ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

30

Ох уж эти совковые привычки. Больше такого нигде, должно быть, не встретишь: держать собственный автомобиль не у крыльца, а километров за пять-шесть от дома. В гараже!

Студенты из других стран рассказывают, что у них гаражами называют ремонтные мастерские. Автосервис по-нашему.

А у этих русских все не по-людски.

Ночлежки для автомобилей выучились строить! Вот уж, блин, страна: для чего угодно постараемся, лишь бы не для людского удобства.

Каждой паршивой тачке – персональный дом отдыха подавай. А в это время люди в общагах и коммуналках задыхаются.

И вот целый час в этот странный дом отдыха едешь – на троллейбусе, метро и двух трамваях. А после, сжигая попусту бензин, из этой тмутаракани на своих раздолбанных «Жигулях» выбираешься.

Вечером, как наездишься, опять двигай на своей родной, кровной тачке в тмутаракань. А потом двумя трамваями, метро и троллейбусом возвращайся домой. Какая часть жизни так проходит? Сколько денег вылетает при этом впустую, через выхлопную трубу? Целые поколения мужчин выросли, которых хлебом не корми – дай в гараже покопаться. Бегство от жизни в своем роде.

А уж подъезды к гаражам – мать честная! Страшнее ямы только на подъездных путях к автозаправочным станциям. Тоже русское правило: чем больше машин ездит, тем хуже дорога.

Все эти мысли проносились в голове Бориса, пока он выруливал из ухабистых переулков гаражного царства. Серьезное дело затеял Борис Васильевич, оттого и раздражен был сверх меры. Каждый пустяк вызывал адреналиновый выплеск.

Вторая передача, первая передача. Первая передача, вторая… Замудохаешься. Ох уж эти русские. Ни собственных машин не жалко, ни собственного времени жизни..

Такие ямищи, что либо первая передача, либо вторая. Поедешь быстрее – останешься без колес. Будто это не Петербург, а Грозный. Будто здесь недавно падали бомбы.

Слава Богу! Вот наконец и Лиговский проспект. Борис Кондратьев дождался зеленой стрелки, повернул налево и вкатился в поток машин.

В сущности, из него вышел бы неплохой водитель, если бы ездить приходилось регулярно. А так… То поддатый отец из гостей доверит себя домой отвезти. То Боря втайне от родителей очередную девушку по ночному Питеру покатает.

Чем профессиональный водитель отличается от любителя? Автоматизмом движений плюс опытом аварийных ситуаций.

И больше ничем. Поэтому перед серьезным делом Боря решил поездить хоть час по центру города. За час с профессионалами не сравняешься, но все же. Хоть к баранке привыкнешь. К светофорам. К тормозам.

Только если уж разминаться таким образом, то на максимальной скорости. И с отвлекающим фактором – громкой музыкой. Иначе выйдет, как у культуриста, который решил нарастить мускулы с помощью стограммовых гантелек…

Довольно ретиво перестраиваясь из ряда в ряд, Борис гнал по Лиговке в направлении Невского. В динамиках ревел тяжелый металлический рок. За неимением опыта движения были не вполне точны.

Он то подрезал кому-то нос, то влезал в чужой ряд, заставляя других тормозить.

Борису моргали дальним светом фар и даже бибикали.

Он кривил губы. Вот вам, короли жизни! Вот вам, сытые дяди на «мерсах» и «Альфа-Ромео»! Я – нахальный «жигуленок», которому вы обязаны уступать дорогу. Вы – трясущиеся над своими иномарками! Вы – обворовавшие и обворовывающие простой люд!

Ну вот. Перекресток. Здесь опять жди, пока загорится зеленая стрелка. Он попробовал при трогании с места вырваться вперед.

Куда там! «Шестерка», может, одна из лучших отечественных моделей, но она отдыхает рядом с «Ауди», «Мицубиси» и «Фордами».

Он подрулил к гостинице «Павловская». В зеркале заднего вида трое бритоголовых вывалились из бара и направились в сторону автомобиля семьи Кондратьевых. Дрожащими руками Борис вытряхнул из пачки сигарету и закурил. Приглушил магнитофон.

Не оборачиваясь, Борис подождал, по"а они усядутся. Никто не здоровался. Резко запахло мятной жвачкой и водкой. Борис тронул автомобиль. Скоро они неслись но Невскому. Мелькали вывески магазинов, реклама банков. В салоне все сильнее пахло алкогольным перегаром.

– Сделай погромче, – услышал Борис голос с заднего сиденья.

«Еще меломан выискался, – с издевкой подумал Борис и крутанул регулятор громкости. От убойных гитарных риффов задребезжали стекла. – Сволочи, ну как можно пить в рабочее время?!»

Шестая модель миновала несколько светофоров. Борис старался вести машину легко, чтобы пассажиры не догадались о его неопытности. От этой легкости побелели ногти на руках и дрожала правая нога.

Что за черт? Светофор, к которому он приближался, не работал… Как ведут себя другие автомобили? Странно: другие тормозили перед неработающим светофором.

Находясь и в буквальном, и в переносном смысле на главной улице Петербурга.

Борис положил ногу на тормоз… Ах, как кстати! На перекрестке стоял долговязый гаишник и крутил жезлом, направляя потоки машин. Рядом стоял его коллега и хищно озирался.

«Вашу мать! – подумал Борис, и по спине пробежал холодок. – Если б я еще помнил, какой жест что означает. Эти дурацкие светофоры вечно ломаются. Не хватало еще, чтобы второй придурок меня тормознул. Уж к чему пристебаться, они всегда найдут. Начиная с грязных номерных знаков!»

Наконец регулировщик сделал руками что-то такое, от чего машины поехали. Глядя на других, тронулся и Борис. Когда он ехал мимо гаишников, ему хотелось стать невидимым. Холодок на спине превратился в струйку пота.

Бритоголовые пассажиры молчали.

Работали челюсти, перемалывая целые пласты мятной резинки. Очевидно, парни наслаждались тяжелым металлическим роком. Вот уж раздражитель так раздражитель. Черт его, Бориса, дернул включать музыку!

– Выгрузишь нас, не доезжая, – сказал один из пассажиров.

– Там знак «Остановка запрещена», – пробормотал Борис, перестраиваясь в правый ряд.

– Не ссы, – сказал молчавший до этого парень на переднем сиденье. – Ментов не видно.

Машина остановилась.

– Вон там, – толстый, как сарделька, палец указал Борису на арку в переулке, – проходной двор. Там нас и жди, понял?

– О'кей, – с деланным равнодушием сказал Борис. – Тридцать минут, как договаривались.

Хлопнули двери.

«Отчего они так жутко растягивают слова? – думал Борис, выруливая с Невского проспекта в проходной двор. – Отчего у них хватает терпения раз в неделю подбривать череп, но некогда удалить щетину с лица?.. Блин! Под аркой знак!»

Ну разумеется, в окрестностях Невского над въездом в каждый двор висит этот белый круг с красным кантом. Въезд запрещен всем, кроме такси, инвалидов и местных жителей.

Не долго думая Борис остановился прямо в переулке. Неподалеку от арки. Весь мокрый от пота. И хрен расслабишься. До расслабона еще ох как далеко. Расслабон еще заработать надо.

Мы все похожи на эквилибристов. Ктото ходит по толстому канату. Кто-то – по тонкой, готовой в любую секунду оборваться леске.

И все это по большому счету не имеет значения. Человек неизбежно стареет и умирает. Это означает лишь то, что до конца дойти невозможно. Ни по леске. Ни по канату. Смерть – это естественное разрешение жизни. Ты свалился, разбилАшуяет смерти 293 ся, и тебя уже ничто в этой жизни не волнует.

Борис закурил. Попытался вообразить, что происходит сейчас там, в кинотеатре «Победа». Ох уж эти кинотеатры.

Раньше служили источниками положительных эмоций. Сейчас стали источниками стрессов.

Обзавелись, глупые, пунктами обмена валюты. Заходишь в кассовый зал, а в одном из окошечек предлагают услуги, далекие от кинопроката. Марки, фунты, франки. Но в основном доллары.

С одной стороны, логично. Не ходит нынче народ в кино. Если уж человек любит фильмы так, что жить без них не может, то всеми правдами и неправдами купит видюшник. А после запрется в собственном логове, закинет ноги на стол, Возьмет в руку стакан пива, сунет в рот сигарету и получит то, что на Востоке издавна называют кайфом.

35
{"b":"30957","o":1}