ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Розовый закатный воздух вновь наполнился гудением барабанов. «Там-там-тататам-тата-тата-та-там!» – неслось далеко окрест.

Костер неохотно занимался коптящим пламенем. Пальмы были сырыми. Люди не хотели верить в скорую кончину любимого Нбаби и заранее не заготовили погребальных дров.

Кофи застыл, опершись о копье предков. В голубых джинсах и тенниске в крупную клетку. Тут и там мелькала белая галабия колдуна. Сотни людей проводил он в царство мертвых и отработал процедуру как по нотам.

Убедившись, что бревна в костре загорелись и производить второй залп из луков не придется, Каплу отправил доверенных людей в деревню, и скоро показалась процессия.

Женщины длинной вереницей несли на головах кувшины с вином. Мужчины тянули провизию. В стороне от холма начались хлопоты по разведению еще двух костров – под огромными чанами.

В этих чанах варилась сладкая бегемотина в день, когда осиротел крохотный Кофи. Никто не помнил, откуда взялись эти стальные емкости устрашающих размеров. Разумеется, они появились благодаря стараниям великого Нбаби.

Погребальный пир начался в сумерках.

Еще вовсю полыхал костер на вершине холма. Вино лили в деревянные кружки.

Закусывали вареным ямсом и фруктами.

Мяса не было, потому что сезон охоты еще не начался.

Появились первые пьяные. Их становилось больше с каждой минутой. Кто-то, дурачась, лупил в барабан. Кто-то продолжал рыдать по умершему вождю. Кто-то, отрыдав, спал беспробудным сном прямо на месте трапезы. На рассохшейся июльской земле.

Племя не позволяло дискриминировать детей, как это заведено у белых. Дети пили наравне со взрослыми. Они только быстрее пьянели.

Тут и там между пьяными вспыхивали короткие стычки. Сперва их прекращали амбалы-охранники. Вскоре и они напились.

Державшиеся на ногах мужчины затянули жуткими голосами старую народную песню об обезьяне, которая каждый день носит в деревню бананы и орехи.

Кофи пригубил вино. Оно оказалось заурядной брагой. Такое «вино» действительно обладает сильным вырубным действием.

Молодой вождь, как будущий химик, прекрасно представлял себе механизм опьянения. В случае браги к действию спирта добавлялось действие ядовитых сивушных масел.

Громкий треск, донесшийся с погребального костра, возвестил о том, что покойный сгорел полностью. Кофи опять заплакал и побрел, опираясь на копье, в темноту. К близкой Зеленой реке.

Скоро он закатал джинсы выше колена и шагнул в воду. Прохлада охватила его ступни. Он заходил все дальше и дальше.

Быстрое течение старалось опрокинуть молодого вождя.

Кофи зачерпнул пригоршню воды и обмыл вспотевшее лило. Он сильно отвык от родного климата. Раньше никогда так не потел.

Вождь не вправе показывать усталость.

Вождю незнакомы человеческие слабости.

Только теперь, когда никого не было вокруг, усталость навалилась во всю мощь.

Он решил вернуться на берег, снять одежду и выкупаться. Тело просило прохлады и успокоения.

От ритуального холма кто-то приближался к реке с факелом. «Я теперь публичный человек, – подумал Кофи. – В некотором смысле политик. Нечасто придется бывать одному…»

Он узнал сгорбленную фигуру колдуна в дурацком колпаке. Им двоим отныне нести ответственность за народ. Но Каплу стар.

Подготовил ли он преемника подобно Нбаби? Ведь старый колдун ни разу не был женат. Большая редкость для тропического мужчины. Кофи решил поговорить с Каплу на эту тему завтра же. Политик должен видеть на много шагов вперед.

В неверном свете факела раскрашенное лицо колдуна казалось маской.

– Дай мне фотографию, – только и сказал Каллу.

И протянул руку.

Кофи послушно достал снимок из нагрудного УЯрМЯНЯ Каллу ждал этого мига с того момента, как испустил дух великий вождь. Там, в спальне, он смотрел сбоку, боясь выказывать излишний интерес. Там он скорее не увидел, а почувствовал.

Колдун поднес ближе огонь. Впился подслеповатыми глазами. Сомнений быть не могло. Это был тот, кого четверть века ненавидел Каллу.

Из-за него Каллу так и не женился. Все ходил один по деревне, ища свою Зуби.

Порой девушки сами искали его любви, но он даже в мыслях не мог допустить, что позволит кому-то занять место Зуби.

Офицер из прошлого постарел не меньше самого колдуна, это бросалось в глаза и радовало. Но с другой стороны и сейчас, седой и грузный, белый офицер был хорош собой.

Колдун зло посмотрел на Кофи и ткнул кривым пальцем в фотографию:

– Ты знаешь, кто это?

Кофи нагнулся, посмотрел на Василия Кондратьева и не задумываясь ответил:

– Да. Это отец Бориса и Кати.

– Кто такие Борис и Катя?

– Это мои друзья.

– Бедный мальчик, – прошептал Каплу, пронзительно глядя в глаза Кофи. – Это убийца твоей матери! И мы с тобой нашли его!

Колдун с необычайной для его возраста легкостью вскочил на тот самый камень, где много лет назад сидел Василий Кондратьев. И стал прыгать как одержимый, размахивая факелом.

Кофи и смотрел на него, как смотрят на одержимых.

– Что ты несешь, старый болван? – пробормотал Кофи.

Впечатлений для одного дня было чересчур. Впрочем, усталость мигом куда-то испарилась.

– Ты слышишь, это убийца твоей матери, – орал колдун, прыгая на огромном валуне. – Ты должен отомстить за свою мать! Этот белый подкараулил твою мать, красавицу Зуби, в лесу в стороне Абомея!

Он набросился сзади, когда она собирала коренья! Ударил ее по голове острым камнем. А потом еще и еще. Он насмерть забил красавицу Зуби! Он искромсал все ее тело. Острым ножом отрезал ей руки, ноги и голову! Останки твоей матери он бросил в чаще леса, и за дело принялись черви.

Когда твою мать нашли, с нее поднялась туча мух, и люди увидели такое… О, я знаю, что они увидели!

Кофи казалось, будто его мозг рвут на части раскаленными щипцами. Все, что он слышал, было невозможно, непредставимо. Бред. Первобытный колдун накурился своих дурацких трав. И вот результат: галлюцинации.

В потолке открылся люк. Ты не бойся, это глюк. В нормальном уме до такого не додумаешься. Василий Константинович – убийца его матери. Да он здесь и не был никогда!

Кофи вошел в воду и поплескал на голову. Остудить.

– Заткнись, старый дурень! – крикнул он. – Я тебе не верю. Иди проспись.

– Не веришь? – зарычал Каплу со своего валуна. – Так я тебе докажу! Лучше горькая правда, чем святая ложь! Бедный мой мальчик, истекают последние мгновения твоего неверия. Скоро в твоей душе поселится благородная месть. Ты полагаешь, старый Каллу сошел с ума? Думаешь, старый колдун обкурился? Но ты лучше ответь, знает ли этот ласковый отец твоих друзей французский язык? А?!

Кофи стоял как громом пораженный.

Память услужливо подсунула день рождения Бориса. Неожиданный французский хозяина: «Повтори, мой дорогой друг, как тебя зовут… Бенин? Нет, там не бывал».

– Французским владеют сотни миллионов людей на земле, – произнес Кофи в задумчивости. – Этот человек сказал мне, что никогда не бывал в Бенине.

Над Зеленой рекой разнесся дьявольский смех. Такое ржание в самом деле сделало бы честь Мефистофелю. Но это хохотал, держась за живот, колдун. От смеха он едва не уронил в воду свой факел. Раскачивался дурацкий колпак на седой голове.

Кофи застыл в недоумении. А Каплу, отхохотав, закричал:

– В добрые старые времена у мужчин народа фон не было принято выгораживать убийц своих матерей. А ты так усердствуешь в этом, молодой вождь. Ничего не скажешь, белые многому научили тебя!

Разве убийца станет признаваться, что бывал в местах, где когда-то наследил? И потом. Знает ли этот негодяй, как называлась прежде страна, которая сейчас зовется Бенин?

Кофи чувствовал себя, словно боксер на ринге, которого соперник замордовал так, что наступила потеря ориентации. Он покачивался, стоя по щиколотку в быстрой зеленой воде. В отчаянии он запрокинул голову вверх.

Над тропической ночью зловеще горел хвост кометы.

34
{"b":"30957","o":1}