ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тирра. Невеста на удачу, или Попаданка против!
Взлет и падение ДОДО
Невидимая девочка и другие истории (сборник)
#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!
Дело сердца. 11 ключевых операций в истории кардиохирургии
Билет в любовь
Подвал
Администратор Instagram. Руководство по заработку
Matryoshka. Как вести бизнес с иностранцами
A
A

Кофи подождал, пока глаза Елены Владимировны остекленеют. Разжал руки.

Черенок опустился ниже, но кончики зубьев удерживались ячейками металлической сетки. Женщина сохраняла благодаря этому вертикальное положение. Она висела, прибитая за шею вилами.

Кофи сбегал в подсобку за тачкой. Елена Владимировна так и висела на вилах.

Обезьяны сходили с ума от счастья. Вождь повесил себе на плечо дамскую сумочку, ухватил черенок и дернул. Женщина упала на тачку.

Кофи взялся за рукояти и скоро вкатил тело Елены Владимировны в просторный зал, залитый светом люминесцентных ламп. У одной из стен стоял огромный промышленный холодильник. На другой стене в рядок висели раковины.

Пол покрывала разноцветная плитка. Посреди стояли три большие колоды для рубки мяса.

Первым делом Кофи заглянул в портмоне и переложил себе в карман все содержимое: стодолларовую купюру и около четырехсот тысяч рублей. С твердеющей руки вождь едва содрал обручальное кольцо и небольшой платиновый перстень, служивший оправой для удивительной чистоты янтарного камушка. В камушке навсегда замерло неизвестное жителю Африки насекомое. Насекомое растопырило ножки, вытянуло хоботок и словно умоляло: «Выпустите меня отсюда!..»

Кофи стащил с Елены Владимировны всю одежду, стараясь не думать, что раздевает сейчас труп матери своей возлюбленной. Затем вождь с трудом придал телу на колоде позу человека, приговоренного к казни через отсечение головы. «Не забыть про уши, – повторял про себя Кофи Догме, – не забыть про уши…»

Он взмахнул топором. Топоры старший смотритель Игнатьев точил лично.

По плиточному полу покатилась голова Елены Владимировны. Она показалась Кофи лысой. Он не сразу сообразил, что седые крашеные волосы наполовину выщипаны обезьянами. Вождь вновь поднял топор…

Прошло немало времени, прежде чем Кофи нагрузил тачку мясом и потащил по проходу между клетками. Студент здорово устал. Пот стекал по лбу, жег глаза.

То и дело Кофи проводил локтем по бровям и вискам, смахивая капли.

Добравшись до нужной двери, он вставил ключ. Привычный двойной щелчок разнесся по зверинцу. Кофи вошел в клетку. Его немедленно окружили голодные звери. У них подкашивались лапы от запахов. Кофи был с ног до головы перемазан слоновьим пометом, забрызган кровью, кусочками кожи, печени, легких, осколками костей.

– Линкор, дай-лапу, – попросил вождь и протянул свою окровавленную ладонь.

Самый крупный тигр уселся перед разносчиком корма. Его голова была размером с телевизор и находилась на уровне плеч вождя. Такого зверя опасаются даже слоны и носороги. У него нет соперников в мире животных.

От ужаса черный студент почти превратился в белого. Перед ним тряслась пудовая лапа. И крохотная ладошка вождя тряслась вместе с нею. Понимая, что человек не в силах пожать лапу уссурийскому тигру, алкоголики Игнатьева научили зверя самого трясти лапой.

– Хорошо, Линкор, хорошо, – лепетал Кофи. – Линкор умница! А где это наш Фрегат?

Пока Кофи здоровался с Линкором, пять тигров ходили кругами, то и дело задевая его хвостами. К счастью, все хвосты были задраны почти вертикально вверх.

Как и у кошек, это означает доброе расположение духа. Звери то и дело облизывались. Они понимали, что тачка, полная мяса, не случайно стоит перед их вольером.

Рядом с Линкором уселся Фрегат. Линкор вежливо убрал свою лапу и отошел.

– Дай-ка мне лапку, Фрегат, – произнес Кофи. – Вот хорошо! Вот умный тигр. Хороший мальчик!

Фрегата сменил Корвет. На Кофи уставилась еще одна пара желтых, немигающих глаз. Так, теперь очередь Паруса…

Ну вот, с мальчиками покончено.

Обе дамы, Яхта и Шхуна, уселись перед Кофи одновременно. Он протянул им обе руки:

– А ну дайте-ка лапки, девушки. Давай поздороваемся, Шхуна… Давай поздороваемся, Яхта…

После кошмарного ритуала Кофи выбрался из клетки в состоянии, близком к обморочному. Трудно было поверить в то, что он еще жив. Он присел на борт тачки. Потряс головой.

Поднялся. Принес ведро. Наполнил еще теплыми кусками и отнес тиграм.

Вывалил в кормушку. Звери, урча от наслаждения, набросились на корм. Им никогда не перепадало парное мясо. Всегда – невкусное, размороженное.

Когда Кофи принес второе ведро, от первого уже ничего не осталось, кроме нескольких косточек. Кофи опорожнил ведро и направился за третьей порцией.

Всего порций вышло девять или десять, вождь сбился со счета. Когда тигры отобедали, на полу их вольера тут и там остались лежать два десятка костей непонятного происхождения. Аккуратный разносчик корма стал сметать их веником в совок.

14

Катя вернулась с дежурства чуть живая от усталости. Как выжатый лимон. Даже ключи поленилась доставать. Надавила кнопку звонка.

Посмотрела на часы. Девять. Позвонила еще. «Наверное, мама на базаре, – мелькнула мысль. – Баранину для чихиртмы выбирает…»

Войдя в квартиру, она почувствовала, что сил осталось только на то, чтобы вычистить зубы. И рухнуть в постель.

Она торопливо разделась. Почистила зубы. Забралась под одеяло. И мгновенно уснула.

Когда она проснулась, было половина первого. Прислушалась к себе. Сложила руки на животе. Плод был еще слишком мал, чтобы шевелиться.

Катя набросила халат и вышла из комнаты. Ее поразила тишина в квартире.

Она заглянула в спальню родителей. Обе кровати были аккуратно заправлены.

Она обежала всю квартиру, осмотрела холодильник. Не было заметно, что мать возвращалась с базара. Никаких приготовлений к варке деликатеса из баранины.

Горячий ужас плеснулся в гортани.

Растекся по телу. Мозг сам подсунул дьявольскую схему: дед – бабка – мать. Нет, не может быть. Не может быть!

Катя почувствовала, как подкашиваются ноги. Чтобы не упасть, опустилась в кресло. «Спокойно, нужно взять себя в руки, – сказала сама себе. – Так и рехнуться недолго. Надо же было такую галиматью изобрести: дед-бабка-мать!»

Немного успокоившись, Катя решительно натянула любимые оранжевые джинсы – надо носить, пока еще налезают.

В который раз спросила себя: «Что я скажу маме с папой, когда они заметят живот? Это случится скоро, очень скоро!»

Она натянула свитер, кроссовки, вязаной полоской прихватила волосы на голове. О беременности Катя хотела рассказать родителям с того дня, как сама о ней узнала.

Но все тянула время. Дожидалась, что выяснятся причины исчезновения дедушки и бабушки. Родители взвинченны, нервы без того на пределе, а тут еще она со своей беременностью!

А цвет кожи ребенка? Кофи – мулат.

То есть сын белого и черной. В Кофи половина негритянской крови. Но внешне он очень мало отличается он стопроцентного чернокожего. С первого взгляда ясно: Кофи Догме – негр.

Катя еще в институте узнала, что у европейца и японки непременно появится ребенок, почти не отличающийся от японца. От европейца и азиатки всегда родится азиат.

И у нее, Кати, будет сын, о котором никто не скажет, что он – белый. У африканца от европейки всегда родится африканец. Вот так подарочек папе с мамой: темнокожий внучек!

На улице царил погожий сентябрьский день. Десяток облачков гонялись за солнцем, но оно пока ускользало. Пригревало носы и плечи. Люди на остановке казались нарядно одетыми, довольными и бодрыми. Когда облачко закроет солнце, эти же люди сразу станут серой угрюмой массой.

Что сказать родителям? Кофи на ней женится? Они ни разу не заговаривали об этом. Она пыталась расспрашивать Кофи о планах на будущее, когда он закончит институт. Он отшучивался. Скорее всего сам не знает.

Неопределенность. Хорошо хоть в одном ясность: Кофи признавался, что любит ее. Катя верила этому. Он казался ей искренним. Нет, в нынешнем состоянии родителей нагружать такими проблемами нельзя.

Через две остановки Катя вышла из троллейбуса. В отличие от ее квартиры, звонок на воротах не работал, однако в ответ на нетерпеливый Катин стук немедленно послышалось старческое кряхтение:

15
{"b":"30958","o":1}