ЛитМир - Электронная Библиотека

— Какую сумму мне забивать в договор: реальную или по БТИ? — спросила Римма у Станислава Павловича.

— По БТИ, пожалуйста.

Лица вытянулись одновременно у всех: у Кати, у Вадима, у самой Риммы Сергеевны. Вадим гневно посмотрел на Катю. Девушка пошла пятнами. Ведь от суммы сделки зависит и доход нотариуса. Что, у этого козла, у этого нувориша не найдется лишних шестисот «баксов»? И Катька, конечно, прощелкала клювом, дуpa малолетняя! Такой важный вопрос не выяснила у клиента!

— Уважаемый Станислав Павлович, должна вас предупредить, — голос Риммы Сергеевны стал еще более металлическим, чем раньше, — что в случае возникновения обстоятельств, которые судебные органы сочтут вескими для расторжения договора, назад вы получите только ту сумму, в которую оценило квартиру Бюро технической инвентаризации. Понимаете, что это значит?

«Нувориш» кивнул и сказал:

— Да-да, знаю. Все в порядке.

Нотариус выразительно посмотрела на Вадима, и тот виновато улыбнулся — прокол, с кем не бывает? Нет, но этот Палыч-то какой лох — просто чудо тамбовское! Его же теперь старики, окажись они жуликами, тысяч на пятьдесят «зеленых» «кинуть» могут! Вадим шумно сглотнул слюну. Старушке только справку достать, что ее муженек невменяемый, псих в последней стадии вялотекущей шизофрении, и все! Любой, даже самый негуманный суд признает сделку недействительной! Был в их риелторской практике такой случай… Дама одна свою квартиру в Сокольниках три раза продавала. Продаст, сделку по сумме БТИ оформит, а потом, через некоторое время, когда люди уже освоятся, ремонт сделают, заживут в счастливом неведении, предъявит своего сына на инвалидной коляске. Вот, мол, вернулся человек из Краснодарского края, а жить негде. Вадим не знал, сколько дамочка отстегивала адвокатам — наверное, немало, только все три раза дела она в суде выигрывала, получала назад свою квартиру, уплатив мизерную сумму по оценке БТИ, а на доллары, неправедным путем нажитые, наверное, сына лечила. Хорошо, бандитов на нее пока не нашлось… Нет, но Палыч-то какой сквалыга — шестьсот долларов пожалел!

Вадим ничего не сказал Кате, когда они вышли из кабинета нотариуса, промолчал и в БТИ, когда брали справку для Регистрационной палаты, но когда уже приехали в палату, окинул взглядом очередь перед кабинетом, отозвал Катю в сторону и прошипел, стараясь не замечать ее смазливого личика и дрожащих губ:

— За прокол будешь бабками отвечать. У тебя есть два варианта: дать взятку начальнице или просидеть полдня в очереди, дожидаясь, пока на тебя милость снизойдет. Вот и соображай.

— А сколько надо-то? — испуганно спросила Катя.

— Пятьдесят баксов, как с куста. Их с клиента дерут, но тут уж извините!..

— У меня с собой нету столько.

— Ищи! В общем, крутись, как хочешь, вызови Володю с машиной, съезди домой за деньгами, но чтоб через два часа все были в офисе — поедем старикам деньги отдавать, иначе банковский день кончится. — Вадим Георгиевич резко развернулся и вышел, не слушая задавленного писка бедной Кати.

Он поехал к Дине. Уже несколько лет его рабочий день делился на три части: на утреннюю, когда в нем кипела бешеная энергия и он носился по сделкам, до посинения разговаривал с клиентами, рылся в бумагах, искал новые объекты, договаривался о встречах, отчитывал подчиненных, точил карандаши и рвал сцепление на светофорах; на дневную — днем он отдыхал, играл на бильярде, в теннис, плавал в бассейне, ходил на массаж и в сауну, а потом, когда появилась Дина, стал ездить к ней. Дина была той самой девушкой из метро с золотыми попугаями в кольцах серег, которой он когда-то уступил место. Потом оказалось, что серьги эти подарил ей любовник-араб, и Вадим выкинул их из форточки с седьмого этажа, из ее общежитской комнаты. Впрочем, вернулись они, наверное, студенточке, а может, бомжи подобрали, загнали за пару бутылок торговке с рынка. Хорошая вещь была, изящная. Он такой больше не видел никогда. Даже когда в Эмиратах был, специально искал. «Нэту. Всякий золото есть, попугай — нэту». Она долго плакала. Сначала он просил у нее прощения, потом она у него — за свою беспутную жизнь… И ведь ездил он теперь к ней почти каждый день, все больше и больше прикипая, отдаваясь сладостному чувству. Третья, вечерняя часть его обычного рабочего дня была вялой, неторопливой, как рапидная съемка в кино. Он, не торопясь, ехал по городу, нехотя разговаривал с людьми, лениво пил сок и глазел по сторонам, замечая текущую поодаль от него жизнь — как китайский мудрец смотрит на реку… Возвратясь домой, он плотно ужинал и смотрел телевизор, а Сашка, как только что проснувшаяся канарейка, щебетала что-то о своих делах, проблемах — за жизнь…

— Привет! — На Дине был красивый халат в восточном стиле. Он сам ей его подарил. Хотел поцеловать ее, но живот уже мешал. Тогда он зашел сбоку, припал к ее губам. — Селедку, что ли, ела?

— Ага. — Дина улыбнулась и повела его в комнату.

Из-за двери выглянула соседка.

— Здрасте, — кивнул ей Вадим Георгиевич.

— Сколько раз я тебе говорила: не здоровайся с ней! Она матери звонит, типа чтобы нагадить, а он Расшаркивается! Эй ты, гадина! — неожиданно весело закричала Дина. — Глушня отмороженная! — Она закрыла дверь, обняла его крепко и сказала: — Дурак! Есть будешь?

— Да вроде не хочу еще. Клиенты накормили гороховым супом.

— Да, клиенты у тебя крутые, ничего не скажешь, — произнесла Дина насмешливо. — А я тебя ждала пожрать. Ну и ладно! — Она села за стол, стала доедать селедку.

Он сел на кровать, принялся рассматривать оленей на ковре.

— Ну, чего там УЗИ? Что доктора говорят будущей маме?

— Двойню хочешь? — спросила Дина, вытаскивая изо рта косточку.

— Ты чего, серьезно, что ли?

— Ну а чего? Вон, видишь, какой пузень вымахал. Слона засунуть можно.

— Нет, правда?

— Хе-хе, дурак! Мальчик. Мне его даже на экране показали. Маленький, свернувшийся такой. Я от радости и заревела, представляешь?

— Представляю, — кивнул Вадим растерянно. — Надо, наверное, уже покупать все: коляску, пеленки, распашонки. Посуду всякую…

— Нет! — резко оборвала его Дина. — Пускай родится сначала. Примета плохая. А про двойню ты что подумал, правда?

— Ну да. — Вадим заметил, что один рог у оленя на ковре вдвое меньше другого. — «Бракованный», — подумал он то ли о ковре, то ли об олене.

—Была бы двойня, одного бы Сашке твоей отдали. Пускай нянчится. А то она пустая, как бочка!

— Дина, по-моему, мы на эту тему уже говорили!

— Дина, Дина! — Она показала ему язык. — Ты ушел-пришел, ушел-пришел, а мне с этой гадиной старой жить! Знаешь, какой у меня крутой разговор с маманей моей был?

— Нет. — Вадим удивленно уставился на Дину. Она ему всегда твердила, что с матерью они — душа в душу.

— Это раньше у нас все чики-чики, а теперь — хоть рот зашей, — словно прочитала его мысли Дина. — Какими она меня словами обзывает, я молчу. Самое приличное даже на заборах не пишут. Ты бы забрал меня отсюда, милый. Не можешь пока квартиру купить — давай снимем. А иначе я за себя не ручаюсь: или по башке ее сковородкой стукну, или в серной кислоте утоплю!

— Кого — мать? — не понял Вадим.

— Какую мать? Соседку. Это она ведь матери напела! Думаешь, моя потащилась бы из Рязани, если б не этот звонок? «Ваша девочка брюхатая. А к ней какой-то бандит ходит», — передразнила Дина соседку.

— М-да. — Вадим Георгиевич неожиданно разозлился. — Я уже тебе говорил: потерпи немного, купим хорошую квартиру!

— Куда терпеть-то? Все мои уже по двое нарожали, за мужьями — как за каменной стеной. Одна я!.. — Дина неожиданно разревелась.

Ну вот, сейчас будет мокрое плечо пиджака, опять придется прощения просить. За что? Ехал отдохнуть, а тут такое! И когда эти девки только все успевают? Еще вчера и живот был поменьше, и мать ее сидела в Рязани, и рога у оленя на ковре вроде одного размера были…

— Ладно, Дина, не реви! Квартира — это не проблема, деньги есть, и очень даже хорошие. Сегодня поеду одну смотреть. Если все склеится, через неделю будешь свое собственное жилье иметь.

19
{"b":"30976","o":1}