую флягу, и прапорщик тут же принес третью. Они возлежали на плащ-палатке в позе римских патрициев.

В тени грузовика.

Ротный старшина начал позевывать.

Капитан предложил ему «беломорину», но и это не помогло. Пора было трогаться в обратный путь. Пикник удался на славу.

– Эй, Каплу, – позвал капитан. – Где ты, мой дорогой друг? Ау!

Кондратьев стал на четвереньки. Медленно выпрямился. Поозирался в поисках «дорогого друга». Колдуна нигде не было.

Заглянул под машину. Туда, впрочем, черного заклинателя сахарной головой не заманишь.

Капитан бросил взгляд на старшину роты. Тот находился в позе нормального советского мужика. То есть на спине.

И храпел.

Словно после обеда где-нибудь в селе Кукуеве. Над этой идиллией сильно не хватало репродуктора с передачей «В рабочий полдень».

Однако рука прапорщика под плащ-палаткой лежала на незаметном «АКСУ» – автомате Калашникова со складным прикладом и укороченным стволом.

От жары и спирта Кондратьева переполнила слезливая гордость. От профессионал. От черт. Настоящий десантник. Ему стало жаль будить Серегу.

Вдоль реки шумел сурово мангровый лес. Кажется, небо начинало хмуриться.

На холмистой равнине с редкими пальмами колдуну укрыться было бы сложно.

"Неужели черномазый решил самостоятельно дойти до Губигу? – рассуждал про себя Кондратьев. – Это не так уж близко.

По спидометру двадцать километров. Но таким образом колдун избежит поездки в страшном звере…"

Капитан закинул автомат на спину и, пошатываясь, побрел в мангровые заросли. Либо колдун каким-то чудом успел слинять, либо он здесь. Изучает корни – дыхательные и ходульные.

«Нехорошо нам с Серегой уехать, бросив человека, – размышлял капитан. – Мы ж его насильно сюда привезли…»

По мере приближения к воде заросли становились все гуще. Скоро капитану пришлось буквально продираться, ломая уникальные растения и топча верхние корешки. Ноги разъезжались на черном скользком иле.

12
{"b":"30957","o":1}