ЛитМир - Электронная Библиотека

Вадим, взяв у покупателя паспорт, отправился с ним к паспортистке, а по дороге зашел к Паше, чтобы забрать и его документы…

Паша долго не открывал. Вадим уже отчаялся барабанить в дверь, когда наконец послышались шаркающие шаги и щелкнул замок.

— Кто это? — спросил Паша, увидев Вадима Георгиевича. Он едва держался на ногах.

— Это же я! Паша, приди в себя!

— Ах, ну да! — наконец-то узнал его хозяин квартиры и поплелся к своему дивану. — Чего надо-то?

— Паспорт давай, приписное свидетельство, или что там у тебя? Военный билет?

— У-у-у! — Паша мотнул головой, давая понять, что ничего Вадиму Георгиевичу не даст, и повалился на диван.

— Я без тебя все сделаю. Со всеми договорился, всех подмазал, — сказал Вадим, стоя посреди пропахнувшей мочой и «травкой» комнаты.

— Не-а, не поеду я никуда, — неожиданно произнес Паша. — Мне тут хорошо. Давай обратно играй.

— Погоди, что значит — обратно? Уже все есть: и договор, и аванс выплачен. Что ты несешь, гаденыш? — Кравцов вскипел. — У тебя будут бешеные деньги и приличная хрущоба на «Щелковской»! Что тебе еще надо?

— Не пойдет! У меня здесь друзья, все чики-чики! — Паша с головой накрылся шинелью и затих.

— Ты что же, сука, под киллера меня подставить хочешь? — окончательно рассвирепел Вадим Георгиевич. Он подскочил к кровати, сдернул с Паши шинель, повернул парня к себе лицом, как следует тряхнул. — Назад не выйдет, парень! Где паспорт?

В ответ Паша только что-то промычал, и голова его безжизненно упала на грудь.

Вадим Георгиевич не удержался: дал ему пощечину, другую. Не помогло. Паша был в полной «отключке».

Кравцов обыскал парня, пошарил по карманам шинели, заглянул под подушку, рукой залез в щель между высокой спинкой и диванными валиками — ничего.

Он оглянулся, подошел к часам. Открыл створку. Из часов с шуршанием и треском посыпались тараканы. Вадим Георгиевич брезгливо поморщился. Переборов брезгливость, полез в механизм часов. Задел какую-то пружину. Часы тихонько тренькнули и пошли, с легкой хрипотцой выстукивая секунды.

Вадим Георгиевич заглядывал за отошедшие от стены обои, поднимал рассохшиеся паркетины. Обшарил комнаты, туалет, кухню. Паспорта не было.

Он стоял, растерянно озираясь, посреди кухни. «Ну все, влип!» — подумал он в отчаянии. Он представил себе двух отморозков, которые поджидают его в подъезде с двумя «дурами» в сумках — какими-нибудь там пистолетами-пулеметами. Поджидают и посмеиваются, зная, что он все равно никуда не денется — приедет к жене. У них неприятные лица, почему-то покрытые оспинами… Вот Вадим входит в подъезд, вот они достают из сумок уже взведенное оружие, выходят из темного закутка на первом этаже. Вадим в страхе кривит рот, пытается бежать, но бежать некуда… «Лучше уж я сам, — подумал он, — чем ждать, когда прикончат…»

Его взгляд упал на широкий кухонный подоконник. Вадим Георгиевич присел, увидел тонкую щель между кладкой и толстой доской подоконника. Пальцы в щель не пролезали. Он вынул из кармана расческу, осторожно провел ею. Расческа за что-то зацепилась. Он резко дернул ее на себя, и на пол упали паспорт и пожелтевший рваный ордер.

— Вот дерьмо! — произнес Вадим Георгиевич вслух, рассматривая ордер. Впрочем, ордер все равно всех проблем не решал: ответственным квартиросъемщиком по нему значился, естественно, еще Пашкин дед — генерал.

Вадим Георгиевич пролистал паспорт и сунул его вместе с ордером в карман. Потом прошел в ванную комнату и тщательно вымыл руки.

Уже захлопнув входную дверь и спускаясь по лестнице, он подумал, что с находкой паспорта его неприятности не кончились. Ситуация стала безвыходной. Вернее, из нее теперь был только один выход — криминальный. Вот скажите, что будет, если Паша действительно откажется ехать на «Щелковскую»? Везти его силой? Он поднимет шум. Сосед, как его там: Рашид, Бахтияр, Мусса? — наверняка ввяжется. Такой лакомый кусок из-под носа уходит! А что нужно сделать, чтобы шума не было? А вот что: Вадим Георгиевич получит выписанный паспорт с листком убытия, после чего Паша навсегда убудет в неизвестном направлении. Нет Паши — нет шума. Некому права качать. Сосед — Ряшид, Бахтияр, Мусса — спросит нового хозяина: где мальчик? А тот в ответ пожмет плечами. Сложный обмен был. Москва большая, страна большая… В общем, спускаясь тогда по лестнице, Вадим Георгиевич вдруг понял, что есть только один надежный способ довести эту чертову сделку до конца… И тогда он получит не только аванс, но и всю остальную сумму. Ему даже жарко стало от этих мыслей, прямо как сейчас, после ста граммов коньяку.

Вадим Георгиевич черенком ложки проломил запеченное тесто на горшочке. Проломил неудачно, задев керамический край. От горшка отломился крохотный кусочек, плюхнулся в жаркое. Кравцов выловил его и щелчком отправил в большую громоздкую люстру. Звякнули стекляшки. Метрдотель обернулся и посмотрел на него подозрительно.

— Что смотришь, холуй? Хочешь, я и тебя закажу? — тихо произнес Вадим Георгиевич. Метрдотель направился к нему:

— Вы еще что-то желаете? Сейчас я позову официанта.

— Коньяку еще двести грамм, — сказал Кравцов, Сейчас он налижется, а через час у него встреча с паспортисткой. Ну и что? А ничего! Она ему отдаст паспорта, а он ей деньги — и дело сделано! Завтра у него будет такая куча баксов!

Вадим Георгиевич достал из кармана сотовый телефон, набрал офис.

— Алло, это кто? Катя? Позови мне водителя! — Вадим Георгиевич налил рюмку и опрокинул ее в рот. — Алло, Володя, я сижу в «Бамбуках» на Земляном. Приезжай и забери меня отсюда. Нет-нет, без машины приезжай, на метро. Мою поведешь. — Он отключил трубку и сказал громко, на весь зал: — Да пошли вы все, гаденыши!

* * *

В офисе «Гарант плюса» было оживленно. Риелторы сидели за своими столами и работали. Соня разговаривала по телефону и одновременно подводила губы. Миша, отложив в сторону стекло, что-то стирал ластиком в клеточках ватмана, вписывал взамен новые, одному ему понятные данные. Владимир Иванович терпеливо разговаривал с клиентом — усатым мужчиной средних лет. Юная Катя, у которой еще не было собственного рабочего стола, сидела за компьютером и делала вид, что изучает банк данных. На самом деле она читала статью в «Космополитене» о том, как соблазнить женатого мужчину. Журнал лежал на выдвижной панели с «кибордом», при появлении начальства его легко можно было спрятать в столе.

— Вы поймите, молодой человек, сейчас рынок такой мертвый — никакие электрические разряды не помогут.

— При чем тут электрические разряды? — удивился мужчина, теребя пшеничный ус.

— А при том, — не ослаблял напора Владимир Иванович, — что одного только нового жилья ежемесячно сдается сотни тысяч метров. Читали последний рапорт господина Лужкова?

—Где?

— В Караганде! — огрызнулся Владимир Иванович и тут же извинился — так разговаривать с клиентами, конечно, нельзя, но что поделаешь, если он тупее валенка. — Есть такое издание «Квартира. Дача. Офис». Покупали бы иногда, знали бы цены. Каждый строитель, комбинат — в общем, все обязаны сорок процентов построенного жилья отдавать городу. Раньше шестьдесят процентов отдавали. Себестоимость квадратного метра получалась слишком высокой. Потом пятьдесят. Думаете, просто так цены падают или поднимаются?

Мужчина пожал плечами — он явно ни о чем таком не думал. Он хотел всего лишь мамину квартиру в Никольском продать!

— После кризиса перестали строить, потому что квартиры получались убыточными. Тогда мэр снизил квоту. Сорок процентов, и это, учтите, только для очередников: инвалидов, пенсионеров, офицеров запаса… — Владимир Иванович словно читал лекцию в аудитории.

— Даже за десять тысяч нельзя? — испуганно спросил мужчина, заглядывая в глаза Владимиру Ивановичу.

— Вы сами-то в Никольском после смерти мамы давно были? А я — вчера! Там пальцем колупни — стенка обвалится!

Раздался дикий визг, затем грохот. Все обернулись и увидели стоящую на стуле Катю, которая, как цапля, поджимала одну ногу.

4
{"b":"30976","o":1}