ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Никотиныч на кухне разделывал горбушу горячего копчения.

— Ах, хороша рыбка! — приговаривал он, вытаскивая из нежной розовой мякоти кости. — Сейчас мы её с пивком да с бутерами!..

— Я не знал, что ты гурман. — Лобстер уселся на табурет, как воробей на жёрдочку — поставил ноги на перекладину, соединяющую ножки, упёрся руками в сиденье.

— Ну так знай. Ты чего такой грустный? — покосился на него Никотиныч.

— Да так. — Лобстер вздохнул. По дороге до «Сходненской» он выпил вторую бутылку пива, и сейчас в голове гулял лёгкий хмель, хотелось поплакаться в жилетку и выпить ещё. — Девушка от меня сбежала. Невеста.

— Симпатичная? — Никотиныч вытер руки о полотенце и полез в холодильник за майонезом.

— А то! — Лобстер подумал, что за целый год Никотиныч ни разу не обмолвился о своих романах с женщинами. Была ли у него когда-нибудь семья? К сорока годам мог бы подсуетиться, род продолжить, детишек настругать. И ни одной фотографии во всей квартире! «А может, он пидор? — подумал Лобстер, глядя на толстую спину приятеля. — Да нет, не похоже. Не те замашки».

— Ну всё. В комнату пойдём или на кухне? — Никотиныч открутил кран с холодной водой и стал тщательно мыть руки.

— Лучше в комнату, — сказал Лобстер.

— Тогда слезай, будем на табуретке есть. Стол занят. Работой завалили. — Никотиныч застелил табурет полотенцем, составил на него бутылки, тарелку с рыбой, бокалы. — Правильно, в любой мастерской с них вдвое против моего возьмут. Всё на халяву норовят. Неси!

Лобстер бережно взял табурет, понёс его в комнату.

Никотиныч снял с кровати компьютер, поставил его на пол рядом. Разлил пиво по бокалам.

— Ну ладно, не грусти, Олег. — Он ободряюще подтолкнул Лобстера плечом. — Найдёшь себе ещё невесту. Сколько тебе сейчас — двадцать два?

— Двадцать три.

— Ну, какие наши годы! — улыбнулся Никотиныч. — Вся жизнь впереди!

— Такую не найду. Такая — одна! — покачал головой Лобстер.

— Будем, — Никотиныч отхлебнул пиво. — Я покурю?

— Кури. — Вообще-то Лобстер не любил запаха сигарет. От дыма у него начинала болеть голова.

— Давай ей кости перемоем, сразу легче станет. Закон психологии. — Никотиныч любил ввернуть что-нибудь эдакое про психологические законы, сублимацию и условный рефлекс, хотя по образованию был химиком.

— Нет, не хочу! — Лобстеру расхотелось плакаться в жилетку — он разозлился. — Я на неё столько времени и бабок убил! А она свалила, гнида!

— Во, правильно, гнида! Так её! — ободрил Никотиныч. — Как зовут твою гниду?

— Миранда. — Лобстер залпом осушил бокал, подцепил вилкой кусок рыбы побольше.

— Миранда — это у Шекспира, — заметил Никотиныч. — Американка, что ли? Или англичанка?

— Скоро будет, — сказал Лобстер. — Выйдет замуж за старого английского пердуна и будет. Вообще-то её Юлей зовут. А Миранда — это у неё ник в Интернете.

— Юлей? — Никотиныч снял очки, часто заморгал, будто в глаза ему попала пыль.

— Ты её знаешь?

— Нет, откуда? — покачал головой Никотиныч. — Знаешь, что тебе сейчас нужно?

— Знаю. Насосаться пивом, а утром встать и сесть за работу.

— Нет, после пива ты точно не встанешь, — возразил Никотиныч. — Сходи-ка лучше в «кроватку»,[3] сними себе девочку. Первый раз, что ли? Встретитесь, расслабитесь. И забудешь свою Миранду.

— Никотиныч, хватит меня лечить! — разозлился Лобстер.

— Да, это серьёзно, — покачал головой Никотиныч. Он затушил сигарету, разогнал рукой дым. Поднялся, направился к столу, заставленному компьютерами. — Ну как знаешь! Можешь спать, можешь пить, а мне сегодня надо ещё одну машину в чувство приводить.

— Сильно убитая машина? — равнодушно поинтересовался Лобстер.

— Почти насмерть, — кивнул Никотиныч. — Придётся жёсткий диск менять. — Никотиныч выдвинул из-под стола коробку, стал перебирать детали.

Лобстер посмотрел на часы. Было без минуты четыре.

— Тебе «ящик» не помешает?

— Смотри, если хочешь, — кивнул Никотиныч, поправляя очки на переносице.

Лобстер нашёл на кровати пульт, щёлкнул кнопкой. Старенький телевизор, который стоял на тумбочке возле кровати, громко зашипел. Лобстер убавил звук и стал переключать каналы. После рекламы зубной пасты появилась заставка «Новостей». Лобстер откинулся на подушку и стал слушать. Слушал невнимательно, его мысли разбегались. Ага, вот оно, кажется! Лобстер прибавил звук. «Сегодня днём аэропорт Шереметьево-2 почти на два часа был полностью парализован. Аэропорт не принимал, не выпускал самолёты. — Корреспондент с микрофоном стоял напротив здания порта, моросил мелкий дождь. — И дело тут вовсе не в погоде». На экране возник зал вылета, люди с багажом. «…Ваш вылет задерживается по техническим причинам», — раздался звонкий голос в громкоговорителе. «По нашим данным, техническими причинами, парализовавшими порт, явились неполадки в компьютере диспетчерского пункта, — продолжал корреспондент. — Как утверждают специалисты, в закрытую для постороннего доступа сеть проник хакер и внедрил вирус, называемый у компьютерщиков логической бомбой. Это код, вызывающий специфическую форму разрушения данных в компьютере. Эта бомба, например, может удалить все файлы, созданные или изменённые именно сегодня, 24 августа, и оставить в неприкосновенности все остальные. К счастью, сотрудники аэропорта быстро с ним справились. Сейчас диспетчерская служба функционирует нормально, полёты возобновлены. Может быть, людям, отвечающим за авиаперевозки, стоит задуматься над тем, насколько безопасны компьютерные сети аэропортов, ведь от этого зависит жизнь пассажиров!»

— Правильно, пускай задумаются! — усмехнулся Лобстер и выключил телевизор.

— Что? — оглянулся Никотиныч.

— Да нет, ничего. — Лобстер поднялся с кровати. — Может, и правда сходить в «кроватку»?

— Сходи-сходи, — кивнул Никотиныч. Лобстер отодвинул створку шкафа, плюхнулся в кресло, застучал по клавишам компьютера.

— Входим в чат — полёт нормальный. Пишем ник — полёт нормальный, — комментировал он происходящее. Чихнул, оглянулся на висящие на плечиках костюмы.

— У тебя тут воняет чем-то!

— Это от моли — лаванда, — объяснил Никотиныч. — Бабка из сада моль вместе с букетами завезла. Теперь — просто беда. Ты, я смотрю, развеселился?

— Всё путём, Никотиныч, — кивнул Лобстер. — Сейчас сниму девчонку, короткую юбчонку. Никотиныч рассмеялся:

— Приятно посмотреть на собрата по разуму.

— Тоже хочешь?

— Мне работать надо, — покачал головой Никотиныч.

Скоро на предложение Лобстера пообщаться отозвалась некая Белка. Они поболтали, уединились в «кроватке». Лобстер предложил встретиться на Пушкинской, попить пивка. Белка ответила, что встретиться и оттянуться она не против. Описала свою внешность, назначила время — через сорок минут. Белка, конечно, была рыжей, «волосы цвета граната». Лобстер вскочил с кресла, бросился в прихожую.

— Снял? — поинтересовался Никотиныч.

— Снял, — сказал Лобстер. — Сотен восемь одолжишь?

Около памятника на Пушкинской было многолюдно. Школьницы на скамейках пили пиво, парочки обнимались, кавалеры с цветами поглядывали на часы — в общем, народ тусовался вовсю. Лобстер огляделся по сторонам, стал прохаживаться взад-вперёд в толпе перед памятником. От его тоски не осталось и следа. Он забыл о Миранде и теперь волновался перед предстоящим свиданием. А вдруг эта чатовская Белка — кривоногая прыщавая уродина, каких свет не видывал? Сколько раз такое случалось! Что тогда? Пропал вечер! Придётся вернуться к Никотинычу и полночи слушать его трендёж о «железе» и законах психологии. Зануда он всё-таки…

Лобстер сразу узнал Белку, хотя и представлял её по описанию другой. Девушка в куртке стального цвета, тупоносых туфлях и брюках в обтяжку нерешительно остановилась невдалеке, скользнула по нему взглядом. Он подошёл к ней первым.

— Ты Белка?

— Лобстер? — Девушка улыбнулась. Протянула узкую ладонь. — Привет! Ник сам придумал?

вернуться

3

Чат для знакомств в Интернете.

6
{"b":"30973","o":1}