ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Развиваем мышление, сообразительность, интеллект. Книга-тренажер
Любовница без прошлого
Хоумтерапия. Как перезагрузить жизнь, не выходя из дома
Спасти нельзя оставить. Сбежавшая невеста
Голодный мозг. Как перехитрить инстинкты, которые заставляют нас переедать
День коронации (сборник)
Как избавиться от демона
Ghost Recon. Дикие Воды
Мертвый ноль
A
A

– Точно! – в восхищении закричала Катя. – У них вместо бумаги или полиэтилена пальмовые листья!

– Я родился в доме, где стены и крыша тоже были из пальмовых листьев, – скромно заметил Кофи. – Сейчас, правда, таких домов не осталось.

– Мать честная! – сказал Борис. – А эт-то что такое?!

Он держал в руке повязку с сотнями торчащих из нее толстых нитей. Катя догадалась раньше брата:

– Да это же мужской головной убор!

Верно, Кофи? Какая прелесть… Надевайка…

Спустя полминуты Борис Кондратьев стоял в зелено-желто-красной головной повязке, над которой высоко колосился пышный султан из разноцветных хлопковых нитей.

– Это не просто мужской головной убор, – пояснил Кофи. – Это праздничный убор воина! Тебе очень к лицу.

– А это, это из чего? – Катя прыгала от нетерпения.

– Это из разноцветного хлопка. Белым людям удается вырастить только белый хлопок. А у нас в тропиках растет хлопок розовый и голубой.

– Друзья, я хочу водки. Хочу прямо в африканском боевом уборе, – объявил Борис. – Сперва выпьем за здоровье нашего гостя, а потом продолжим изучение гостинцев. Катька, надень хоть что-нибудь!

Катя просунула голову в ожерелье. Оно представляло собой кованое железное кольцо, на котором болтались чьи-то огромные зубы.

– Простенько, но со вкусом… За тебя, Кофи!

– Спасибо, но что все за меня да за меня, – смутился Кофи. – Давайте уж за вас…

Брат с сестрой замахали руками.

– Когда тост произнесен, уже нельзя переигрывать, – сказал Борис Кондратьев и осушил рюмку. – Ну-с, а теперь займемся вот этим.

– Должно быть, жрачка, – предположила Катя, морщась от водки.

Они принялись развязывать пакеты, лежащие на столе.

В одном пальмовом листе оказались клубни побольше. В другом пальмовом листе были клубни поменьше.

– Похоже на картошку, – сказал Борис.

– Ну да, – поддержала брата Катя. – Это у вас такая странная картошка растет?

– С вами неинтересно, – махнул рукой молодой вождь. – Все сразу угадали.

Это бататы. А это – ямс. Африканский картофель. Только бататы сладкие. Зато ямс очень на русскую картошку похож.

– А в кувшине что? – спросила Катя.

– Стратегический продукт, – усмехнулся Кофи.

– А из чего кувшин? – спросил Борис. – Шершавый.

– Из стратегического продукта, – снова усмехнулся гость.

– Борька, смотри, там масло! – Катя уже вытащила зубами затычку и принюхивалась. – Ну да. Растительное масло. Никогда не задумывалась, растут ли в Африке подсолнухи.

Борис озадаченно покрутил головой в боевом головном уборе.

– Если подсолнечное масло – стратегический товар Бенина, то из чего сделан этот шершавый горшок? Не из подсолнухов же… Что-то я в таком прикиде плохо соображать стал. Слушай, а может, в тропиках подсолнухи величиной с деревья, а?

Может, твои земляки из стволов подсолнечника горшки выдалбливают?

Кофи обнял Катю за талию и прикоснулся губами к нежной белой шее:

– Подсолнухи в Африке не растут. Это пальмовое масло. Главная статья экспорта.

Все остальное в нашей стране импорт. Неужели вам отец ничего про Западную Африку не рассказывал? Он же бывал где-то в наших краях.

– Меня черным колдуном в детстве пугал, – вспомнила девушка. – Но как-то шутя, я не боялась. И даже, как видишь, не выросла расисткой. Папа говорил: «А ну ешь манную кашу! А то придет черный колдун и унесет тебя в мангровый лес!»

Кофи прикрыл глаза. «Молчи, будь хитрым!» – умолял он самого себя. В висках колотили конические барабанные палочки. Уши будто забились серными пробками. Голос Бориса донесся издалека, глухо:

– Со старшими детьми отцы больше времени проводят. Меня1 он уже манной кашей не кормил. И слава Богу. Я ее терпеть не могу. Катька меня раз попробовала накормить, так я всю манную кашу по ее голове растер. Помнишь, Кать?

– А ты помнишь, какую трепку я тебе тогда задала? Хорошо помнишь?

– Помню, – буркнул Борис и сделал обиженное лицо. – Маленького отлупить дело нехитрое…

Кофи пододвинул Кате стул. Уселся рядом. Поднял рюмку.

– У меня оригинальный тост, – сказал он. – За хозяев этого дома. За вас!

Они выпили еще по чуть-чуть. Закусили сыром, вареной колбасой и капустным салатом.

– А что, если мы что-нибудь из этого приготовим? – Катя покатала по столу африканскую картофелину. – Я голодна, как сто китайцев.

– Кофи, напомни нам, беспамятным, где здесь ямс, а где эти… пататы.

– Не пататы, а бататы! – поправила Катя.

– У ямса клубни мельче, – сказал Кофи. – Ямс лучше жарить, как обычную картошку. Бататы лучше варить и кушать с чаем. Вместо булки. Странно, что Василий Константинович об этом не рассказывал.

Кстати, где он? Где мама?

– Докладываю: матушка в деревне, завтра вернется. Папа заступил в ночной дозор на складах фирмы «Тоусна».

Катя поднялась, собрала на пальмовом листе ямс и отправилась на кухню. Оттуда крикнула:

– Кофи, а кожуру тоже, как у картошки, срезать?

– Точь-в-точь! – крикнул в ответ Кофи и вернулся к славному боевому прошлому отставного полковника Кондратьева. – И еще, Борька, мне странно вот что. Из Африки люди стремятся привезти сувениры.

Маски везут, наконечники копий, стрел.

Всё это развешивают на стенах, показывают гостям. А у вас ничего такого не видно.

Африканские похождения отца очень мало заботили Кондратьева-младшего.

У нового поколения новые ценности. Новые интересы.

Африканские сувениры заботили Борьку еще меньше. Он действительно видел ритуальные африканские маски в некоторых домах и не испытывал к этим предметам ни малейшей тяги.

– По-моему, отцу было в Африке не до этого. Он там государственными переворотами, насколько я знаю, занимался. Правительственные резиденции захватывал…

Впрочем, Кофи, одна штучка у папы имеется. Сейчас покажу.

Борис встал из-за стола и скрылся в родительской спальне. Кофи Догме налил себе водки и выпил одним махом, чему научился прежде, чем овладел русским языком.

Борис прикрыл за собой дверь спальни и молча протянул Кофи какой-то предмет.

Нож! Деревянная рукоятка в форме змеи, покрытая черным лаком. Страшное обоюдоострое лезвие тридцатисантиметровой длины. И крупные буквы гравировки, протянувшиеся от рукояти к острию:

«А LА GUERRE СОММЕ A LA GUERRE».

А ля гер ком а ля гер – на войне как на войне. Такими штуками французские парашютисты вспарывали животы недовольным по всей Африке. В начале шестидесятых.

Когда французы ушли, то ножи, как водится, остались. Парашютисты меняли их на золото и алмазы. Дарили чернокожим возлюбленным. Отдавали черным колдунам в награду за амулеты бессмертия.

Нож задрожал в руках молодого вождя.

Он закусил губу. В голове грянули с беспощадной силой барабаны судьбы.

34

За окном угасал один из последних летних дней. Белые ночи были далеко позади.

Неумолимо надвигался учебный семестр, и это дело надо было как следует отметить.

На вечеринку Бориса, Катю и Кофи двоечник Дима привез в собственном джипе «Шевроле». Привез не куда-нибудь, а в чейто бывший дворец в центре Петербурга.

Собственно говоря, это в школе Дима был двоечником, которого тащили из класса в класс благодаря папе, одному из секретарей Ленинградского горкома КПСС. Затем папа стал «новым русским» и купил двоечнику Диме джип и квартиру во дворце.

Большое помещение с непривычки угнетает. Первым пример подал Борис: плюхнулся в кресло. И утонул. Катя постояла у картин и потащила Кофи за руку. Они осторожно примостились на краешке кожаного диванчика. Кофи посмотрел на часы.

Половина девятого. За огромными окнами сгущались сумерки.

– Сейчас я вам что-нибудь для души поставлю, – сказал двоечник Дима, подходя к стойке с радиоаппаратурой; он только что закончил разговор и небрежно швырнул трубку сотового телефона в одно из огромных кожаных кресел. – Пока народ не подвалил.

39
{"b":"30957","o":1}