ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он покормил котёнка, разделся и лёг спать.

Охранник фирмы «Галатея» увидел у входной двери парня в вязаной шапочке. Он сразу узнал Лобстера и, не дожидаясь, пока он надавит на кнопку звонка, открыл ему дверь.

— Здрасте, — приветливо кивнул Лобстеру охранник. — Татьяна Борисовна у себя.

— Здрасте, спасибо, — в свою очередь улыбнулся Лобстер.

Он надавил на дверную ручку и вошёл в кабинет.

Мать сидела за столом, обложившись бумагами. Подняла на него взгляд, улыбнулась.

— Олежек! Ну наконец-то!

Он подошёл к ней, обнял, поцеловал.

— Хоть оделся поприличней, — заметила мать. — Минут пятнадцать можешь подождать? И поедем обедать. На компьютере пока поиграй.

— Мама, можно мне опять одну штуку распечатать? — спросил Лобстер.

— Конечно, можно. Зачем спрашиваешь?

Лобстер подошёл к принтеру, нажал на кнопку. Загорелись зелёные лампочки, показывая, что он готов к работе. Лобстер проверил бумагу в лотке и нажал на клавиатуре «Enter». Принтер зашумел. Лобстер наблюдал за тем, как выползает, скользя по резиновым валикам, бумажный лист. Оглянулся на мать. Татьяна Борисовна была поглощена бумагами.

Лобстер взял отпечатанный лист, подошёл к столу.

— Мам, он так выглядел? — спросил Лобстер и выложил перед матерью на стол лист с портретом отца.

Татьяна Борисовна побледнела.

— Где ты это взял? — спросила она упавшим голосом.

— По черепу восстановил.

— Как это по черепу? — Мать подняла на него испуганный взгляд.

— Как обычно — на компьютере. Герасимовский метод. — Лобстер сказал об этом как о чём-то само собой разумеющемся.

Её губы мелко задрожали, из глаз потекли слёзы.

— Олег… что… это? — Она не могла найти слов, выдвинула нижний ящик стола, приподняла стопку бумаги и вынула из-под неё большую чёрно-белую фотографию. На фотографии была она и отец. Они сидели в обнимку на бабушкином диване и улыбались в объектив. Отец на фотографии как две капли воды походил на портрет, отпечатанный принтером.

— Ну вот, а ты мне врала — фотографий нет! — укоризненно покачал головой Лобстер. Он взял отпечатанный портрет, полюбовался своей работой. — Я же говорил, наши технологии — самые совершенные в мире!

Мать, часто хватая ртом воздух, медленно сползала со стула.

Охранник собирался заварить в кружке чай, когда дверь кабинета Татьяны Борисовны распахнулась, из неё высунулся лохматый Лобстер и закричал:

— Маме плохо! Вызовите «скорую»!

…Лобстер вышел из дверей приёмного отделения больницы и растерянно огляделся по сторонам, не зная, куда идти. Увидел людей, которые неторопливо прогуливались по дорожкам, направился в их сторону. На ходу достал из кармана сотовый, набрал номер Никотиныча. В трубке раздались длинные гудки. Ждал Лобстер долго, но к телефону так никто и не подошёл.

Он вышел из ворот больницы и вскинул руку, голосуя. Пять легковушек прошли мимо, даже не притормозив, шестая причалила к тротуару.

— На «Сходненскую», — сказал Лобстер, садясь в машину.

Лобстер несколько раз надавил на кнопку звонка и припал ухом к двери, прислушиваясь. В квартире было тихо. Он подумал, что Никотиныч пошёл в магазин и скоро вернётся, спустился вниз, уселся на скамейку возле подъезда и стал ждать.

Прошло полчаса, но Никотиныч не возвращался. «Суббота. Куда он мог деться? Может, спит?» — подумал Лобстер. Снова поднялся на площадку, снова несколько раз позвонил, потом принялся стучать.

Нечаянно задел дверную ручку, ручка металлически звякнула, и дверь приоткрылась. «Надо же, открыто!» — удивился Лобстер. Он вошёл в квартиру, прикрыл за собой дверь.

— Никотиныч! — позвал он громко. Никто не отозвался. Лобстер заглянул на кухню, в комнату. Всё было, как вчера, и постель не тронута. Только на полу валялись осколки разбитой чашки. Медведь! Лобстер опустился на стул посреди комнаты, огляделся. «Железа» за последнее время у Никотиныча поубавилось — некогда чинить. Как-никак скоро главным киберпанком страны будет!

Лобстер взял со стола пачку сигарет, покрутил её в руках, поднёс к носу, понюхал. Пачка была почти полная. Куда же он пропал? Может, у соседей? Ну ничего, сейчас вернётся, они и про дочурку поговорят, и про то, как друзей «греть»! Интересно, взял он вчера бабки или нет?

Лобстер вспомнил о матери, нахмурился. С ней в больнице остался её водитель — Андрей. Смотрел на него, как волк на поросёнка. Он-то в чём виноват? Подумаешь, портрет папаши восстановил! А вот пожалуйста — микроинфаркт! А ещё говорят, что женщины выносливей мужчин. Всё её чёртов бизнес — на работе сутками торчит! Зато он теперь точно знает, как выглядел его отец. Да, он на него очень похож, и ничего в этом удивительного нет.

Лобстер зевнул, потянулся. Делать было нечего. Решил «размяться» на компьютере. Подошёл к шкафу, потянул в сторону зеркальную дверцу и тут же отпрянул… На стуле перед компьютером, запрокинув голову, сидел Никотиныч. Его руки были связаны сзади ремнём. Компьютер тихонько работал, на экране монитора неторопливо вращались цветные замысловатые фигуры заставки. Ещё не веря, что Никотиныч мёртв, Лобстер осторожно подошёл и заглянул ему в лицо. Его глаза были широко открыты. На лице застыла гримаса боли, а в уголке рта запеклась кроваво-розовая пена.

Лобстер прикрыл ладонью рот и бросился к туалету. Его вырвало. Потом он проверил, закрыта ли входная дверь, умылся, прикрыл створку шкафа, чтобы не видеть покойника, снял трубку телефона и набрал номер.

— Хэ, я у Никотиныча. Он… здесь… он… мёртв!

ENTER

Лобстер сидел в машине Хэ, закрыв лицо руками. Китаянка смотрела на него сочувственно.

— Я уходил, я ему сказал… если совесть есть, пускай берёт…. и он мёртвый, — глухо сказал Лобстер, не отрывая рук от лица, и тяжело, со стоном, вздохнул.

— Его пытали, — произнесла Хэ тихо. — Если бы ты мне сказал вчера…

Лобстер отнял руки от лица, посмотрел на Хэ безумным взглядом.

— Это не просто так. Нужно узнать, снял он деньги или нет. Когда я уходил, терминал был открыт и коды взломаны.

— Хорошо, узнаю, — кивнула китаянка. — Я отвезу тебя домой. Тебе сейчас нужно обязательно поспать. И больше ни шагу без охраны.

Лобстер обречённо кивнул. Хэ тронула машину с места.

Китаянка вставила в автомагнитолу кассету, из динамиков полилась красивая плавная мелодия.

— А теперь закрой глаза и как следует подумай, кто ещё мог знать о готовящемся взломе.

— Миранда, — не задумываясь, ответил Лобстер. — Это дочь Никотиныча.

— Юля?

— Да, я запер её в ванной, перед тем как уехать к Никотинычу. Вернулся — её не было.

— Нужно её обязательно найти, — сказала Хэ. — Какая она из себя?

— Куртка дутая, сапоги или ботинки — не помню, джинсы — в общем, обычная. Раньше она другая была. — Лобстер грустно улыбнулся.

Хэ посмотрела на него подозрительно.

— Где она могла остановиться?

— У матери, наверное. В Тушине. Да, точно, в Тушине, — кивнул Лобстер.

— Хорошо, мы её разыщем, если, конечно…

— Что «конечно»? — спросил Лобстер.

— Ничего. Кто ещё?

— Ты. Больше никого.

— Я и больше никого, — задумчиво произнесла Хэ. Они подъехали к его дому на «Бабушкинской».

— Ничего, если я поднимусь к тебе на пять минут? — спросила Хэ.

— Странный вопрос, — пожал плечами Лобстер. — Конечно, можно.

Китаянка, бесшумно ступая, обошла комнату.

— Что ты делаешь? — устало спросил Лобстер. Хэ выставила на середину комнаты стул.

— Сядь сюда и не мешай! — приказала она Лобстеру.

Лобстер послушно опустился на стул, стал с интересом наблюдать за действиями Хэ. Она внимательно оглядела мониторы, клавиатуру, подняла со стола настольную лампу и перевернула её вверх ногами.

48
{"b":"30973","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Хюгге, или Уютное счастье по-датски. Как я целый год баловала себя «улитками», ужинала при свечах и читала на подоконнике
Телепорт
Темная комната
Как разумные люди создают безумный мир. Негативные эмоции. Поймать и обезвредить
Никаких принцев!
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Любовь понарошку, или Райд Эллэ против!
Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
Билет в один конец. Необратимость