ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Этот звук он узнал бы в тысяче других.

Любимый вертолет спецназа.

– Это железная птица, – сказал капитан, и одна рука его скользнула еще ниже. – Она прилетела за мной.

Он ощутил, как маленькая черная ладонь пробирается к его телу.

– Я люблю тебя, – прошептала дочь вождя.

– Сержант Агеев! – крикнул Кондратьев.

– Я!

– В машину марш! Выезд через пять минут.

– Есть, товарищ капитан! – крикнул Агеев и в тот же миг очутился в высокой кабине «Урала».

Капитан увлек девушку ближе к воде.

Скоро их укрыл от наблюдателей берег. То, что позволено Юпитеру, не позволено быку.

Колдун заливался слезами, катаясь по набухшей от дождей почве. Руки его судорожно терзали хлопковый цветок – местный символ любви.

Через пять минут могучий грузовик, дико взревев, помчался в сторону деревни.

На краю деревни стояла стенка для сушки коровьего помета.

Она была сложена из необработанных камней и покрыта коровьими плюхами.

Точь-в-точь как дерево на центральной площади Губигу. Для сушки помета годилась любая вертикальная поверхность.

– Тормозни у околицы, – приказал капитан Агееву.

«Урал» остановился. Огромные колеса пропахали в сырой земле две жирные борозды.

Из кабины грациозно выпорхнула акробатка Зуби с заплаканным лицом.

– Я буду ждать тебя! – воскликнула она на своем чудовищном французском. – Я люблю тебя!

Прямо в расположении десантной роты приземлялся темно-зеленый вертолет без опознавательных знаков. Его клекот стал таким громким, что слова едва доносились.

– Я люблю тебя! – заорал в ответ капитан из кабины. – Жди меня, и эта железная птица принесет меня обратно!

10

Из окон здания Национального банка вырывались языки огня. Тысячи граждан наблюдали зрелище. Они громко обменивались впечатлениями и каждый выплеск пламени приветствовали воплями и аплодисментами.

Кое-где над толпой реяли красные флаги. Первые появились здесь в полдень, когда пожар заметили. С этого часа их количество прибывало вместе с публикой.

Пожарных машин в дагомейской столице имелось ровно две штуки. Они были некогда сделаны на заводах «Рено» и сохранились с колониальных времен. Поэтому чернокожие пожарные не пытались бороться с огнем. Их работа заключалась в другом. Едва из какого-то окна раздавался крик о помощи, пожарные подбегали с длиннющей лестницей.

Вместе с зеваками они с нескрываемым интересом следили за тем, как очередной служащий неуклюже переползает подоконник и опасливо нащупывает ногой верхнюю перекладину. Банковские служащие во всех странах имеют неспортивное сложение и избыточный вес.

Пока пожарная команда бегала с лестницами вокруг четырехэтажного массивного здания, по радио выступил Президент республики Дагомея. Он заявил, что поджог осуществлен террористами, нанятыми Социалистической партией.

Так около сорока лет назад в другой стране в поджоге здания парламента обвинили коммунистов во главе с Георгием Димитровым.

Далее Президент запретил деятельность Соцпартии и отдал полиции приказ арестовать ее членов. В первую очередь Хериса Ногму, председателя партии.

После этого на улицах стало гораздо многолюднее. Всюду скалились довольные черные лица. Дело шло к большому веселью. Для разминки были перевернуты несколько припаркованных у тротуаров автомобилей.

Тут и там шныряли агитаторы Соцпартии. Они раздавали листовки и красные флажки. В листовках содержался призыв к немедленному вооруженному восстанию против ненавистного режима.

Где взять оружие, в листовках, однако, не сообщалось. Товарищ Херис Ногма был мудр. Он знал, что вооружить народ легко.

Разоружить намного труднее.

Поспешным вооружением населения в критический момент страна на долгие десятилетия создаст себе страшную проблему. Непрерывные гражданские войны идут в Камбодже, на Цейлоне, во многих странах Африки и Латинской Америки.

Чем ниже жизненный уровень и чем выше безработица, тем с меньшей охотой люди расстаются со случайно доставшимся им оружием.

Сразу после речи Президента к штабквартире Соцпартии подкатили, бешено вращая мигалками и гудя сиренами, полицейские фургоны. Подобно пожарным автомобилям они также сохранились с колониальных времен и были изготовлены на заводах государственного концерна «Рено».

Из фургонов на узкую улочку высыпало больше сотни полицейских с короткими бельгийскими карабинами в черных руках.

Кто-то дернул ручку двери.

К удивлению полицейских, дверь оказалась открыта. Сразу за ней в коридоре сидел белый человек. Он удобно устроился за опрокинутым столом. В руках у белого человека был ручной пулемет Дегтярева – «РПД». Одет был белый человек в пятнистую форму цвета хаки без знаков различия.

Слева и справа в коридор из кабинетов Соцпартии выглядывали еще двое белых.

На них была точно такая же форма. В руках они сжимали «АКСУ» – компактные автоматы Калашникова для спецназа и диверсантов.

Полицейские остолбенели. В этот миг над их головами зазвучали выстрелы. Ктото бросился на грязный асфальт. Кто-то пригнулся. Кто-то присел. Никого.не задев, процокали по асфальту пули.

Полицейские в ужасе смотрели вверх.

На крыше трехэтажного здания, в котором размещалась штаб-квартира Соцпартии, находились белые люди. В форме цвета хаки. С короткими автоматами без прикладов.

– Окх! – издал странный звук один из полицейских, словно подавился.

Его рука указывала на крышу трехэтажного здания напротив. Там тоже лежали белые люди и целились вниз. В дагомейскую полицию.

Еще несколько белых фигур с автоматами стояли в подворотне напротив штабквартиры. Они привалились плечами к плохо оштукатуренным стенам арки и бесстрастно наблюдали за происходящим.

Человек с ручным пулеметом встал изза стола и перешагнул порог. Полицейские попятились. Они продолжали завороженно глядеть на белых людей, сжимая черными руками свои карабины.

– Сложить оружие здесь! – с трудом произнес белый человек и выразительно повел стволом «дегтяря». – Руки за голову!

Других французских слов сержант Александр Агеев не знал.

Полицейские испытали колоссальное облегчение. Вместо того чтобы немедленно перестрелять, их всего-навсего разоружают. Эти белые известные гуманисты.

У стены штаб-квартиры Соцпартии вырос штабель карабинов. Агеев удовлетворенно оглядел полицейских. Тесной толпой запрудили они улочку. Все, как один, с руками на затылках.

Вспомнилась сказка «Маугли», которую Саша Агеев прочел ровно десять раз в весьма нежном возрасте. В родном далеком Полоцке. Себя сержант увидел в роли удава Каа. Полицейские замечательно походили на обезьян-бандерложек.

«Какое-то время черным можно позволять играть в жизнь самостоятельно, – философски подумал сержант. – Но иногда должен появляться Хозяин и проверять положение дел».

Он ткнул стволом в направлении фургонов и приказал:

– Марш, марш!

Слово «марш» пришло в русский язык из французского. Полицейские тут же выстроились в очереди ко всем фургонам, кроме одного.

В этом автомобиле их встретил белый человек с автоматом и сделал жест, означавший: «Сюда нельзя».

Другой белый обошел водителей и отобрал ключи от замков зажигания.

За сценой наблюдало уже изрядное количество бездельников. Они осторожно выглядывали из окон и подворотен. На их лоснящихся черных лицах читалось крайнее одобрение. Души людей словно пили бальзам.

Что такое счастье?

Это когда при тебе разоружают полицейского.

Что такое большое счастье?

Когда на твоих глазах два десятка белых разоружают больше сотни легавых. Фараонов. Копов. Притеснителей. Обидчиков.

Врагов всех бродяг, бездомных, пьяниц, проституток и торговцев наркотиками.

Тем временем из штаб-квартиры выскочили чернокожие социалисты в штатском и принялись затаскивать карабины внутрь.

– Климов! – сержант подозвал одного из солдат и протянул пулемет. – Лови. Останешься охранять эту черную макаку. Товарища Хериса Ногму. Понял?

15
{"b":"30957","o":1}